Кейт Миллер – Формула любви (страница 7)

Но жизнь – не лабораторный опыт. И даже если ты тщательно смешиваешь реагенты, результат может оказаться неожиданным.

– Ладно, – я закрыла тетрадь. – Завтра будет новый день. И, возможно, новый ответ.

Я выключила свет и легла в кровать. За окном шумел ветер, а я всё думала о прогулках по аллее, о случайных касаниях, о словах, которые остались недосказанными.

Выберу Макса. Но осторожно.

Постепенно глаза стали слипаться. Мысли расплывались, смешивались, превращались в причудливые образы. Я не заметила, как уснула.

И тогда пришёл сон.

Я стояла в залитом солнцем парке – том самом, где вчера гуляла с Максимом. Только теперь деревья были неестественно высокими, а листья светились изнутри, будто пропитанные люминофором. Максим шёл мне навстречу, улыбался, но когда я попыталась взять его за руку, он отстранился.

– Это всего лишь эксперимент, – сказал он спокойно. – Не воспринимай всерьёз.

Вокруг вдруг появились девушки – десятки девушек, все в одинаковых белых халатах, с одинаковыми улыбками. Они окружили Максима, каждая тянула к нему руку, называла по имени. А он смеялся, переходил от одной к другой, что‑то объяснял, жестикулировал – как на лекции, когда рассказывал о своих полимерах.

– Максим! – крикнула я. – Что ты делаешь?

Он обернулся, и я увидела, что у него два лица: одно – его, знакомое, с тёплой улыбкой; второе – холодное, чужое, с ледяными глазами.

– Наука требует жертв, – произнёс он двумя голосами одновременно. – Ты же понимаешь, да?

Я хотела подойти ближе, но земля вдруг ушла из‑под ног. Я падала в тёмную пропасть, а сверху доносился его смех, смешиваясь с шелестом светящихся листьев.

Проснулась резко, вся в поту. За окном всё так же шумел ветер. Часы показывали 3:17.

Сердце колотилось так, что было больно дышать. Я села на кровати, обхватила колени руками.

Сон. Всего лишь сон.

Но он был слишком ярким, слишком… правдоподобным. В нём было что‑то от Максима – его страсть к экспериментам, его увлечённость, его способность полностью погружаться в то, что делает. А ещё – та лёгкость, с которой он общался с людьми. С девушками.

«Это не значит ничего, – повторяла я про себя. – Сны – это просто сны».

Но где‑то в глубине души уже зрела тревога. Что, если в его мире я – лишь один из реагентов? Один из множества возможных вариантов? Что, если для него наши встречи – тоже своего рода эксперимент?

Я встала, подошла к окну. Город спал, только редкие фонари освещали пустынные улицы. Где‑то там, в этой темноте, была квартира Максима. И кто‑то ещё. Кто‑то, о ком я не знаю.

Вернулась в постель, натянула одеяло до подбородка. Закрыла глаза, но сон больше не шёл. Вместо него – вопросы, один за другим, как пузырьки в кипящем растворе.

Что, если я ошибаюсь?

Что, если он не тот, кем кажется?

Что, если…

За окном медленно светлело. Утро встречало меня не солнцем, а серым предрассветным туманом, окутавшим город, как непроницаемая завеса.

Глава 4. Лабораторные искры

Туман за окном медленно таял, растворяясь в первых лучах утреннего солнца, словно осадок в кипящем растворе под действием тепла. Я лежала, глядя в потолок, и упорно пыталась отогнать остатки ночного сна – те странные, тревожные образы: девушки в белых халатах, насмешливый смех Максима, пропасть, в которую я падала без конца. Знаете, сны порой ведут себя как настоящие предатели: берут твои дневные страхи, смешивают их с тайными желаниями и наутро выдают кошмар, который почему‑то кажется пророчеством. Но сегодня я твёрдо решила: хватит. Хватит сомневаться, гадать, копаться в бесконечных «а что если». Максим был честен со мной вчера – в каждом слове, в каждом касании, в каждом взгляде. Он убрал прядь моих волос так нежно, что сердце до сих пор трепетало при одном воспоминании. И я буду честна с ним: никаких игр, никаких полутонов. Хочу верить – и буду верить. Ведь химия учит нас одному важному правилу: при правильных условиях реакция даёт правильный продукт. А мы с Максимом – это правильная реакция.

Проснулась с удивительной лёгкостью, будто сбросила с плеч тяжёлый груз сомнений. Встала, направилась в душ: горячие струи воды смывали остатки тумана из головы, а аромат геля с лавандой бодрил и возвращал ясность мыслей. На кухне уже пахло завтраком: мама приготовила омлет с зеленью, свежий хлеб и кофе с молоком. Эти запахи смешивались в уютный, родной букет – такой знакомый, что на миг я забыла обо всех университетских вихрях и тревогах.

– Доброе утро, солнышко, – улыбнулась мама, ставя на стол тарелку. – Выглядишь посвежевшей. Наконец‑то выспалась?

– Да, мам. Сегодня лабораторные занятия. Наконец‑то практика, а не теория. Немного волнуюсь – всё‑таки первый раз работать с настоящими реактивами.

– Учись, дочка. И друзей заводи хороших, – мама сделала паузу, хитро подмигнула. – Видела вчера, как ты с тем высоким парнем шла.

Щёки мгновенно вспыхнули. Мама всегда замечала больше, чем я хотела бы показать.

– Просто гуляли. Он… нормальный, – пробормотала я, стараясь скрыть смущение.

Мама кивнула, не став допытываться. Я закончила завтрак, тщательно выбрала одежду: белая блузка с жабо, джинсы‑скинни, балетки. Волосы собрала в свободный пучок, нанесла лёгкий макияж – только тушь и блеск для губ. Сегодня в лаборатории не место яркой помаде: нельзя оставлять следы на пробирках.

Автобус шёл ровно, без неожиданностей. Ни Никиты, ни его такси – одиночество, но в нём была своя спокойная ясность. В университете уже гудела толпа: первокурсники нервничали перед первыми лабораторными, старшекурсники в специальных жилетках с надписью «Помощник» раздавали указания и отвечали на вопросы. Лера ждала меня у входа в химический корпус – живая, румяная, с запахом яблочного шампуня.

– Дашка! Выздоровела! Горло прошло, температура спала. Три дня в пижаме – настоящий кошмар. Рассказывай всё! – она крепко обняла меня, и я почувствовала, как уходит напряжение последних дней.

– Лер! Рада тебя видеть. Без тебя было скучно: Никита сидел сзади, Макс… ну, в общем, произошло много всего. Сегодня лабораторные, будем делиться на группы.

– О‑о‑о, Макс? Тот волонтёр? Подробности попозже! – глаза Леры загорелись любопытством.

В этот момент прозвенел звонок, призывая всех в аудиторию. Мы направились в корпус Х, аудитория 215 – там проходил инструктаж перед лабораторной работой. Анна Сергеевна, строгая преподавательница в белоснежном халате, чётко и лаконично распределила задания: двадцать вариантов синтеза – сульфат меди, хлорид железа, перманганат калия.

– Работаете в парах, помощники – студенты третьего‑четвёртого курса. Безопасность превыше всего! – повторила она, подчёркивая важность каждого слова.

Группы формировали сами. Я потянула Леру за руку – хотела работать вместе с ней. Однако вариантов было всего двадцать на сорок человек, и нас определили к синтезу сульфата меди: предстояло получить синий раствор и вырастить кристаллы. Когда мы вошли в лабораторию, в нос ударил характерный запах – смесь формальдегида, спирта и металла. Столы были уставлены горелками, пробирками, весами. Мы надели белые халаты и защитные очки, словно доспехи перед боем.

– Девушки, вариант 7. Помощник – Темнов с физфака, – объявил лаборант, кивнув в сторону Максима.

Он уже был здесь – в халате, в защитных очках, с тёплой улыбкой на лице. Сердце ёкнуло от радости. Лера незаметно толкнула меня локтем:

– Везёт же!

Максим подошёл к нашему столу. От него веяло спокойствием и уверенностью, а ещё – лёгким ароматом мяты.

– Привет, химики. Сульфат меди – классика. Я покажу, как не взорвать лабораторию. Даша, ты главная? – он подмигнул, и я снова почувствовала, как краснею.

– Да. Лера – мой ассистент, – ответила я, стараясь говорить уверенно.

За соседним столом работал Никита – в паре с двумя парнями, они выполняли синтез перманганата калия. Он заметил нас, его взгляд потемнел, но он промолчал. Только челюсть слегка напряглась. Что ему делать? Я сама решаю.

Мы приступили к работе. Максим подробно объяснял каждый шаг: медная проволока плюс серная кислота дают раствор, затем идёт осаждение, и в итоге образуются кристаллы. Его руки двигались уверенно, голос звучал спокойно и чётко. Я измельчала сульфат, Лера аккуратно наливала кислоту – обе в перчатках и защитных очках. Горелка шипела голубым пламенем, создавая уютную атмосферу лабораторного процесса.

– Осторожно, Даша, не переборщи с нагревом, – Максим мягко коснулся моей руки, корректируя движение. Здесь всё по правилам. В жизни так редко бывает.

Это прикосновение отозвалось во мне электрическим импульсом. Вокруг нас уже замечали: одногруппники перешёптывались, Лера тихонько хихикала, а Никита продолжал работать, но его взгляд время от времени возвращался к нашему столу. Анна Сергеевна прошла мимо, одобрительно кивнула:

– Темнов, отличная помощь. Петров, у вас фиолетовый осадок? Правильно!

На нашем столе всё шло идеально: раствор приобретал ровный синий оттенок, кристаллы росли, словно маленькие сапфиры. Максим то и дело оказывался рядом: поправлял пипетку, шутил:

– Не торопи реакцию – как чувства.

Лера, не сдержавшись, шепнула мне:

– Искры летят!

Наступил перерыв. Никита подошёл к раковине, чтобы помыть пробирки. Он молчал, но Лера не удержалась:

– Никит, как перманганат?

– Нормально, – буркнул он, не глядя на нас. Его взгляд на мгновение задержался на Максиме, затем он развернулся и ушёл.