Кейт Миллер – Формула любви (страница 9)

Он закрывает нас с Лерой собой, быстро накрывает источник проблемы специальной крышкой. В воздухе – резкий запах, но паники нет. Анна Сергеевна уже рядом:

– Темнов, молодец. Петров, проверьте вентиляцию.

Никита, который стоял неподалёку, молча помогает устранять последствия. Его лицо – каменное, но движения чёткие. Когда всё улажено, Анна Сергеевна кивает:

– Хорошо сработали, Петров. Вижу, вы тоже умеете держать ситуацию под контролем.

Никита коротко бросает:

– Спасибо.

И уходит в коридор.

После занятий Максим предлагает прогуляться по парку. Мы идём по аллее, усыпанной жёлтыми листьями, и говорим о детстве. Он рассказывает, как в школе взрывал петарды, пытаясь понять принципы реакций. Я делюсь воспоминаниями о первых опытах в школьной лаборатории – как случайно получила зелёный осадок вместо ожидаемого синего.

– Ты особенная, Даша, – говорит Максим, останавливаясь у скамейки. – Не как все. Ты видишь химию не только в пробирках, но и в жизни.

Наши руки сплетаются. Я чувствую тепло его пальцев, его взгляд – глубокий, искренний. В этот момент кажется, что всё правильно. Что сон с девушками в белых халатах – просто игра подсознания.

Но тут приходит СМС от Никиты: «Не торопись».

Я задерживаю дыхание, потом прячу телефон в карман. Максим замечает моё замешательство:

– Что‑то случилось?

– Нет, – улыбаюсь. – Просто ветер холодный.

Он накидывает мне на плечи свою куртку, с запахом мяты и уверенности. Мы продолжаем путь, а я думаю: «Почему так сложно? Почему нельзя просто быть счастливой?»

Следующие дни сливаются в череду опытов, улыбок, тайных взглядов. Мы с Максимом работаем вместе над разными синтезами: пероксид водорода, нитрат серебра, комплексные соединения. Каждый раз – новый вызов, но и новое ощущение близости. Он учит меня замечать нюансы: как меняется цвет раствора при малейшем изменении температуры, как кристаллы растут, словно живые.

– Гении! – восклицает он, когда у нас получается идеальная радужная пена в эксперименте с пероксидом.

Вокруг – сплетни: «Даша с Темновым – пара?» Лера подмигивает, Никита молчит, но помогает всем без исключения. Однажды он задерживается у нашего стола, будто случайно:

– Кристаллы красивые. Поздравляю.

Голос ровный, но в глазах – что‑то неуловимое. Я хочу ответить, но Максим уже рядом:

– Петров, ты тоже молодец. Без твоей помощи вчера мы бы не справились.

Никита кивает и уходит.

Последний день лабораторных – торжественный. Анна Сергеевна обходит столы, оценивает результаты. У нас – идеальные образцы, чёткие записи, аккуратные отчёты.

– Отлично, Темнов. Первокурсники с вами – на высоте, – говорит она, и весь класс аплодирует.

Максим поворачивается ко мне, берёт за руку и нежно целует в щёку – прямо перед всеми. Я чувствую, как сердце поёт. Это не сон, не иллюзия. Это реальность.

– Максим, ты опять отвлекаешься на… личные дела. Твоя семья ждёт от тебя полной концентрации на исследованиях, – вдруг добавила Анна Сергеевна.

– Я знаю, но химия – это не только формулы. Это ещё и люди, и эмоции, – он ответил с какой-то раздраженностью в голосе.

Никита хлопает, но его глаза остаются холодными. Лера шепчет:

– Ревность жжёт. Но ты счастлива?

– Да, – отвечаю я, не колеблясь.

Вечером, лёжа в постели, я пересматриваю день. Сомнения отброшены. Максим честен, его слова – не пустые комплименты. Реакция идёт. Мы – её часть.

Но где‑то в глубине души остаётся тень. «Общительный он…» – мелькает мысль. Я отгоняю её. Сейчас важно только одно: я выбрала. И не жалею.

Глава 5. Первая искра любви

Утро в университете встретило меня ослепительным солнцем, чьи лучи лились сквозь высокие окна коридоров, рисуя на полу причудливые световые узоры. В воздухе витал тонкий аромат свежесваренного кофе из буфета, причудливо смешиваясь с запахом осенней листвы, которую ветер заносил в фойе. Я шла по аллее, вслушиваясь в шорох опавших листьев под ногами, и вдруг осознала: сердце поёт – тихо, но уверенно, словно идеальная химическая реакция в пробирке, которая наконец пошла строго по уравнению.

Знаете, я буквально искрилась изнутри. Улыбка сама появлялась на лице, шаги стали лёгкими, почти невесомыми, а мир вокруг будто расцвёл новыми красками – ярче, теплее, полнее обещаний. Максим… Его поцелуй в щёку вчера перед всей группой, его руки на моей талии во время лабораторных работ, его слова: «Ты – не эксперимент, а результат». Я честно пыталась держать всё в рамках: дружба, лёгкий флирт, «просто симпатия». Но не получилось. Впервые в жизни я влюбилась по‑настоящему.

Это чувство оказалось совсем не похожим на то, что показывают в мелодрамах. Оно было глубже, теплее – как тысячи бабочек в животе, только не искусственных, а настоящих, с живым трепетом крыльев. Желание быть рядом каждую минуту, ловить его взгляд, слышать голос – всё это накрыло меня с головой. И я не жалела. Ни капли.

Перед парой я достала телефон – хотелось ещё раз перечитать утреннее сообщение от Максима. Но вместо этого случайно открыла его профиль во «ВКонтакте». И замерла: сверху, рядом с аватаркой, светилось уведомление – «добавил в друзья». Сердце ёкнуло. Кто? Я прищурилась, пытаясь разглядеть имя, но тут же одёрнула себя. Нет. Не стану рыться, искать, сравнивать. Если захочет – расскажет. Но внутри уже зашевелилась тонкая ниточка тревоги.

Лера ждала меня в аудитории, как всегда, на нашем любимом месте сзади – подальше от доски, поближе к выходу. Она сидела, небрежно болтая ногами, и, едва увидев меня, расплылась в ехидной улыбке.

– Ого, Дашка, ты прямо светишься! – зашептала она, легонько толкая меня локтем. – Это Макс так подзарядил? Глаза горят, щёки розовые – классика влюблённой дурочки!

Я опустилась на стул рядом, чувствуя, как краска заливает лицо, но не смогла сдержать ответной улыбки.

– Лер, ну хватит подшучивать. Да, я… влюбилась. Впервые по‑настоящему. Пыталась контролировать – не вышло. С ним всё по‑другому: легко, тепло, как будто реакция сама идёт без катализатора.

Лера театрально закатила глаза, но в её голосе звучала искренняя радость:

– Ой, химичка моя! «Реакция сама идёт»! Скоро будешь формулы любви писать. А помнишь, как ты клялась: «Парни – лишняя переменная, только учёба»? Ха! Макс тебя поймал в свои сети. Расскажи подробности – вчера в кафе что было? Поцелуй был?

– Нет, но… близко. Руки касались, он сказал, что я – не эксперимент, а результат. Лер, это так трогательно!

Мы тихо хихикали, перешёптываясь, когда дверь аудитории с лёгким скрипом открылась, и вошёл Никита. Он двигался медленно, чуть сутулясь, и занял своё привычное место прямо за нами. Я обернулась, чтобы поздороваться, но замерла: его нижняя губа была разбита, слегка опухшая, с тёмным синяком по краю. Свежая рана – ещё вчера ничего подобного не было.

– Никит, что с губой? – выпалила я, не сумев сдержать беспокойства. – Случилось что‑то?

Он поднял глаза – холодные, усталые – и резко ответил, даже не улыбнувшись:

– Подрался. Лучше переживай за своего Максима.

После этих слов он отвернулся и уткнулся в телефон, демонстративно игнорируя нас. Лера и я обменялись ошарашенными взглядами. Никита никогда раньше так не огрызался – всегда шутил, подкалывал легко, с иронией. Что с ним случилось? Ревность? Или драка действительно была из‑за меня?

– Вау, – прошептала Лера, наклоняясь ближе. – Кто‑то в плохом настроении. Ревнует по‑чёрному.

Я не могла успокоиться. Во время лекции (аналитическая химия, спектры поглощения) то и дело оборачивалась. Никита сидел, ссутулившись, будто весь мир на него навалился. Наконец, дождавшись перерыва, я подошла к нему.

– Никит, – тихо сказала я, опускаясь рядом. – Я правда переживаю. Что случилось? Ты… в порядке?

Он медленно поднял на меня взгляд. И вдруг – будто лёд треснул. Глаза потеплели, в них мелькнуло что‑то родное, знакомое. Но он не произнёс ни слова. Только кивнул, едва заметно, и снова уткнулся в конспект.

– Ладно, – вздохнула я. – Если что – я рядом.

Он не ответил. Но мне показалось, что напряжение чуть отступило.

Пока мы перешёптывались, к Никите подсела наша одногруппница Вика – миниатюрная брюнетка с ярким макияжем, известная своей привычкой крутиться вокруг парней. Лера тут же шепнула:

– Смотри, опять за старое. Эта Вика уже почти со всей группой перевстречалась. Однажды и к Максу подкатывала – он только усмехнулся и ушёл.

Вика опустилась рядом с Никитой, нарочито близко, наклонилась вперёд, подчёркивая декольте, и заговорила нарочито громко, явно рассчитывая на аудиторию:

– Никит, ты на лабораторных был такой классный, серьёзный! Не то что эти выскочки третьекурсники – только и знают, что перед первокурсницами красоваться.

Она бросила взгляд в нашу сторону – острый, словно игла. Я физически ощутила его спиной, будто лёгкий укол. Вика явно провоцировала: подкатывала к Никите, чтобы задеть меня. Никита даже не взглянул в её сторону – продолжал листать что‑то в телефоне, будто её вовсе не существовало.

– Никит, ну что ты молчишь? Давай после пары в буфет сходим? – настаивала она, легонько касаясь его рукава.

– Нет времени, – буркнул он, не отрываясь от экрана.

Вика фыркнула, резко встала и ушла, бросив на меня ещё один многозначительный взгляд. Лера крепко сжала мою руку:

– Видишь? Всё из‑за тебя. Никита в ауте.

Я лишь покачала головой. Мысли снова вернулись к Максиму. Его не было ни в холле, ни в буфете. Утреннее сообщение: «Привет, как день?» – так и осталось непрочитанным. Попытка дозвониться в обед – лишь длинные гудки. Сердце сжималось от тревоги. Куда он пропал? После вчерашнего поцелуя в щёку – такая тишина?