Кейт Куинн – Код Розы (страница 53)

Дверь еще качалась на петлях. Озла выбежала на улицу. На тропинке между Четвертым корпусом и особняком народу было по-прежнему видимо-невидимо – не только дешифровщики, но и адъютанты из свиты дяди Дикки. Тот, кто только что выскочил из корпуса за секунду до Озлы, мог стоять где угодно в этой толпе. Да она и понятия не имела, кого искать, – промелькнувшая перед ее глазами одежда могла быть и юбкой, и мужским пиджаком. Ну, убеждала себя Озла, мысленно тряхнув головой, вряд ли произошло что-то подозрительное. Просто какая-то девушка из картотечного отдела спешила поглазеть на высокое начальство и забыла закрыть пару коробок, вот и все. Озла медленно вернулась в корпус и просмотрела документы в тех двух коробках. Сотни карточек – поди разбери, украли ли оттуда что-нибудь. Да нет же, наверняка все в порядке.

Но тут она словно услышала свой собственный голос, всего пару недель назад убеждавший Тревиса: «Как просто было бы выносить сообщения из БП… проще некуда незаметно сунуть бумажку в бюстгальтер, пока все зевают в ночную смену».

Или пока все отвлеклись на целое адмиралтейство важных гостей.

Кто-то там побывал. Озла сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться, и почувствовала, как волоски у нее на руках встают дыбом. Она ощутила знакомый запах… только бы вспомнить, чего именно. Одеколон, духи? Она снова потянула носом, но в воздухе висел чад от коксовых печурок, помноженный на влажность утреннего дождя и душок дезодоранта, который кто-то из женщин нанес на подмышки тем утром. Каким бы ни был этот запах, от которого у Озлы мурашки пробежали по коже, он уже улетучился.

«Просто померещилось», – сказала она себе. Но все же отправилась к капитану Тревису, едва служебный автомобиль дяди Дикки укатил со двора, – и обнаружила в кабинете начальника рыдающую Салли, которая сквозь слезы клялась и божилась, что в жизни ни словечка не выдала крестному об отделе ВМФ в Блетчли-Парке. Прежде чем Озла успела заговорить о перерытой картотеке, шеф и на нее набросился:

– Хотя лорд Маунтбеттен и имеет доступ к определенным сведениям о Блетчли-Парке, если вы или мисс Нортон сообщили ему какие-то подробности о том, чем заняты…

– Да не сообщали мы ему ничего!

Повисла пауза, и Озла почувствовала, что ее работа висит на волоске. – работа, которую ей стоило такого труда получить. Салли продолжала всхлипывать, Озла тоже с трудом удерживалась от слез.

– Ну хорошо. – Тревис был рассержен, но все же протянул Салли носовой платок. – Я вам верю, юные леди. Утрите носы.

– Сэр, если позволите, я еще хотела доложить… – начала Озла и остановилась. А что она, собственно, скажет? Что вроде бы где-то промелькнула не то юбка, не то пиджак, какая-то коробка осталась открытой, в воздухе повеяло знакомым запахом? А Тревис и так уже не в лучшем настроении. «Хочешь выставить себя на посмешище, как старая леди, которой что-то привиделось?» – сердито спросила она себя.

– Да, мисс Кендалл?

– Не имеет значения, сэр. Ничего важного.

Глава 35

ИЗ «БЛЕЯНЬЯ БЛЕТЧЛИ». АПРЕЛЬ 1942 ГОДА

Эй, Восьмой корпус, что это с вами? Вы все до одного выглядите так, как будто не спали с тех пор, как янки еще считались «чертовыми колонистами», а не союзниками. Естественно, редакция ББ понятия не имеет, что у вас там происходит, но искренне советует поскорее выйти на солнышко и пропустить стаканчик джина, пока не сыграли в ящик.

Бетт уже почти два года являлась на ежемесячные заседания Безумных Шляпников, но не могла припомнить, чтобы дело доходило до кулаков.

– «Унесенные ветром» – дрянная книжонка, – отрезал Гарри.

– Да что ты понимаешь, – расхохоталась Озла, – это же просто шикарная книга.

– Слишком длинная, – пожаловался Джайлз. Он растянулся на траве, накрыв лицо цилиндром. – Целых восемьсот страниц…

Стояли нежные и свежие апрельские дни, и собрание кружка проходило на лужайке у особняка. Женщины уселись на свои пальто, мужчины улеглись на траве, опершись на локти. Бетт опоздала – она навещала Дилли – и уже начинала жалеть, что вообще пришла: Гарри пребывал в сварливом настроении, и его раздражительность начала заражать других.

– Никуда не годится. – Гарри бросил «Унесенных ветром» перед собой. – Взять хотя бы эту чушь о том, как счастливы и благодарны были рабы, – неужели кто-то в это верит?

– Скарлетт в это верит, потому что так ее воспитали, – заметила Маб. – Мы ведь видим события в основном ее глазами, а чего не видит она, мы тоже не видим.

Гарри схватил с тарелки ломоть хлеба. «А он похудел, – подумала Бетт. – И руки слегка дрожат». В последнее время она старалась внимательнее присматриваться к своим друзьям – с тех пор, как поняла, насколько слепа была к признакам катастрофического ухудшения состояния Дилли.

– Скарлетт недостойна быть героиней, – продолжал Гарри. – Она просто эгоистичная стерва.

– Согласен, – зевнул Джайлз. – Кремень девка.

Маб закатила глаза:

– Ой, не дай бог, чтобы женщина в книге оказалась жестче пуховки для пудры…

– Не дай бог, чтобы женщина в жизни оказалась жестче пуховки для пудры! – воскликнула Озла. Ветерок играл ее темными кудрями. – Жизнь в военной зоне – это не только страсти и кипеж. Все мы теперь жестче, чем были пару лет назад, а ведь немцы не подпалили наши дома, как янки Тару. Почему бы это Скарлетт не быть жесткой?

– Считается, что она обожает Мамушку, но при этом ни разу не называет ее по имени. Вряд ли вообще знала, как ее звать, – снова завелся Гарри.

– Что-то ты слишком лично все это воспринимаешь, – лениво протянул Джайлз.

– Если бы твой тесть прямо спросил, есть ли в тебе негритянская кровь, ты, возможно, тоже воспринял бы это на свой счет, – отрезал Гарри.

– Книга не идеальная. – Бетт попыталась вернуть в беседу равновесие. – Но мне нравится Скарлетт. Не помню, когда мне в последний раз попадалась героиня, которая хорошо справлялась с математикой или просто умела разбираться с цифрами…

Однако Гарри и Джайлз уже сцепились и проигнорировали ее слова.

– Какой-то ты нежный, – говорил Джайлз. – Научись смеяться, Гарри. Хватит того, что ты темнокожий, – нет нужды становиться еще и тонкокожим.

Никто и глазом не успел моргнуть, как Гарри схватил Джайлза за воротник и приподнял в воздух. Бетт застыла в ужасе, видя, как его пальцы сжимаются в кулак, но Маб схватила Гарри за локоть, прежде чем он успел нанести удар:

– Ну не здесь же! Капитан Тревис увидит. Он и так рвет и мечет, с тех пор как куда-то делись те депеши из Третьего корпуса. Уволил двух девушек из отдела дешифровки просто за то, что они болтали о БП на станции. А вы собрались драться у него под окнами!

Лицо Гарри было искажено яростью. Но руку он опустил.

Джайлз изобразил раскаяние:

– Извини, старина. Я ничего такого не имел в виду. – Он протянул Гарри свою пачку «Житан»: – Мир?

– Иди на хрен, – отчетливо произнес Гарри, вскочил на ноги и побрел вдоль берега.

– Похоже, на следующий месяц стоит выбрать менее спорную книгу, – сказала Озла, пытаясь развеять тяжелую атмосферу. – Как вам, например, «Маленькая принцесса»?[59]

Маб повернулась к Джайлзу и задала ему головомойку. Несколько человек присоединились к ней – кто-то защищал Джайлза, кто-то с ним спорил. Бетт встала и пошла за Гарри.

Тот сидел у самой кромки воды, опершись локтями на согнутые колени и глядя на озеро. Когда Бетт села рядом, он бросил на нее быстрый взгляд и тут же отвел глаза.

– Жаль, я ему не врезал, – сказал Гарри.

– Дело ведь не только в том, что он сказал? – спросила Бетт. Она совсем не умела утешать, но понимала Гарри немного лучше, чем прочие, и потому решила хотя бы попытаться. Нет более надежного способа узнать человека поближе, чем провести двое суток бок о бок за одним столом, расшифровывая планы морских сражений. – В чем дело, Гарри? В работе? Или дома что-то не так?

– Шестьдесят четыре дня, – произнес Гарри.

– Что?

– Шестьдесят четыре гребаных дня, как мы не можем взломать переписку немецких подводников. – Гарри повернулся к ней, и Бетт увидела, как запали у него глазницы. – Стоило адмиралу Дёницу[60] настроить код для подлодок по другому ключу, чем для прочих судов, и вот, – он прищелкнул пальцами, – мы вне игры.

Бетт невольно вздрогнула.

– Тебе нельзя мне о таком рассказывать, – напомнила она.

– Ты ведь не знаешь ни названия ключа, ни прочих подробностей. Да и пол-БП, скорее всего, и так уже обо всем догадывается. Достаточно заглянуть в наши проклятые газеты, и количество потопленных британских кораблей за последние шестьдесят четыре дня бросится в глаза. – Гарри яростно рвал траву вокруг себя. – Мы выбыли из игры. И я понятия не имею, как в нее вернуться.

– У тебя получится. – Бетт вспомнила, сколько билась со взломом шпионской «Энигмы». – У меня на последний взлом ушло шесть месяцев.

– Но у нас нет ни одного криба. Ключ сменили – и все, ничего нет. Мы сидим день за днем, ночь за ночью, пытаемся просунуть хотя бы мизинец в запертую дверь, но ничего не выходит. Шестьдесят четыре дня беспрерывных неудач! Меня это сводит с ума, Бетт. Я уже просто теряю разум. Вижу перед собой новые и новые сообщения, бесконечные проклятые пятибуквенные блоки, днем и ночью, ночью и днем. И они появляются и появляются, без остановки. Даже когда сплю, крутятся перед глазами…

Его голос дрогнул. «Нервный срыв», – с упавшим сердцем подумала Бетт. Она проморгала, когда это случилось с Пегги, но теперь не сомневалась, что с Гарри происходит то же самое. Он был на грани, а Бетт понятия не имела, что с этим поделать. Ей хотелось сказать: «Давай я помогу». Быть может, в ПОН согласятся одолжить ее Восьмому корпусу, как Восьмой корпус одалживал им Гарри в горячую пору перед Матапаном? Но нет, сейчас в ПОН без нее не обойтись: Дилли нет, Пегги еще не поправилась после плеврита. А кроме них, никто не взламывал абверовские сообщения так же быстро, как Бетт.