КЕЙТ ФОРДЖ – ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ: Роман о мире идеальных алгоритмов (страница 4)
– Принято к сведению, – сказал Элиан, ощущая странную легкость, будто невидимый груз был снят с его плеч.
Он направился в ванную комнату, чтобы завершить утренние процедуры. Привычные действия – чистка зубов, умывание, бритье – теперь казались более реальными, более осознанными. Как будто тонкая пленка, отделявшая его от действительности, начала растворяться.
Глядя в зеркало, он видел те же черты лица, но взгляд был другим – более живым, более настороженным. Чуть более… его собственным.
Удивительно, но сейчас, без привычной нейрокоррекции, мир не рушился, как предупреждали образовательные модули ЦентрИИ. Не было ни хаоса эмоций, ни паники, ни иррационального поведения. Просто более острое, более яркое восприятие реальности. И вопросы. Множество вопросов.
Кто такая Лив Мориц?
Что случилось в субботу, о которой у него нет настоящих воспоминаний?
Что такое Протокол Забвения?
И, самое главное – что ему пытались сказать его собственные сны, и почему система так старательно пыталась их стереть?
Элиан быстро закончил утренние процедуры и вернулся в спальню. Уведомление о времени мягко пульсировало в углу поля зрения: "7:42. Оптимальное время выхода для своевременного прибытия в ЦентрИИ".
Он выбрал один из стандартных комплектов одежды, рекомендованных системой – серо-голубой костюм аналитика с едва заметным узором из микросхем по краю воротника, означающим его принадлежность к отделу эмоциональных моделей. Одеваясь, он размышлял о предстоящем дне.
Сначала – обычная работа в ЦентрИИ. Он должен вести себя естественно, не вызывая подозрений. Затем – визит в Музей Технологической Эволюции. Встреча с Лив Мориц.
Лив… Само имя вызывало в нем странную смесь тревоги и надежды.
Прежде чем выйти из квартиры, Элиан осторожно положил металлическую заколку во внутренний карман пиджака. Он не знал, почему это кажется важным, но интуиция – новое, непривычное чувство без нейрокоррекции – говорила ему, что это может иметь значение.
Он бросил последний взгляд на свое жилище – идеально организованное пространство, воплощение рациональности и порядка. Но теперь он видел это иначе: не как уютное убежище, а как тщательно сконструированную клетку.
– Я готов к выходу, – сказал он Эхо.
– Желаю продуктивного дня, – отозвался нейроинтерфейс стандартной фразой. – Сегодня будет день новых открытий.
"Как много в этом правды," – подумал Элиан, шагая к двери.
Когда двери бесшумно разъехались перед ним, он ощутил странное предчувствие – будто переступая этот порог, он начинает путь, с которого уже не сможет вернуться. Путь к правде, какой бы она ни была.
И где-то глубоко в сознании, как далекий зов, вновь мелькнуло видение: глаза цвета штормового моря и голос, произносящий его имя с теплотой, которой не могла создать ни одна нейрокоррекция в мире.
Глава 2. Стертая суббота
Утро в башне ЦентрИИ началось, как обычно, с идеальной хореографии тысяч сотрудников, занимающих свои рабочие места точно в положенное время. Элиан наблюдал за этим движением с площадки пневмолифта, плавно поднимавшего его на уровень A-42, где располагался отдел эмоциональных моделей. Сотни людей в унифицированной одежде двигались по широким коридорам здания, каждый – с одинаковым выражением спокойной сосредоточенности на лице. Ничто в этой картине не изменилось с вчерашнего дня, с прошлой недели, с прошлого года – и всё же сегодня Элиан видел её иначе.
– Доброе утро, Элиан, – поприветствовала его Нара, руководитель соседнего подразделения, входя в лифт на 37-м уровне. Её голос звучал с той же идеально отмеренной теплотой, что и вчера, и позавчера. – Рейтинг продуктивности твоего отдела вырос на 2,3% за прошлую неделю. Отличные результаты.
– Спасибо, – ответил он, изучая её лицо с новым для себя вниманием. – Мы внедрили несколько оптимизаций в алгоритм социального взаимодействия.
Глаза Нары были настроены на модный в этом сезоне оттенок фиолетового – красивый, но совершенно неестественный цвет. Сквозь тонкую ткань её рабочей формы виднелась серебристая полоска нейроинтерфейса, спускающаяся по позвоночнику – более сложная модель, чем у большинства сотрудников. Элиан знал, что руководители имели расширенные модули нейрокоррекции, помогающие принимать "оптимальные" решения в сложных ситуациях.
Интересно, сколько у Нары настоящих мыслей? И почему эта идея вдруг показалась ему такой важной?
– У тебя сегодня показатель Нейрогармонии ниже обычного, – заметила Нара, глядя на свой планшет с данными отдела. – Проблемы со сном?
Элиан почувствовал мгновенный укол тревоги. Конечно, показатели всех сотрудников были доступны руководству в реальном времени. Он должен был это предвидеть.
– Небольшой сбой в настройках Эхо, – ответил он, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. – Уже назначена техническая проверка.
Нара кивнула, но он заметил, как её взгляд на секунду задержался на его лице, словно оценивая что-то.
– Возможно, стоит посетить отдел нейротехобслуживания в обеденный перерыв, – предложила она. – Длительные отклонения от оптимального диапазона могут негативно влиять на продуктивность.
– Несомненно, – согласился Элиан. – Спасибо за заботу.
Лифт остановился на 42-м уровне, и двери мягко разъехались, открывая просторное помещение отдела эмоциональных моделей. Элиан с облегчением шагнул в знакомое пространство, где его рабочая станция была аккуратно подготовлена к началу дня: голографические экраны уже активированы, на центральном дисплее мерцали последние результаты моделирования, начатого вчера вечером.
Отдел занимал почти половину этажа – пятьдесят аналитиков, каждый в своей звукоизолированной ячейке из прозрачного материала, напоминающего стекло, но обладающего свойствами менять прозрачность по желанию сотрудника. Сегодня большинство стен были настроены на полупрозрачность – стандартный режим для оптимального баланса между приватностью и чувством коллективной работы.
Элиан занял своё место и активировал интерфейс, позволяя биометрическим сканерам подтвердить его личность. Система приветствовала его, и рабочие экраны ожили, демонстрируя статус текущих проектов.
– Доброе утро, Элиан, – произнёс искусственный голос, отличающийся от его персонального Эхо более формальным тоном. – Твой приоритетный проект сегодня: финализация модели 359-R "Оптимизация долгосрочной совместимости пар с расходящимися ценностными профилями". Дедлайн: 18:00. Дополнительно: создание предварительного отчёта по проекту "Нормализация эмоциональных откликов на нестандартные стимулы". Расчётное время выполнения: 98 минут. Валентин запросил встречу в 14:15. Желаешь принять?
Элиан замер. Модель 359-R… проект, над которым он работал последние три месяца. Алгоритм, позволяющий идентифицировать пары, чьи эмоциональные связи следует "оптимизировать" из-за фундаментальных различий в ценностях и темпераментах. Пары, которые система считала "дисгармоничными" и подлежащими "коррекции".
Пары, подобные им с Лив?
Эта мысль ударила его, как электрический разряд. Всё это время он сам разрабатывал инструменты, которые могли быть использованы против него и Лив. Против тысяч других пар, чьи отношения не соответствовали "оптимальным" параметрам.
– Элиан? – напомнил о себе рабочий интерфейс. – Ответ на запрос встречи?
– Да, – сказал он, возвращаясь к реальности. – Принять встречу с Валентином в 14:15.
Работу необходимо было продолжать – по крайней мере, внешне. Но сегодня у него была и другая задача: найти в системе ЦентрИИ следы своей "стёртой субботы" и, возможно, доказательства существования Протокола Забвения.
Он начал привычный рабочий процесс, запуская симуляции и анализируя результаты, пока часть его внимания занималась планированием следующих шагов. У него был доступ уровня Бета плюс – достаточно высокий для большинства исследовательских систем, но недостаточный для прямого доступа к административным протоколам. Однако как ведущий аналитик эмоциональных моделей, он мог получить доступ к архивам данных, используемых для обучения и тестирования алгоритмов.
Если Протокол Забвения существовал, должны были остаться следы его применения в массивах данных. Не сами детали протокола, но косвенные свидетельства: аномалии в эмоциональных профилях, неожиданные разрывы в последовательных измерениях, статистические выбросы.
Через час методичной работы, действуя осторожно, чтобы не привлечь внимание системы мониторинга, Элиан создал сложный поисковый запрос, замаскированный под стандартное исследование эффективности существующих протоколов нейрокоррекции. Запрос был сформулирован так, чтобы выявить случаи с неожиданными изменениями в эмоциональных привязанностях – особенно те, где глубокие эмоциональные связи внезапно исчезали без постепенного угасания, типичного для естественных процессов.
Система обрабатывала запрос дольше обычного, и на мгновение Элиан испугался, что его намерения слишком очевидны. Но затем на экране появились результаты – длинный список анонимизированных случаев, каждый с маркером "P-03" в метаданных.