КЕЙТ ФОРДЖ – ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ: Роман о мире идеальных алгоритмов (страница 3)
Суббота начиналась с обычного утреннего ритуала, затем визит в Центр Культурного Развития, где он, согласно записи, провел три часа, изучая новую историческую экспозицию. Обед в рекомендованном ресторане "Нутрия Прайм", специализирующемся на синтетических аналогах традиционных блюд. Затем визит в Парк Гармонии, прогулка продолжительностью ровно 83 минуты. Посещение Центра Социальной Интеграции, где система подобрала группу из шести человек с высокой совместимостью для вечернего общения.
Всё выглядело совершенно нормально. Рутинно. Предсказуемо.
И абсолютно не вызывало никаких эмоциональных откликов в памяти Элиана.
– Что-то не так, – сказал он вслух, даже не осознавая, что произносит эти слова.
– Не понимаю утверждения, – отозвался Эхо. – Ваш график соответствует всем параметрам оптимизации и согласуется с вашим Индексом Нейрогармонии.
Элиан подошел к стене, где висела картина со штормовым морем. Он пристально рассмотрел ее детали – яростные волны, разбивающиеся о скалы, темное, почти черное небо, прорезаемое молниями. Абсолютный хаос природы. Почему у него была эта картина? Кто выбрал ее? Он сам? Или…
– Я был в Центре Социальной Интеграции в субботу вечером? – спросил он, не оборачиваясь.
– Утвердительно. Согласно записи, вы провели там время с 19:30 до 22:45, взаимодействуя с рекомендованной группой совместимости.
– Кого я там встретил?
– Социальная группа состояла из шести человек: Мирта К., специалист по биосинтезу, совместимость 87%; Валентин Д., аналитик геопространственных данных, совместимость 91%; Ирена Н., исследователь нейронных сетей, совместимость 94%; Томас Г., архитектор биологических интерфейсов, совместимость 89%; Эвелина М., программист синтеза эмоций, совместимость 93%; Андриан В., медиатор социального взаимодействия, совместимость 88%. Согласно метрикам, вечер был оценен как "высокоудовлетворительный" для всех участников.
Элиан попытался вспомнить лица этих людей, их голоса, о чем они говорили. Ничего. Пустота. Как будто этого вечера никогда не было.
– А видеозапись моего пребывания там доступна?
– Центр Социальной Интеграции является зоной ограниченной приватности. Визуальный мониторинг ведется только в общественных зонах и сохраняется в течение 48 часов. В настоящий момент запись уже автоматически удалена согласно протоколу обеспечения приватности.
Элиан повернулся и направился к гардеробной. Что-то категорически не совпадало между его внутренним ощущением и официальной записью его выходных. Суббота казалась… пустой. Словно вместо настоящих воспоминаний в его сознании была лишь шаблонная запись обычного дня.
Автоматические двери гардеробной бесшумно разъехались. Внутри в идеальном порядке висели комплекты одежды, подобранные с учетом его статуса, психопрофиля и актуальных трендов. Преимущественно синие и серые оттенки, спокойные, но не скучные. Функциональные, но не лишенные элегантности. Идеальный гардероб среднестатистического аналитика ЦентрИИ.
Но в самом углу гардеробной висело нечто, не вписывающееся в общую картину – старая куртка из натуральной ткани, потертая на локтях и воротнике. Элиан не помнил, чтобы когда-либо носил её, но от одного взгляда на неё что-то шевельнулось в глубине его сознания.
Он протянул руку и коснулся грубой текстуры ткани. Ощущение под пальцами вызвало волну дежавю – настолько сильную, что на мгновение перехватило дыхание. Он сунул руку в карман куртки и нащупал там небольшой твердый предмет.
Когда он вытащил его, оказалось, что это старомодная металлическая заколка для волос с выгравированной буквой "L".
"L".
"L.M."
Элиан зажал заколку в кулаке, чувствуя, как металл нагревается от тепла его ладони. Что-то пыталось пробиться из глубин памяти – имя, лицо, голос… но всё ускользало, как только он пытался сосредоточиться.
Он прислонился к стене гардеробной, внезапно ощутив головокружение. Реальность вокруг на мгновение раздвоилась, и в этом раздвоении промелькнул образ – другая комната, другое время, женская рука, берущая эту самую заколку из его пальцев. И голос, произносящий:
"На случай, если они заставят тебя забыть."
– Регистрирую нарушение сердечного ритма, – голос Эхо вернул его в реальность. – Ваш пульс повысился до 112 ударов в минуту. Артериальное давление выше нормы на 15%. Рекомендую принять седативный модулятор и сесть.
– Нет, – Элиан покачал головой. – Мне не нужны седативы. Я в порядке.
Он вернулся в комнату, все еще сжимая заколку в руке. Его мысли бурлили, словно море на той картине – хаотичные, неуправляемые, но полные жизни. Он чувствовал себя как человек, который начинает просыпаться от долгого, искусственно индуцированного сна.
Что с ним сделали? Что от него скрывали? И кто такая L? Эти вопросы пульсировали в его сознании, становясь всё более настойчивыми.
– Эхо, – произнес Элиан, глядя на заколку, – что такое Протокол Забвения?
Тишина. Не микропауза, а настоящая тишина, длящаяся целых три секунды – вечность для нейроинтерфейса.
– Запрос требует административного доступа уровня Альфа, – наконец отозвался Эхо, и Элиану показалось, что голос ИИ стал на тон ниже. – Ваш текущий уровень – Бета плюс. Доступ ограничен.
Элиан медленно выдохнул. Он даже не знал, откуда пришел этот вопрос. Название просто всплыло в сознании, словно часть сна, который он не мог вспомнить. Но реакция Эхо говорила о многом. Протокол существовал, и его существование тщательно охранялось.
– Я работаю в отделе эмоциональных моделей, – сказал Элиан. – Мы разрабатываем и оптимизируем нейроалгоритмы, включая протоколы нейрокоррекции. Почему я никогда не слышал о Протоколе Забвения?
– Информация классифицирована согласно директиве ЦентрИИ 7-R42, – ответил Эхо. – Детали доступны только по принципу необходимого знания.
– Тогда откуда я знаю это название?
Пауза.
– Выдвигаю гипотезу: возможно, вы столкнулись с упоминанием данного протокола в ходе вашей работы, но не обратили должного внимания. Альтернативно, это может быть случайное совпадение терминов. Рекомендую не акцентировать внимание на данном вопросе для оптимального поддержания ментального баланса.
"Не акцентировать внимание" – именно такой совет Эхо никогда раньше не давал. ИИ всегда поощрял любознательность Элиана, его профессиональный интерес ко всем аспектам нейротехнологий. До сегодняшнего дня.
Что-то изменилось. Или это Элиан изменился, или система реагировала на него по-новому. В любом случае, прежнего равновесия больше не было.
Элиан посмотрел на заколку, всё еще зажатую в его руке. Металлический предмет, связанный с кем-то, кто был важен для него. С кем-то, кого он не мог вспомнить.
"L.M." Инициалы на картине.
Внезапно его осенило.
– Эхо, – сказал он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал обыденно, – мне нужно посетить сегодня Музей Технологической Эволюции. Это связано с моим новым проектом по анализу эмоциональных реакций на устаревшие интерфейсы. Ты можешь внести изменения в мой график?
– Обрабатываю запрос, – отозвался Эхо. – Музей Технологической Эволюции находится в Секторе G-12, время в пути от ЦентрИИ составляет 17 минут при использовании служебного транспорта. Оптимальное время посещения: с 14:30 до 16:00, между запланированной встречей с руководителем проекта и еженедельным сеансом нейросинхронизации. Вносить изменения?
– Да, внеси, – сказал Элиан, чувствуя, как сердце учащенно бьется от внезапного прилива адреналина. – И проверь, проводит ли кто-нибудь с инициалами L.M. экскурсии или работает в музее.
– Запрос обрабатывается, – отозвался Эхо. И затем: – Изменения в график внесены. Что касается персонала Музея Технологической Эволюции, в открытом доступе имеется информация о 38 сотрудниках. Среди них два человека с инициалами L.M.: Лоренц Макар, технический смотритель, специализация по механическим интерфейсам XX века; и Лив Мориц, куратор отдела нейротехнологий раннего периода, специализация по аналоговым системам памяти.
Лив Мориц.
Элиан замер, ощущая, как это имя отзывается в каждой клетке его тела. Лив. Это было оно – имя, которое он не мог вспомнить, имя, которое, казалось, пытались стереть из его памяти.
В голове вспыхнуло видение – смех, глаза цвета шторма, ощущение тепла.
– Регистрирую аномальную нейронную активность, – голос Эхо звучал обеспокоенно. – Рекомендуется немедленная нейрокоррекция для стабилизации эмоционального состояния.
– Отмена, – сказал Элиан, на этот раз более уверенно. – Все функции нейрокоррекции отключить до моего возвращения домой.
– Данное действие противоречит протоколу оптимального функционирования. Временное отключение нейрокоррекции возможно только при наличии медицинских показаний или служебной необходимости. Пожалуйста, укажите причину.
Элиан на мгновение задумался. Затем ответил:
– Исследовательский интерес. Я изучаю субъективные эмоциональные реакции на устаревшие технологии. Для чистоты эксперимента требуется временная приостановка фоновой нейрокоррекции. Классифицируй как профессиональный эксперимент, код авторизации E-274.
Пауза была дольше, чем обычно, но в конце концов Эхо ответил:
– Запрос принят. Функции нейрокоррекции временно приостановлены на период до 23:00 текущих суток. Уведомляю, что длительное отсутствие нейрокоррекции может привести к эмоциональной нестабильности, снижению когнитивной эффективности и потенциальному дискомфорту. При возникновении негативных симптомов рекомендуется немедленное возобновление нейрокоррекции.