КЕЙТ ФОРДЖ – ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ: Роман о мире идеальных алгоритмов (страница 2)

– Эхо, – спросил он, не отрывая взгляда от горизонта, – что мне снилось?

Нейроинтерфейс помолчал долю секунды дольше, чем обычно. Эти микропаузы, едва различимые для неспециалиста, многое говорили Элиану. Как аналитик эмоциональных моделей в ЦентрИИ, он знал, что такие задержки возникают, когда алгоритм сталкивается с информацией, требующей дополнительной обработки или содержащей потенциальные противоречия.

– Данные о содержании вашего сна недоступны, – наконец ответил Эхо, и в этот раз пауза перед ответом была еще заметнее. – Обнаружена ошибка нейрокартографии. Заявка на техническое обслуживание отправлена. Приоритет: низкий.

Элиан нахмурился. Это было… необычно. Эхо, как и любой современный нейроинтерфейс седьмого поколения, записывал все мозговые процессы, включая сновидения. Данные использовались для оптимизации эмоционального состояния, предотвращения потенциальных нейронных нарушений и, конечно, составления идеального психопрофиля для работы и социальных взаимодействий.

Возможна ли ошибка в такой фундаментальной функции? Элиан, со своим допуском уровня Бета плюс, знал архитектуру нейроинтерфейсов лучше большинства граждан, и системы "Эхо-7" были практически безотказны, с тройным резервированием всех критических функций.

Мягкий звуковой сигнал возвестил о доставке завтрака. В стене открылась ниша, где уже стоял поднос с идеально подобранным под его биохимические потребности завтраком: смузи из адаптогенных растений с добавлением нейроформулы для повышения когнитивных функций; хлеб из генетически модифицированной пшеницы с высоким содержанием белка; яичница из лабораторно выращенных клеток с идеальным балансом жирных кислот.

Элиан механически подошел к нише, взял поднос и поставил его на обеденный стол. Он смотрел на свой завтрак, отмечая, как все продумано до мельчайших деталей – от питательной ценности до эстетической презентации. Стакан со смузи морского оттенка привлек его внимание. Жидкость переливалась в утреннем свете, создавая гипнотические узоры. Цвет напомнил ему о глазах из сна, и на мгновение реальность словно дрогнула, наложившись на какой-то другой образ… смех, звук льющейся воды, тепло чужой ладони…

И имя. Имя, которое он почти слышал, но не мог различить, как шепот на грани слышимости.

– Эхо, ты ведь анализируешь мою мозговую активность в реальном времени, верно?

– Утвердительно, – отозвался нейроинтерфейс. – Постоянный мониторинг нейронных процессов является базовой функцией системы "Эхо-7". Это необходимо для оптимизации вашего благополучия и производительности.

– Тогда почему ты не можешь проанализировать, что мне снилось? Ведь активность мозга во время сна также фиксируется?

Снова эта микропауза.

– Ваши нейронные паттерны во время сна действительно были зафиксированы, но их интерпретация недоступна из-за аномальной структуры. Система квалифицировала их как технический сбой. Рекомендуется полная диагностика нейроинтерфейса.

Элиан медленно обвел взглядом свою квартиру – идеально организованное пространство, где каждый предмет находился на своем месте, каждый цвет и текстура были подобраны с учетом его психопрофиля. Тридцать второй этаж – не слишком высоко и не слишком низко, в полном соответствии с его статусом аналитика среднего звена. Восточная сторона – оптимальная для его циркадных ритмов. Умеренно просторная гостиная с эргономичным рабочим уголком – идеально для человека его темперамента и социального статуса.

Всё идеально. Всё рассчитано. Всё предсказуемо.

Так почему же он чувствовал это странное беспокойство? Почему сегодня система казалась не комфортной опорой, а чем-то чужеродным?

Его взгляд остановился на единственном предмете, который, как он внезапно осознал, выбивался из общей картины идеального минимализма – небольшой картине на стене. Репродукция старинного морского пейзажа: шторм, волны, разбивающиеся о скалы. Дикая, неукрощенная стихия, полная случайности и хаоса – полная противоположность спокойной размеренности его жизни.

Элиан не помнил, откуда у него эта картина. Не помнил, когда и почему выбрал именно этот образ. Но сейчас, глядя на нее, он ощутил странный резонанс с утренним сном.

Пляж с черным песком. Грохот волн. Глаза цвета шторма.

Он подошел ближе к картине, изучая детали, которых раньше не замечал. Крошечная фигура на скале, почти сливающаяся с фоном – человек, стоящий перед лицом бури. И что-то еще – в углу картины, едва заметные инициалы художника: "L.M."

L.M.

Эти буквы вызвали в нем странный отклик, как будто он должен был знать, что они означают.

– Эхо, – спросил Элиан, осторожно прикасаясь к инициалам художника, – кто автор этой картины?

– Обрабатываю запрос, – отозвалось Эхо. – Идентификация затруднена из-за ограниченных данных. Наиболее вероятные кандидаты: Луи Мартен, французский импрессионист двадцатого века; Леонард Мюррей, американский пейзажист позднего двадцать первого века; инициалы также могут быть частью нестандартной сигнатуры малоизвестного автора.

– А когда я приобрел эту картину?

Снова пауза, но на этот раз значительно дольше – почти целая секунда.

– Информация о приобретении данного предмета отсутствует в вашей истории покупок, – наконец ответил Эхо. – Возможно, картина была подарком или была приобретена до интеграции платежной системы с вашим аккаунтом ЦентрИИ.

Элиан опустил взгляд на свои руки и заметил нечто необычное – небольшой шрам на запястье, старый след от какой-то давней травмы. Сколько себя помнил, этот шрам всегда был с ним, аномалия в мире, где физические несовершенства исправлялись немедленно. Непонятно почему, но сегодня этот шрам казался значимым.

– Эхо, – Элиан осторожно прикоснулся к шраму, – когда я получил эту травму?

– Обрабатываю запрос. Выполняю поиск в вашей медицинской истории.

Снова пауза, но на этот раз значительно дольше – почти целая секунда. Для нейроинтерфейса, способного обрабатывать терабайты данных в миллисекунды, это была вечность.

– Данные о происхождении шрама отсутствуют в вашей официальной медицинской карте. Согласно записям, последнее сканирование тела два месяца назад не зафиксировало данный дефект ткани.

Элиан замер. Как такое возможно? Шрам точно не был новым – тонкая белая линия давно зажившей ткани. И он помнил его… всегда. По крайней мере, ему так казалось.

– Это ошибка, – сказал он. – Шрам старый. Я всегда его имел.

– Негативно, – отозвался Эхо. – Ваши регулярные медицинские сканирования хранятся в защищенной базе данных с 2054 года, когда вам было установлено первое поколение нейроинтерфейса в возрасте шести лет. Ни одно сканирование не фиксировало данный шрам до этого момента.

Элиан почувствовал, как внутри нарастает беспокойство. Как он мог помнить то, чего, согласно записям, никогда не было? И почему шрам появился сейчас?

Ответ, казалось, был связан со сном, который он не мог вспомнить, и с глазами цвета штормового моря.

Он подошел к зеркалу и внимательно изучил свое отражение. Человек, смотревший на него оттуда, казался одновременно знакомым и чужим. Темные волосы с модной асимметричной стрижкой – виски выбриты с микроузорами для лучшего контакта нейроинтерфейса. Серо-зеленые глаза с легким металлическим отблеском, настроенные на цвет униформы аналитиков ЦентрИИ – при рождении они были карими, но в подростковом возрасте, как и у большинства граждан, их оттенок был скорректирован для лучшей социальной интеграции. Идеально симметричные черты лица, за исключением легкой асимметрии левой брови – небольшое несовершенство, оставленное для создания ощущения уникальности.

Всё это был он и в то же время… не он. Как будто истинный Элиан скрывался где-то глубже, под слоями оптимизаций и корректировок.

Он поднял руку и коснулся серебристой полоски за ухом. Этот жест внезапно показался ему значимым, символичным. Что-то происходило. Что-то менялось.

– Эхо, – произнес он тихо, – когда меня последний раз посещали сны с эмоциональной окраской выше шестого уровня?

– Обрабатываю запрос, – ответил нейроинтерфейс. Через мгновение: – Последний зафиксированный случай сна с эмоциональной окраской уровня шесть и выше: никогда. Ваш эмоциональный профиль сна стабильно держится в диапазоне от двух до пяти на протяжении всего периода использования нейроинтерфейса "Эхо-7".

Элиан нахмурился. Странно. Ему казалось, что он помнит более яркие, эмоционально насыщенные сны. Но когда именно? Вчера? Месяц назад? Годы назад? Воспоминания ускользали, оставляя только ощущение потери чего-то важного.

В поле зрения появилось мягко пульсирующее уведомление: "7:24. Рекомендуется начать утренние процедуры, чтобы прибыть в ЦентрИИ согласно оптимальному графику".

– Я хочу просмотреть свой график за прошедшую неделю, – сказал Элиан вместо того, чтобы следовать рекомендации. – Особенно интересует пятница и суббота.

– Вызываю ваш еженедельный график, – отозвался Эхо, и перед Элианом развернулась голографическая проекция его расписания.

Пятница, согласно проекции, была обычным рабочим днем. Утренняя работа в ЦентрИИ над новой моделью адаптивной нейрокоррекции. Обед с коллегами в кафетерии на 87-м уровне. Послеобеденный анализ данных. Визит в тренажерный зал для поддержания физической формы – 45 минут кардио, 30 минут силовых упражнений, идеально подобранных для его телосложения. Ужин дома в одиночестве – идеально сбалансированный набор питательных веществ. Рекомендованный образовательный контент перед сном – популярная лекция о развитии нейроинтерфейсов в середине XXI века.