КЕЙТ ФОРДЖ – ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ: Роман о мире идеальных алгоритмов (страница 5)
P-03. Протокол Забвения.
Он существовал, и его применяли гораздо чаще, чем Элиан мог предположить. Только за последний месяц – 312 случаев. Более десяти вмешательств в день.
Элиан осторожно сузил поиск, добавив временное ограничение – только прошлая суббота. Результат: 14 случаев применения протокола P-03. Теперь он ввёл собственный идентификационный номер, запрашивая все данные о своём эмоциональном состоянии за прошедшую неделю.
Экран мигнул и показал диаграмму его Индекса Нейрогармонии – ровную линию в диапазоне 91-94% на протяжении всей недели. Никаких аномалий. Никаких провалов. Слишком идеально, чтобы быть правдой.
Элиан нахмурился. Если его воспоминания были стёрты, в данных должны были остаться следы. Чтобы подтвердить это, он запросил свои физиологические показатели – частоту сердечных сокращений, уровень кортизола, активность различных зон мозга.
В этот раз ответ системы оказался другим: "Данные недоступны по запросу уровня Бета плюс. Требуется разрешение уровня Альфа".
Значит, первичные данные были скрыты. Или, что более вероятно, заменены. Но, возможно, он мог найти другой путь…
Элиан переключился на геолокационные данные. Каждый нейроинтерфейс постоянно транслировал местоположение своего носителя – эта информация использовалась для оптимизации городских потоков, распределения ресурсов и, конечно, наблюдения.
– Пожалуйста, предоставьте мою геолокационную карту за субботу, – запросил он, тщательно формулируя запрос как часть исследования пространственных паттернов поведения.
На этот раз система ответила без задержки, выдав подробную карту его перемещений по городу. Согласно этим данным, утром он действительно был в Центре Культурного Развития, затем в ресторане "Нутрия Прайм", потом в Парке Гармонии и, наконец, в Центре Социальной Интеграции. Всё точно соответствовало официальной записи в его расписании.
Но что-то не давало Элиану покоя. Какой-то образ на краю сознания, смутное воспоминание… Парк Гармонии. Там было что-то важное. Он сосредоточился на этом участке карты, увеличивая изображение, изучая свой маршрут.
Согласно данным, он провёл в парке ровно 83 минуты, двигаясь по стандартному маршруту для рекреационных прогулок – широкой аллее, окружающей искусственное озеро. Но затем, приглядевшись внимательнее, Элиан заметил аномалию: крошечный разрыв в плавной линии его перемещений, секундную паузу, когда его сигнал исчез, а затем снова появился, продолжая движение по той же траектории.
Сбой сигнала? Возможно. Или…
Элиан вспомнил разговор с Лив о "нейтральных зонах" – местах, где сигнал нейроинтерфейса мог быть заблокирован или искажён. Что если в Парке Гармонии была такая зона? Что если он нашёл её в субботу – случайно или намеренно?
Он сделал пометку о месте аномалии и продолжил изучение карты. Вечером он действительно был в Центре Социальной Интеграции, но… Снова небольшая аномалия – его сигнал пропадал на четыре с половиной минуты около 21:17, а затем возобновлялся уже в другой части здания.
Два странных сбоя за один день. Слишком много для совпадения.
– Элиан, – раздался голос из коммуникатора, заставив его вздрогнуть. – Ты пропускаешь стандартный перерыв. Твоя эффективность снижается на 8% каждые 20 минут без перерыва. Рекомендуется 12-минутная релаксация в зоне отдыха.
Это был всего лишь автоматический напоминатель, но Элиан почувствовал, как его сердце учащённо забилось. Как долго он сидел, погрузившись в это исследование? Не привлёк ли он нежелательное внимание?
– Благодарю за напоминание, – отозвался он, сохраняя найденную информацию в специальной зашифрованной области своей рабочей станции, замаскированной под стандартные рабочие файлы. – Я направляюсь в зону отдыха.
Комната для релаксации на 42-м уровне представляла собой пространство с приглушённым светом, мягкими эргономичными креслами и стеной живых растений, обеспечивающих оптимальный уровень кислорода и фитонцидов. Шесть человек уже находились там, занимая отдельные ниши и используя своё время для кратковременной медитации, лёгких физических упражнений или питания – в точном соответствии с рекомендациями системы.
Элиан занял свободное кресло у стены с растениями и закрыл глаза, делая вид, что погружается в медитативное состояние. На самом деле его мысли продолжали работать, анализируя найденные данные.
Две аномалии в его маршруте. Маркер P-03 в списке протоколов, применённых в субботу. Старая куртка с заколкой, которую он не помнил, но которая явно имела для него значение. Всё указывало на то, что Протокол Забвения был реальным, и что он был применён к нему, скорее всего, в субботу вечером.
Но что именно произошло в тот день? Как он встретил Лив? И почему их отношения были сочтены настолько "дисгармоничными", что потребовалось стереть всю память о них?
Вибрация нейроинтерфейса сигнализировала об окончании перерыва. Элиан открыл глаза и увидел, что все остальные сотрудники синхронно поднимаются со своих мест, готовые вернуться к работе. Их движения были настолько скоординированы, что казались почти нечеловеческими. Как механизмы. Как детали одной большой машины.
Неужели он тоже был таким – до сегодняшнего утра?
Остаток дня Элиан провёл в состоянии напряжённого ожидания. Он продолжал свою обычную работу, но постоянно возвращался мыслями к найденным аномалиям и к предстоящей встрече с Лив в Музее Технологической Эволюции. Часы тянулись мучительно медленно.
В 14:15, как и было запланировано, он отправился на встречу с Валентином – руководителем проекта и одним из старших аналитиков ЦентрИИ. Кабинет Валентина располагался на 44-м уровне – просторное помещение с панорамными окнами, откуда открывался вид на центральный сектор города.
– Рад видеть тебя, Элиан, – поприветствовал его Валентин, поднимаясь из-за стола. В отличие от большинства сотрудников, он предпочитал физический стол вместо голографической рабочей станции – признак его статуса и эксцентричности, которую система, очевидно, считала допустимой. – Присаживайся. Чай?
– С удовольствием, – ответил Элиан, отмечая, что Валентин сегодня казался особенно сосредоточенным. Его глаза, настроенные на глубокий серый цвет, внимательно изучали лицо Элиана.
Автоматический сервировочный модуль выдвинулся из стены, предлагая два идеально подобранных состава чая – индивидуализированных в соответствии с текущими биохимическими потребностями каждого.
– Я просмотрел твои последние модели оптимизации пар с расходящимися ценностными профилями, – начал Валентин, отпивая из своей чашки. – Впечатляющая работа. Особенно алгоритм, учитывающий долгосрочную эволюцию эмоциональных привязанностей.
– Я просто следовал базовым принципам эмоциональной оптимизации, – ответил Элиан, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Система стремится к балансу и предсказуемости.
Валентин слегка наклонил голову, словно услышав что-то интересное в этом стандартном ответе.
– Разумеется. Но твой подход… в нём есть нечто большее, чем просто следование принципам. Ты действительно понимаешь эмоциональные динамики. Особенно мне понравилась твоя идея о "двух эмоциональных системах" – сознательной, которую легко моделировать, и бессознательной, которая следует своей, скрытой логике.
Элиан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он никогда не предлагал такой идеи – по крайней мере, не в официальных отчётах. Это было бы слишком… неортодоксально для ЦентрИИ, который настаивал на полной прозрачности и предсказуемости эмоциональных процессов.
Был ли это намёк? Проверка? Или Валентин ссылался на разговор, который Элиан не помнил – ещё одно стёртое воспоминание?
– Я рад, что эта концепция показалась вам интересной, – осторожно ответил он. – Хотя я не уверен, что она полностью соответствует официальной модели эмоциональной гармонизации.
Валентин улыбнулся – слишком широко, слишком искренне для обычного взаимодействия в ЦентрИИ.
– В том-то и дело, Элиан. Иногда нам нужно выходить за рамки официальных моделей, чтобы действительно понять то, с чем мы работаем. Эмоции… они сложнее, чем любая наша классификация.
Это было странно. Почти еретически. Разговор явно выходил за пределы стандартного рабочего обсуждения.
– Возможно, – согласился Элиан, решив попробовать прощупать почву. – Но разве цель ЦентрИИ не в том, чтобы упростить эмоциональную жизнь? Сделать её более… управляемой?
Валентин помолчал, отставляя чашку.
– Официальная цель – именно такова. Но некоторые из нас задаются вопросом: что мы теряем в процессе этого "упрощения"? Что происходит с опытом, который не вписывается в установленные параметры?
Элиан почувствовал, как его сердце забилось быстрее. То, что говорил Валентин, было опасно близко к идеям "подменённых", о которых упоминала Лив. Был ли Валентин одним из них? Или это была изощрённая ловушка?
– Трудно сказать, – осторожно ответил Элиан. – Я не имел возможности изучать эмоции вне контекста нейрокоррекции.
– Или, возможно, имел, но не помнишь об этом, – тихо произнёс Валентин, и его взгляд стал пронизывающим.
Повисла тяжёлая пауза.
– Я не уверен, что понимаю, о чём вы, – сказал Элиан, чувствуя, как его горло сжимается.
Валентин наклонился вперёд.
– Послушай, Элиан. Я не могу говорить прямо – не здесь, не сейчас. Но скажу лишь одно: если ты ищешь ответы, обрати внимание на старые входы в технические тоннели в Парке Гармонии. Там, где сигнал иногда… дрожит.