КЕЙТ ФОРДЖ – ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ: Роман о мире идеальных алгоритмов (страница 6)
Элиан замер. Точка аномалии в его субботнем маршруте. Валентин знал о ней. Знал и направлял его туда.
– Я… приму к сведению, – ответил он, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.
– Отлично, – Валентин внезапно сменил тон на более официальный. – Тогда вернёмся к проекту. Я предлагаю расширить выборку тестовых случаев для модели 359-R, добавив пары с экстремально высокими показателями эмоциональной интенсивности. Это может выявить новые закономерности.
Остаток встречи прошёл в обсуждении технических деталей проекта, но Элиан не мог избавиться от ощущения, что только что произошло нечто критически важное. Валентин знал. Может быть, не всё, но определённо больше, чем показывал. И он указал Элиану путь – к Парку Гармонии, к месту, где случился сбой в его субботнем маршруте.
Когда встреча закончилась и Элиан уже направлялся к двери, Валентин добавил, словно в последний момент:
– Кстати, не пропусти выставку в Музее Технологической Эволюции. Раздел аналоговых систем памяти особенно… познавателен. У них сейчас прекрасный куратор.
Элиан кивнул, не доверяя своему голосу, и вышел из кабинета. Его мысли бурлили, пытаясь осмыслить полученную информацию. Валентин не только знал о его стёртых воспоминаниях, но и, казалось, одобрял его поиски. Был ли он союзником? Или всё это – часть какой-то проверки, более сложной игры?
Время встречи с Лив приближалось. Согласно своему изменённому расписанию, Элиан должен был отправиться в Музей Технологической Эволюции в 14:30 – через десять минут. Его официальным обоснованием был "анализ эмоциональных реакций на устаревшие интерфейсы" – достаточно правдоподобно, чтобы не вызвать подозрений.
Он направился к транспортной платформе ЦентрИИ, стараясь не ускорять шаг, чтобы не привлекать внимание. Внутри него боролись возбуждение и страх. Что если Лив знает ответы? Что если она поможет ему восстановить стёртые воспоминания и понять, кем он был до Протокола Забвения?
Или, что если всё это – искусно сконструированная ловушка?
На транспортной платформе Элиан выбрал служебный аэрокар, доступный сотрудникам его уровня для рабочих поездок по городу. Биометрическая авторизация прошла без проблем, и вскоре компактный летательный аппарат уже плавно скользил между высотными зданиями Нейрополиса, следуя к Сектору G-12.
Внизу раскинулся город – идеально организованная структура из стекла, металла и биосинтетических материалов. Геометрически правильные кварталы, разделённые широкими проспектами, по которым в строгом порядке двигались наземные транспортные капсулы. Вертикальные фермы с гидропоникой, обеспечивающие продовольственную независимость города. Купола экологических резерваций, где сохранялись образцы дикой природы. Всё рационально, всё на своём месте.
Элиан вдруг осознал, что никогда раньше не задумывался о том, насколько этот порядок… неестественен. Город был спроектирован как огромный механизм, где каждая деталь выполняла свою функцию. Включая людей.
Музей Технологической Эволюции располагался на окраине Научного района, в здании, напоминающем гигантскую спираль ДНК из стекла и металла. Архитектурный символ прогресса человечества от примитивных технологий к современным биоинтерфейсам.
Аэрокар плавно приземлился на специальной платформе для официальных посетителей, и Элиан, глубоко вдохнув, направился ко входу. Его доступ уровня Бета плюс позволил миновать обычную процедуру регистрации и сканирования – преимущество, которому он сейчас был особенно рад, учитывая своё нестабильное эмоциональное состояние.
Внутри музей представлял собой спиралевидный коридор, поднимающийся по мере развития технологий – от первых каменных орудий и колеса у основания до современных нейроинтерфейсов в высшей точке спирали. Посетители двигались от прошлого к будущему, следуя хронологии технологического прогресса.
Элиан быстро миновал нижние уровни, где интерактивные экспозиции рассказывали о механических калькуляторах, первых компьютерах и ранних системах виртуальной реальности. Его целью был уровень 7, где располагался отдел "Эволюция систем памяти: от внешних носителей к нейронной интеграции".
Поднявшись на нужный этаж, он на мгновение остановился, глядя на свое отражение в полированной стене. Одетый в стандартную форму аналитика ЦентрИИ, с серебристой полоской нейроинтерфейса за ухом, он казался точно таким же, как остальные сотрудники его уровня. И всё же внутри он был другим. Сегодня, без привычной нейрокоррекции, он видел мир иначе – острее, яснее, и с каждым часом это ощущение усиливалось.
Отдел систем памяти был почти пуст – всего три посетителя рассматривали экспозицию древних флеш-накопителей начала XXI века. Элиан медленно двинулся вдоль витрин, изучая прогресс человечества в хранении данных: от примитивных магнитных лент и оптических дисков к квантовым хранилищам и, наконец, к первым биомолекулярным носителям – предшественникам современных нейроинтерфейсов.
В дальнем конце зала, возле стенда, посвященного аналоговым мнемоническим устройствам, он увидел её – женщину, стоящую спиной к нему. Тёмные волосы, собранные в сложный узел на затылке, стройная фигура в серо-голубом костюме сотрудника музея. Когда она повернулась, Элиан почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
Глаза цвета штормового моря.
Именно такие глаза он видел во сне – глубокие, переменчивые, с оттенками серого, синего и зелёного, сливающимися как воды океана перед бурей. Неизменённые, естественные глаза, такие редкие в мире, где большинство людей настраивали цвет радужки в соответствии с модой или профессиональными требованиями.
Лив Мориц смотрела прямо на него, и в её взгляде не было ни тени узнавания – только вежливый профессиональный интерес к посетителю.
– Добрый день, – произнесла она, и голос её, низкий и мелодичный, вызвал у Элиана странное ощущение дежавю. – Могу я помочь вам?
Он хотел сказать так много, задать тысячу вопросов, но вместо этого произнёс только:
– Лив.
Она слегка наклонила голову, изучая его с возрастающим любопытством.
– Мы знакомы?
Вопрос, заданный без всякой задней мысли, поразил его своей невероятной иронией. Они оба не знали, насколько хорошо были знакомы. Или только он не знал, а она? Помнила ли Лив их прошлое, или ей также стёрли память?
– Не совсем, – ответил Элиан, решив начать осторожно. – Я работаю в ЦентрИИ, отдел эмоциональных моделей. Мне рекомендовали вашу экспозицию для исследования влияния устаревших интерфейсов на формирование эмоциональных паттернов.
Лив кивнула, но глаза её продолжали изучать его лицо – внимательно, словно пытаясь разгадать загадку.
– Интересная область исследования, – сказала она. – Особенно учитывая, что ранние системы хранения памяти оперировали совершенно иными принципами, чем современные нейроинтерфейсы. Внешние носители позволяли селективно сохранять и удалять информацию. Пользователь имел почти полный контроль над содержимым.
– В отличие от современных систем? – спросил Элиан, улавливая в её словах нечто большее, чем просто историческую справку.
Лив сделала паузу, её глаза на мгновение метнулись к серебристой полоске его нейроинтерфейса.
– Современные системы, безусловно, более… всеобъемлющи, – осторожно произнесла она. – Они интегрируются непосредственно с нейронными сетями, что делает процесс запоминания более эффективным, но и более… контролируемым извне.
Элиан понял, что она прощупывает почву, пытаясь определить, насколько откровенно может говорить. Он решил сделать шаг вперёд.
– Меня особенно интересуют механизмы селективного сохранения и удаления воспоминаний, – сказал он, понизив голос. – В том числе… профессиональные протоколы коррекции памяти.
Взгляд Лив изменился – в нём мелькнуло что-то похожее на настороженное понимание.
– У нас есть специальная экспозиция, посвящённая этому вопросу, – произнесла она, указывая на дверь в конце зала. – Если вы позволите, я проведу для вас индивидуальную экскурсию. Эта тема требует… детального объяснения.
Она повернулась и направилась к указанной двери, не оглядываясь, но явно ожидая, что он последует за ней. Элиан быстро осмотрелся – остальные посетители были заняты своими исследованиями и не обращали на них внимания. Он последовал за Лив.
Дверь привела их в небольшую лабораторию, заполненную старыми компьютерами, голографическими проекторами и стеллажами с физическими носителями информации. В отличие от основной экспозиции, эта комната выглядела более хаотичной, рабочей, словно здесь действительно проводились исследования, а не просто демонстрировались экспонаты.
Лив закрыла за ними дверь и активировала какое-то устройство на стене – простой металлический диск, который начал тихо гудеть.
– Глушитель сигнала, – пояснила она, видя вопросительный взгляд Элиана. – Создаёт помехи для внешнего мониторинга. У нас есть около десяти минут, прежде чем система обнаружит аномалию и пошлёт техников для проверки. Этого должно хватить.
Она повернулась к нему, и теперь её взгляд был совершенно другим – острым, внимательным, словно маска вежливого куратора была сброшена.
– Ты не помнишь меня, Элиан, – это был не вопрос, а утверждение.
– Я… видел тебя во сне, – ответил он. – Твои глаза. И я нашёл заколку с буквой "L" в кармане куртки, которую, как мне казалось, я никогда не носил. И картина с морским штормом, подписанная "L.M." Я не знаю, что всё это значит, но я чувствую, что мы знали друг друга.