Кейт Армстронг – Ночные птицы (страница 55)
Не лучший момент вновь переживать этот ужас. Прогнав воспоминания, Матильда надевает маску спокойствия.
– Давайте переоденемся, – говорит она. – Что бы ни произошло дальше, не стоит встречать судьбу в одежде, воняющей сточными водами.
Движения Сейер полны ярости. Она распахивает дверцу шкафа с такой силой, что та едва не падает на пол. Матильда проходит в комнату, чтобы присесть на узкую, аккуратно заправленную кровать. Она уже несколько лет не заходила в каморку Алека. Здесь все как прежде: стол, заваленный инструментами, названий которых она не знает, тканый коврик, покрывало, стопка книг по алхимии рядом с кроватью. Из одной что-то выглядывает – косичка из шелковых лент. Они выцвели, но Матильда узнает их. Когда Алек ходил с распущенными до плеч волосами, она уговорила его заплести их. И вплела в пряди ленты. Когда он посмотрел в зеркало, то заставил Матильду немедленно снять их. «Прекрасно, – сказала она, переплетая косу. – Тогда сделаю из них узелок на память, чтобы ты вспоминал обо мне».
Матильда думала, что Алек выбросит их, но они все еще у него и служат книжной закладкой. Осознание этого подтачивает с трудом обретенное спокойствие. Хотя, если задуматься, возможно, это и не спокойствие, а лишь оцепенение после шока. Матильда чувствует себя выжатой, но и одновременно живой. Словно объединившись с тремя девушками, чтобы остановить волну, она пробудила что-то спящее глубоко внутри: новую, более яркую разновидность огня.
Да и их связь изменилась. Матильда… чувствует их. Она слышит, как Фен переступает с ноги на ногу в коридоре, и знает, какие эмоции бушуют в груди Сейер. А еще видит, как Эйса мучается от чувства вины, клубящегося голубыми облаками вокруг нее. Эти девушки стали частью ее. А она – частью их.
Крастан сказал, что некоторые Огненные птицы ощущали притяжение друг к другу. А когда объединялись, обретали невероятную силу. «Эти Огненные птицы могли и разделять моря, и передвигать горы. Вместе они настолько сильны, что способны потрясти мир».
– Держи, – говорит Сейер и бросает ей сверток с одеждой.
Пока Матильда думала, девушки успели переодеться, и теперь на них брюки и рубашки из грубой ткани. Эйса теребит мокрые пряди и выглядит так, словно еще чуть-чуть – и она растечется лужей на полу. Матильда готова на все, чтобы стереть уныние с ее лица.
– Это брюки, Сейер.
Сейер мрачнеет:
– Если ты надеялась найти здесь платье, все претензии к Алеканду.
Ей лучше придержать язык, но если она попытается, то начнет кричать.
– Что мне, по-твоему, с ними делать?
– Засунуть ноги в каждую штанину, – рычит Сейер. – Кажется, это и так понятно.
Она выглядит так, словно сейчас ударит что-то или кого-то, скорее всего Матильду. Но Матильда уже достаточно знает ее, поэтому не беспокоится. Гнев – любимая маска Сейер.
Матильда стягивает платье, оставаясь в нижнем белье. Оно тоже промокло насквозь, но, по крайней мере, принадлежит ей. Она и не подозревала, сколько уверенности давали ей прекрасно сшитые платья. Они будто объявляли: их носит неприкасаемая леди Великого Дома. Вот только это ложь.
Брюки Алека обтягивают ее бедра. А рубашка пахнет древесным дымом, золой и феннетом. Матильда касается губ, вспоминая, как Алек вдыхал воздух ей в легкие. Он обнимал ее за плечи, пока они поднимались по лестнице. Но стоило им выйти на свет, как Алек отошел в сторону, как это случилось в подземной мастерской.
Но есть более важные проблемы, чем неоднозначные сигналы Алеканда Падано. Брюки непривычно трутся о кожу, пока Матильда подходит к Эйсе. Она проводит двумя пальцами по тыльной стороне ладони.
– Медяк за твои мысли, дорогая.
Один вдох, второй. Плечи Эйсы вздрагивают.
– Я убила его.
Матильда понимает, о ком та говорит.
– А он убил одну из птенцов, – стараясь не поддаваться эмоциям, напоминает она.
Сейер с силой захлопывает дверцу шкафа.
– Если бы этого не сделала ты, поверь, это бы сделала я. Парень получил по заслугам.
Эйса поднимает на них глаза цвета морской волны.
– Парень последовал не за той звездой. А теперь у него не будет шанса отыскать другую.
Матильда считает, что парень пожал то, что посеял. Но это не делает ситуацию менее ужасной.
– Я понимаю, что мы вымотались, – говорит она. – Но нужно поговорить о…
– Нет, – перебивает Сейер.
– Ты даже не знаешь, что я хотела сказать.
– Все равно… нет.
Сейер бросает взгляд на дверь. Она так расстроена, что не пытается скрывать чувства. Сейер не знала секрета Фен, но, похоже, его знала Эйса.
– Нужно действовать как можно быстрее, – настаивает Матильда. – И поговорить с Деннаном.
Сейер ошеломленно смотрит на нее.
– На наших глазах затопило Подполье, а ты хочешь играть в политику?
Матильда вздрагивает:
– Огненные клинки знают, кто мы такие. А если те двое парней спаслись, фанатикам теперь известно, на что способны мы вчетвером. Они видели это своими глазами. Мы должны что-то предпринять, а не ждать, пока нас загонят в угол.
– Я разорву на части всех
– Что ты предлагаешь? – спрашивает Матильда. – Выйти на улицы и начать убивать церковников?
– Но они готовы убивать нас.
Воспоминание о смерти Верони накатывает на них.
– Церковь кормила людей россказнями о том, как ужасны девушки, обладающие магией, еще до нашего рождения, – настаивает Матильда. – Всегда будут те, кто боится магии, текущей в нашей крови. Но как думаешь, что произойдет, когда мы начнем сжигать отцов церкви?
– Они увидят нас такими, какие мы есть на самом деле, – шепчет Эйса. – Монстрами.
Матильда в шоке смотрит на Эйсу, но Сейер кажется спокойной.
– Неужели ты не понимаешь? Из-за нас напали на Подполье. Люди скрывались там много лет. Но стоило нам спуститься туда, как через несколько дней туннели обнаружили Огненные клинки. Хочешь сказать, что это лишь совпадение? Обитатели Подполья лишились всего из-за нас. И мы должны отомстить.
Матильда тянется к птичке Деннана, а потом вспоминает, что вчера отправила ее с запиской. Она не сообщила, где они прячутся. Просто написала, что хочет поговорить с ним о будущем. Он бы не сдал их
– Хорошо, мы отомстим, а что дальше? – спрашивает Матильда. – Думаешь, понтифик только пожмет плечами? А жители города начнут нас чествовать?
Сейер хмурится:
– Не думала, что ты окажешься такой трусихой после того, что Огненные клинки сделали с твоей семьей.
– Вряд ли моим родным понравится, если я стану преступницей, – выдавливает Матильда. – Тогда они тоже окажутся в опасности. Это ты можешь поступать как заблагорассудится, Сейер. У тебя не осталось того, кем можно дорожить.
Воцарившаяся тишина ранит подобно ножу. Матильда жалеет о вырвавшихся словах.
– Прости. Я… хочу вернуть свою жизнь, – тихо признается она. – И семью. Но сначала нужно добиться, чтобы это стало безопасно. Надо показать людям, что церковь ошибается на наш счет.
– Но так ли это? – спрашивает Эйса, обращаясь скорее к себе, чем к ним. – Все считают шелдар спасительницами. Но, кажется, мы приносим лишь беды.
Но ведь они
– Всегда найдутся те, кто будет нас бояться, что бы мы ни сделали. Нам нужна защита. Нужен сторонник, который станет бороться за изменение закона и отстаивать наши интересы. Деннан – лучшая кандидатура.
– Отлично. Иди и флиртуй с принцем-бастардом, – огрызается Сейер. – Я не стану тебя останавливать. К тому же ты всегда делаешь все что хочешь.
Матильда вспоминает прошлых Ночных птиц, с которыми смеялась, строила планы, делилась историями и несбыточными мечтами. Они были близки, но между ними не ощущалось такого родства, как с этими девушками. Связь, которую Матильда ощущает сейчас, вызвана не любовью и не основывается на ее выборе, это что-то более сложное. Дело не только в магии, текущей в их жилах. Эти раздражающие до безумия девушки – ее сестры. Она не позволит им уйти. Не сейчас.
– Я не понимаю, что происходит между нами, – говорит Матильда. – Но знаю, что вместе мы сильнее. И вы обе нужны мне. Мы нужны друг другу.
– Я не просила об этой связи, – говорит Сейер. – И не хочу этого.
Эти слова причиняют Матильде боль.
– А ты, Эйса? Чего хочешь?
Матильда видит, что сила, которую девушка проявила в туннелях, рассеялась. Голос Эйсы звучит едва слышно:
– Я хочу вернуться домой.