Кейт Армстронг – Ночные птицы (страница 57)

На лицах фанатиков ничего не отражается, но Красная Рука хлопает в ладоши.

– Маррен знал, что от каждого яда есть противоядие. Он странствовал по земле, пока не наткнулся на растение, которое подавляло магию ведьм. Другие отцы сочли эту историю мифом. Но я потратил много лет, чтобы разыскать эту траву и понять, как правильно ее использовать. И, кажется, мне это удалось. Все это время ты дышала ведьминым ядом Маррена.

Десять проклятий, как же больно. Словно кто-то пытается выдавить внутренности Сейер. Матильда хватается за стойку. А с губ Эйсы срывается тихий, приглушенный стон.

Еще час назад они были так сильны, что могли остановить надвигавшуюся волну. А сейчас Красная Рука лишил их магии.

Огненные клинки смотрят на главаря, шепча молитвы: «Очищающее пламя, чтобы очистить мир».

Сейер замечает, как Алек ногой выдвигает ящик под стойкой. А затем незаметно указывает Джасинте на порошок.

– Скажи мне, где другие ведьмы, – говорит Красная Рука, – или эти люди пострадают.

Сейер готовится услышать: «Они наверху».

– Нет, – хрипит Матильда. – Я не выдам сестер.

Он делает еще шаг вперед:

– Думаю, со временем ты поменяешь свое мнение.

Ужас наполняет Сейер, когда два парня с арбалетами приближаются к Матильде. Еще двое направляются к Рэнкину и Фен. Раздается свист, и что-то врезается в одного из фанатиков. Тот падает, хватаясь рукой за нож, торчащий из ноги. Рэнкин расплывается в улыбке.

– Я же сказал тебе не подходить, – говорит он.

– Хватит, – приказывает Красная Рука. Он указывает на Матильду и Фен. – Либо вы идете со мной, либо парни начнут стрелять.

Повисает такая тишина, что кажется, будто никто не дышит. Эйса неожиданно целует Сейер в щеку. И встает, прежде чем Сейер успевает ее остановить.

– Они тебе не нужны, – поднимая руки, спокойно говорит она. – Я пойду с тобой.

В тишине церковник поднимает на нее взгляд. И в этот момент Крастан бросается к нему, в его руке что-то сверкает.

Свист стрелы сменяется криком Матильды. Крастан валится на пол. Он тянется к Матильде, пока кровь разливается лужей вокруг. Упав на колени, Матильда сдавленно всхлипывает.

– Схватить их всех! – кричит главарь.

Алек садится и выхватывает у Джасинты бутылек, а потом насыпает в него темный порошок. Прошептав несколько слов, он запечатывает бутылек пробкой. И с рычанием швыряет.

Стекло разбивается вдребезги у ног церковника. Что-то извилистое и яркое выбирается на свободу. Существо с когтями из яростного зеленоватого пламени.

…Битва бурлила от нарастающей ярости, реки крови лились по траве.

Они расступились перед ней, девушкой в доспехах, не тронутых стрелой, копьем или заклинанием.

Когда она подняла руки, обе армии дрогнули. Это происходило в то время, когда Огненные птицы командовали людьми и сдвигали горы.

В эпоху, когда они все еще правили миром.

Глава 21

Сквозь пламя

Матильде едва удается дышать. Здесь так много дыма и боли.

Существо, созданное Алеком, напоминает дракона. Такое же длинное, извивающееся, со сверкающими зубами, сотканное из яростного зеленоватого пламени. Он с жадностью окутывает одежду церковника, обвиваясь вокруг него.

Фанатики бросаются на помощь, но боятся разъяренного дракона. Матильда склоняется над Крастаном. Он прижимает окровавленную руку к ее щеке. Как же много крови.

– Ты можешь встать? – спрашивает она. – Нужно…

– Будь храброй, моя Stella, – хрипит он. – И сильной. Позаботься об Алеке. И скажи Фрей… скажи ей…

Она кладет ладонь поверх его руки.

– Я не должен был отпускать ее, – шепчет он.

Его рука обмякает. Но Матильда сжимает ее сильнее:

– Крастан?

Его глаза блестят в свете пламени, но она ничего в них не видит. Он умер. Умер, а она так и не успела сказать, что знает, кем он был. Ей казалось, у них еще будет время для этого разговора.

В лавке царит хаос. Огненный дракон отпрыгивает от главаря фанатиков и врезается в деревянные балки и переполненные стеллажи, разбрасывая искры и оставляя за собой шлейф из дыма. Он падает в лужу ведьминого яда на полу и задевает курильницу, сжигая ее дотла. В поднявшемся дыму Матильда не может отличить врага от друга.

Нужно встать, но у нее не осталось воздуха. Кто-то опускается рядом с ней. Алек. Он зажимает рану Крастана.

– Нужно уходить. – Его голос дрожит. – Крастан? Крастан.

Но Крастан ушел туда, где до него никто не сможет добраться.

– Алек, он умер, – давя рыдания, говорит Матильда.

Раздается свист, а затем взрыв. В глазах Алека разрастается боль.

Кто-то кричит. Кажется, Джасинта, хотя из-за дыма трудно сказать наверняка.

– Нужно уходить, – хрипит Алек.

У Матильды сжимается сердце.

– Я не хочу оставлять его.

По щеке Алека скатывается слеза, быстрая, как падающая звезда.

– Как и я.

Он берет ее за руку. Похоже, она подвернула ногу при падении и ей сложно идти. Алек обнимает ее, пытаясь отыскать дверь. Ее очертания едва видны сквозь дым, но из-под щелей бьет свет. Матильда знает, что за ней их не ждет свобода. Они в ловушке.

– Мы не можем выйти через дверь, – выдыхает она. – Они сразу схватят меня.

И, скорее всего, застрелят Алека.

– Раз мы не можем выйти через дверь, – говорит он, – остается…

Матильда бросает взгляд на лестницу. Они идут по осколкам желтого стекла. Алек помогает ей, почти таща на себе, поднимает по лестнице в свою спальню. А потом опускает на кровать.

Когда он подходит к окну, Матильда погружается в тревожные мысли. Хорошо, что Сейер и Эйсы нет. Видимо, они вместе с Фен успели выбраться. Ей хочется на это надеяться. А еще что они уже далеко отсюда. Матильда вспоминает, как поднялась из-за ящиков Эйса, будто принимая поражение. О чем она только думала? Матильда не уверена, что вообще понимает Ночных птиц.

Алек безуспешно пытается сдвинуть задвижку на окне. А дым уже просачивается под дверью. Здесь все выглядит как раньше… Прошло всего несколько минут, а кажется, все происходило в другой жизни. До того, как они узнали, что их магию можно украсть. До того, как Крастан… До того, как…

Матильда вытягивает закладку из книги Алека, чтобы чем-то занять руки. Он вдруг громко ругается, вынуждая ее перевести на него взгляд.

– Что случилось?

– Окно не открывается.

– Десять проклятий, так разбей его.

Он хватает инструмент со стола и швыряет в желтое стекло. А потом, не обращая внимания на порезы, убирает осколки. Только тогда Матильда понимает, что Алек не сможет протиснуться в проем, у него не пролезут плечи. Они совершили ошибку, бросившись сюда. Очередную ошибку.

Матильда ковыляет к двери и открывает ее. Огонь уже добрался до нижних ступеней лестницы.

– Ты можешь как-то приструнить дракона? – выругавшись, спрашивает она.

– Пока нет, – ворчит Алек. – Я как раз работал над этим.

Дракон взлетает по лестнице. Матильда вскидывает руки и вздрагивает, когда он ласково касается ее ладони. Она чувствует тепло и легкое щекотание. Моргнув, Матильда смотрит на дракона, но он уже развернулся и скользит вниз.

Она не сгорела. И почувствовала, как что-то отзывается внутри. Неужели ее магия возвращается? Ее отголоски очень слабые, но это может спасти их. Чувствуя, как разрастается надежда, Матильда поворачивается, идет к Алеку и дергает его за руку.