Кейт Армстронг – Ночные птицы (страница 56)

Матильда смотрит на сестер. Вернее, на девушек, которые собираются оставить ее.

– Хорошо. – Развернувшись, она идет к двери, не оглядываясь на них. – Полагаю, это означает, что мне придется летать одной.

Моя дочь так похожа на меня, хоть и отказывается это признавать. А еще отказывается становиться Ночной птицей, хотя блистала бы в этой роли. Думаю, проблема в том, что она не слушает мои рассказы. Вернее, слушает не те, что нужно. Мне очень жаль, что она никогда не знала, что значит иметь сестер. Девушек, которым известны твои самые сокровенные секреты и которые разделяют твои мечты. Эта связь обладает силой, о которой она даже не догадывается.

Глава 20

Никаких теней

Сейер идет по коридору, в котором, к счастью, никого нет. Наверное, все уже переоделись и спустились вниз. Она рада царящему здесь полумраку и тишине. Сейер с усилием вдыхает, но, кажется, никак не может продышаться. От нахлынувшей тошноты приходится привалиться к стене. Витающий в лавке запах трав дымный, едкий и смутно знакомый. Или, может, все из-за воды, которой она наглоталась в Подполье. Ее магия почти не ощущается, словно тоже устала и убита горем, как и она. Но, несмотря на это, Сейер чувствует других Ночных птиц и Фен. Слышит их дыхание, ощущает биение сердца, как эхо. Словно частичка каждой поселилась в ее груди.

Но Сейер сказала Матильде правду: она не хочет этого. Она стала Ночной птицей не для того, чтобы связать с кем-то свою жизнь. Подобные узы тяготят и опасны. А еще причиняют боль.

Взять хотя бы Фен. Она доверяла ей, верила, что подруга не лжет… по крайней мере ей. А Фен все это время скрывала, что обладает магией. Сердце колотится быстрее, вынуждая ее снова прислониться к стене. Она вспоминает тот поцелуй в переулке. Сейер пыталась передать ей свой дар, но это не сработало. Потому что Фен владеет магией. Но тогда Сейер ощутила прилив звенящей и бушующей энергии. Значит, магия Фен прибавила ей сил в ту ночь, позволив превратиться в дым?

Теперь понятно, почему Фен такая скрытная. Почему старалась как можно меньше прикасаться к Сейер. Видимо, ей известен способ подавлять магию и скрывать от других. Но Сейер должна была догадаться… должна была почувствовать.

Сейер вдруг вспоминает, как Эйса протягивала к Фен руку, словно знала о магии. От этого предательства в груди Сейер все сжимается от боли.

Эйса выходит в коридор в желтой рубашке Алека и брюках из грубой ткани. Ее лицо бледнее, чем обычно, но взгляд не такой потухший.

Сейер скрещивает руки на груди:

– Все в порядке?

Эйса вздрагивает:

– У меня болит живот.

У Сейер тоже.

– По каналам Симты течет не самая чистая вода.

Они замирают, увидев спускающуюся вниз Матильду. Будь они в Подполье, Сейер бы посмеялась над тем, как неуверенно та выглядит в брюках. Но сейчас на это не хватает сил. Особенно когда Сейер замечает, кто стоит внизу. Фен прижимается к стене в тени книжного стеллажа. Ее мокрые волосы зачесаны назад, а единственный глаз горит, как фонарь с пламеницами. Когда их взгляды встречаются, сердце Сейер пропускает удар. Нет, горит.

Ее раздирает на части. Одна говорит, что Фенлин Брай – ее давняя преданная подруга. А вторая настаивает на том, что Сейер вообще ничего не знает о Фен.

Сейер рада бы отвести взгляд, но не может. Губы Фен приоткрываются, и она читает по ним одно короткое слово: «Беги».

Мурашки расползаются по спине Сейер. Раньше она и не замечала, какая тут атмосфера. Наполненная напряженной тишиной и приторным запахом.

Эйса сжимает ее руку:

– О боги, это…

Но Сейер уже все поняла.

– Спускайся, ведьма, – звучит голос Красной Руки, который она никогда не сможет забыть. – Присоединяйся к нам.

На мгновение Матильда застывает. У Сейер возникает мысль, что сейчас ее пронзит стрела. Но проходит секунда, еще две, и ничего не происходит. В Подполье фанатики стреляли, не задавая вопросов. В какую же игру он сейчас играет?

Но Матильда, кажется, понимает в какую, потому что на ее лице расплывается улыбка, будто она встретилась с подругой, которую не видела вечность. Сейер не понимает, как ей удается так хорошо притворяться.

– Какая встреча, – говорит Матильда. – Очень приятная. Надеюсь, ты недолго ждал?

Сейер пробует призвать магию, но та едва отзывается. Кажется, даже у магии есть предел, и она истощается, если использовать слишком много. Возможно, они израсходовали весь ее запас, чтобы удержать волну, и потребуется время, чтобы восстановиться. Нужно отыскать способ пробраться в лавку незамеченной. Сейер оглядывается по сторонам. Справа тесная подсобка, заставленная ящиками. Она хватает Эйсу за локоть, приседает и медленно ползет туда.

– Пришло время расплаты, ведьма, – говорит Красная Рука.

Сейер представляет, как сейчас закатила глаза Матильда. Грязные медяки, а у девчонки есть стержень.

– Переговоры лучше вести на полный желудок, а я давно не ела. Может, я просто тебя спалю – и разойдемся?

Способна ли Матильда вызвать огонь? Магия Сейер не отзывается, даже когда она держит Эйсу. Возможно, Матильда лишь пытается напугать Руку.

Сейер пробирается между ящиками, стараясь хоть что-то рассмотреть. Но от увиденного у нее просыпается желание ругаться. Передняя часть лавки забита Caska с арбалетами. Крастан прижимается спиной к деревянной стойке. А Алек стоит по другую сторону от нее, положив руку на плечо сидящей Джасинты, чтобы она не вздумала подняться. Фен так прижимается к стене, будто пытается протиснуться между досками. Но ее трудно разглядеть. В том числе из-за Рэнкина, который стоит рядом с ней, словно пытаясь скрыть от посторонних глаз.

Красная Рука не изменился с их последней встречи: покрытые шрамами щеки, красный отпечаток ладони на лице, бритая голова, непоколебимый взгляд. Он размахивает медной курильницей, из которой вьется струйка дыма с голубоватым оттенком.

– Вперед, ведьма, – говорит он. – С удовольствием посмотрю, как у тебя это получится.

– Думаешь, – голос Матильды звучит менее игриво, – я стану испытывать угрызения совести из-за того, что сожгла церковника? Поверь, нет.

– Если со мной что-то произойдет, парни начнут стрелять. Каким бы демоном ты ни была, не думаю, что ты захочешь, чтобы пролилась кровь этих людей.

Сейер заглядывает в ящики. Может, в них есть что-то, чем получится отвлечь их внимание? Должен же быть способ выбраться из этой переделки.

– Похоже, ты не торопишься убивать меня, – замечает Матильда. – Зачем тогда затопил туннели? Я могла умереть, а мертвые девушки не способны призывать магию. Разве не для этого я тебе нужна? Как доказательство?

Церковник кривит рот:

– Взрыв должен был вызвать волну, чтобы она вынудила вас выбраться туда, где мы вас поймаем. Брат Илай немного переусердствовал, но это неважно. В любом случае внизу жили только ведьмы и богохульники. Я рад, что нам удалось выполнить святой долг перед Марреном.

В его глазах горит убежденность, и Сейер наполняет ужас.

– Как ты узнал, что я буду здесь? – спрашивает Матильда спокойным голосом.

Рука слегка улыбается:

– Маленькая птичка на хвосте принесла.

Лицо Матильды становится пепельно-серым. А тошнота Сейер усиливается.

– Если пойдешь со мной, – говорит Красная Рука, – с твоими друзьями ничего не случится.

Щелкает арбалет.

– Застрелишь кого-нибудь, – говорит Матильда, – и тебя обвинят в убийстве. А затем повесят.

Церковник улыбается:

– Ты в этом уверена?

Повисает тишина, острая, словно лезвие ножа. На его лице читается самодовольство, и Сейер хочется броситься на него. Она желает, чтобы ее магия вернулась, чтобы в голове появилась какая-нибудь идея. Но ничего не приходит. Только скручивающая, подступающая к горлу тошнота.

Церковник делает шаг вперед. И Крастан встает перед Матильдой, заслоняя ее. Но что-то привлекает внимание главаря Огненных клинков.

– Малыш Джонни Рэнкин, – говорит он. – Это ты? А ты подрос.

Паренек сжимает кулаки, но Сейер видит, что они дрожат.

– Для тебя я Рэнкин. И не смей подходить ближе.

Фен отлепляется от стены и кладет руку на плечо Рэнкина. Выражение на лице церковника меняется, и теперь на нем отражаются триумф и ярость. А его улыбка больше напоминает оскал.

– Ах, Ана. Наконец-то.

Фен выглядит так, словно увидела призрака, на ее лице видны бисеринки пота.

– Ты сбрендил, старик? Меня зовут не Ана.

Красная Рука касается своей щеки.

– О, тебя-то я никогда не забуду, маленькая воровка. Ведь благодаря тебе я встал на этот путь.

«Я вижу тебя, маленькая воровка», – разве не это он кричал в саду Динатрис? Теперь Сейер иначе смотрит на его шрамы. Они выглядят как старые, давно зажившие ожоги. Фен сожгла сиротский приют, в котором они с Рэнкином выросли, желая убить находившегося в нем отца церкви. Потому что тот превратил их жизнь в ад. Сейер переводит взгляд с Красной Руки на Фен, которая замерла, словно настигнутая кошмарами из прошлого.

Матильда поднимает руки. Фанатики вскидывают арбалеты, но главарь останавливает их. Он открывает курильницу и выливает ее содержимое на пол. Матильда хватается за живот. А Сейер вновь ощущает прилив тошноты. Те крохи магии, что она ощущала… умирают, гаснут.

– Что… – выдавливает Матильда. – Что ты со мной сделал?