Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 82)

Она здесь?!.

— Откуда… знаешь?

Тиль уже спускалась в овраг, с преувеличенной осторожностью растопыривая руки. Обернулась, и почти в темноте смутно блеснули в улыбке зубы и белки глаз.

Это на нее упал первый звездный свет.

— Клен сказал, — и приблизила к собственным губам указательный палец. — Не говори Таурону… пусть и дальше думает, что я позор рода Эйданов.

И полезла дальше вниз. Не говорить Таурону?.. Он… да, окрепший друид пугал. Своей неожиданной силой и… хитрожопостью — Видящий прости.

Ведь Ниргаве обещала, что они дойдут. Где она, предательница?.. Она ведь обещала, что поможет…

Ее всегда окружали лгуны и подхалимы, но раньше это не раздражало так. А верные… умирают. Но не умрут?..

Барти, не умирай, прошу… Не оставляй…

— Нет! — запищала Кора.

Ис тряхнула головой. Потом… сначала… ох ты Видящий.

Она слетела в один вздох, и застыла, чудом удержавшись от падения на колени.

От рубахи Барти остались честные клочья, превратившиеся вместе с правым боком в кровавое месиво. Правой рукой, вероятно, он пытался зажать разодранное левое плечо, но сейчас она повисла никому не нужной.

В голубом свете ларипетры картина выглядела жутковатой.

Глаза бедняги Барти были закрыты. Казалось, он и не дышит.

Кора, вся перепачканная кровью — своей ли? волчьей? телохранителя?.. — баюкала его вихрастую светлую голову на коленях, присевшая рядом Тиль похлопывала девочку по спине. Та всхлипывала, казалась отрешенной.

Квилла деловито разрезала рубаху вдоль бока раненого, а Таурон, на корточках наклонившийся над плечом раненого, недовольно обернулся на Ис.

Она сдвинула брови и предупредила его выпад:

— Безумно рада, что вам лучше, Таурон. За грубость примите мои извинения. А я жду ваших. За унижение императрицы. После того, как окажете первую помощь моему телохранителю. Сможете?

Да. Она вернула себе лицо, вернула себе холод и царственность. Таурон переменился в лице на миг — скользнула враждебность, злость — но тучка как набежала, так и рассеялась.

— Да, ваше имперское величество, будет сделано, — кротко склонил голову друид и вернулся к телу бедного Барти.

— Жить будет, — сообщила Квилла, осматривая рану и прикладывая остатки рубахи к ней: наверное, чтобы остановить кровь. — Порвали его, конечно, неплохо, но кровь остановим, на ноги поставим. Не сразу, но будет как новенький. Верно, Таурон?

Друид буркнул что-то под нос, но кивнул.

Исмея перевела дух — остальное позже. Ну, вот и ладушки… Бросаться к нему… да, будет лишним. Еще… успеет, да? И поговорить, и сказать… все. Что ему нельзя уходить. Никак.

Подошла к Тильде и Коре.

— Уведем ее отсюда, — объявила кудесница, осторожно поднимая перепачканную девочку с земли. — Оставаться здесь нет смысла.

— Тиль, ты сказала, что Та…

— Поговорим позже, — шепотом прервала сестру Тильда Сваль. — Поможешь? Кора… Вот так, я подложила ему под голову плащ, видишь?.. Пойдем! Ты сама как, не ранена?

Гладила девочку по плечам, уговаривая, увлекая прочь. В какой-то момент передала Ис, а сама коснулась деревьев.

— Они отведут нас назад. Пойдем к костру.

— А Барти… — Ис обернулась на телохранителя: бледный какой…

Кору пронзил громкий всхлип, она дернулась к телу порванного Блэквинга, над которым склонились их хирурги. Ее эмоциональное вмешательство, как впрочем, и ее будет лишним. Опасность пощади. Теперь… только ждать.

Пришлось приобнять жертву обстоятельств и характера покрепче, чтобы на упала, не вырвалась… И так, как хотелось бы всякий раз, чтобы обнял кто-то ее, еще тогда, в семь… И всю последующую жизнь…

Ведь им осталось четыре… нет, уже три дня… Как же он пойдет?..

— Наши целители справятся — а деревья доставить помогут, — уверенно возразила Тильда. И деревья перед ней и вправду расступились коридором. Будто подтянули животы в стойке уважения. — Мы пока закончим ужин… Еда и отдых — первое дело для больных и потрясенных. Этим мы и займемся.

При этом слове она покосилась на Кору и выступила вперед.

— А мы — люди бывалые, верно, Ис?

Ис ничего не оставалось, как плестись следом, придерживая девочку. И кивать. Не раскисать. И… верить.

Кажется, иногда в жизни остается только верить. Слишком… слишком.

Во что?.. Аврора знала бы, во что… По возвращении стоит навестить ее памятник. И… спросить.

Тиль совершенно права. Надо сделать посильное. А не причитать над… тем, что осталось от Барти. Это так ужасно… вот человек был, и говорил, и смеялся, и сердился, и вдруг… лежит в крови, бледный, без сознания, и ты понимаешь, что ничего-то и не успел в жизни, а казалось тебе иначе…

Ис покрепче впилась в плечо дрожащей Коры Мельварн. И пташка словно проснулась от этого напряжения; в спину утопающей в смутной тьме леса Тильде прилетело нечто, адресованное явно ей — императрице:

— Простите, Исмея… Простите…

Кора расплакалась навзрыд, утыкаясь ей в плечо. Ис запнулась на месте, растерялась… забегала взглядом…, но Тильду скрыли ее друзья-деревья; правда, отблески огня маячком звали в уже недалекий лагерь, а овраг… где-то в темноте позади… Таурон и Квилла справятся. С ними лес, с ними сила, знания и холодный рассудок. Сейчас он Барти нужнее сочувствия. Вот придет в себя, тогда чувства и будут иметь значение…

Она всегда знала, что чувства — хуже мятежников, если пойти у них на поводу. А вот Коре этого не говорил никто никогда.

Исмея неловко обняла дрожащую девочку, поглаживая по голове, спине. Остаться с ней в этой темноте. Надеясь, что деревья и вправду… «императрицу защитят». Ведь им приказал сам король Аян.

— Если бы я… сразу… извинилась…

Ерунда какая! Да она и не рассердилась даже толком. На что там…

А раньше было бы на что. Прошептала успокаивающе:

— Ничего. Сильно испугалась?

Кора закивала ей в заливаемое горючими слезами плечо.

— Я тоже, — призналась Исмея, задумчиво перебирая ее волосы. — Но говорят… все поправимо… Давай будем верить?..

Кора продолжила кивать молча, только подвывая глухо.

— Они знают, что говорят. Таурон друид, Квилла — целитель. Весь Стольный у нее лечится. Даже после укуса сирены отца Фриды на ноги поставила, и он теперь совсем здоров. А Тильда так и вовсе кудесница, у нее за плечами столько, что нам и не снилось… Она на самом краю земли была. И под водой знает, как жить… Мы не пропадем! А уж Барти… Знаешь, он очень бравый, сильный, наш Барти… Он точно сдаваться не станет так просто.

Ис говорила и не знала — для себя или для Коры она это говорит?.. Просто… будто она так испугалась, что не сказала этого раньше толком, что выливалось само, без вопросов и необходимости, просто… естественно:

— Ведь Миразан меня похитил — так мы и познакомились… Когда я шла к королю Аяну, и Барти меня сопровождал. Это случилось далеко отсюда, по другую сторону гор… Он бросился за мной по скользкой тропинке, вскарабкался на шнур от дирижабля, но Мир перерезал веревку, и последнее, что я видела — он упал в снег…

Кора отслонилась от плеча Исмеи, отирала слезы запястьем, и было видно, как блестят в едва долетающем сюда свете звезд ее мокрые большие глаза. Будто она пыталась в них впитать историю со всеми потрохами.

— Любой бы сдался — да?.. Мы ведь тоже не верили в жизнь за горами… Даже не догадывались… А он нашел Мирахан, нашел меня, шел подземными лабиринтами, израсходовал все кристаллы… Плевал на опасности… И спас от нападения в переулке Теней, как герой…

Упал на колено, поймал ее… И бежал с нею через пол-города в пещеру Дракона, прижимая к груди… А как он разъярился из-за вести о втором принце!.. На глаза навернулись слезы, когда Ис тихо рассмеялась. И развезло его от фалангины так крепко…

А потом они вместе махали морским драконам.

— Ты его… любишь? — дрогнул голосок Коры.

Ис шмыгнула носом. Задумчиво наощупь коснулась волос девочки Мельварн. Нащупала. Потрепала.

— Конечно. Он мой друг, Кора.

— Я не про друга, я…

— Я тоже не про то, что ты подумала. Знаешь… кажется, я поняла, что имел в виду Кастеллет… Любовь — это то, что в нас живет. То настоящее, искра… Которая делает людей людьми… И, похоже, она разная бывает.