Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 73)

— Прьинц Мьиразан! — закричали с берега.

— И импьератрьица!

Не зря она надела свое парадное серебристое платье. И лишь алую ленту повязала на пояс. Как знак… поддержки.

— Король обманывал вас, люди Мирахана! — зазвенел в рупор женский голос на берегу.

Лира. Принцесса Тангары. Окруженная рабами… которые встали на их сторону.

— Императрица жива! Она здесь, чтобы принести вам свободу! И новый мир.

Какие же они все… позеры и болтуны… Возможно… это свойство всех жителей теплых краев?..

Хотя она всегда сама использовала толпу… И сейчас толпа, состояние, возбуждение… они все сильнее. Она просто плывет с ветром, но…

— Готова? — шепнул Мир, запрыгивая на настил рядом с нею, становясь в который раз неприлично близко. Ис попыталась отступить от неожиданной неловкости, но принц крепко подхватил ее за талию.

Одновременно не позволяя ей ни упасть, ни отстраниться. Какой-то червячок паники уколол сердце.

— Ты… о чем?

— Они любят друг друга! — надрывалась Лира. — А король Даризан пытался разлучить возлюбленных, как делал это уже не раз!

Народ взвыл возбужденно и возмущенно, на тысячи голосов и… был у них в кармане, только…

В висках стучало. Как Лира смеет…

— Пусть народ видит, что Даризан оболгал нас, что у нас царит мир да любовь, — абсолютно поддержал сумасшествие тангарской мятежной принцесса Мир, наклоняясь над нею под общий свист.

Ее Мир и мир. Какое вероломство!!!

— Команда ведь уже видела, кричала «ура», — не понял Мир, обнаруживая ее замешательство.

Ис уперлась ему в грудь. Не так… не так она это представляла! Команда увидела… спонтанное появление появляющейся привязанности, но играть ее на публику специально, связывая себя по рукам и ногам, будто Мир — ее избранник?..

Да, она поцеловала его в нос…, а он ее в ладонь…

Зачем они это сделали?.. Раньше она была готова играть с любовью, но… не теперь!

— Ты забыл, что я еду к Аяну. Что он на такое скажет?

Это были просто чмоки, как и те, в лоб! А первый настоящий робкий поцелуй подарить ночи восстания… толпе на потеху…

— Он и не узнает. Деревья Мирахана не связаны с «большой землей». Они растут в маленьких кадках — ты не заметила? И умирают незамеченными, как мать. Как Валир. Как я… — Мир нахмурил лоб. — Как народ. Мы не можем этого так оставить… — он снова сделал попытку заполучить ее губы, но Ис их закусила и отвернула голову. — Исми…

— Я обещала ему подумать… Скандал, если я стану целоваться по дороге с тобой! Это так я «думаю», по-твоему?

— Ты же не хотела выходить за него замуж.

— Но это не значит, что я хочу за тебя! — состроила ехидно грозную рожу Ис.

Самонадеянный какой! Неделька взаимопонимания — и под венец?!.

Она не против с ним поцеловаться… Но не так, не подписывая то, что она пока не собралась сделать! Такой хаос — это уж слишком!

Или… стоит?.. Поплыть с ветром?..

— Так я и не зову.

И в этот момент… в момент ее абсолютной растерянности и полной открытости высыпавшей на пирс взвывшей от восторга толпе… этот предатель и впился в ее губы своими.

Нежно, властно, не спрашивая… До подгибающихся коленок. И она не смогла не ответить, зажмуриваясь, отдаваясь ветру, желанию, эйфории. Но только каждое мгновение, что тянулся этот жгучий поцелуй, казалось… убивало по йоте того маленького, волшебного, невероятно настоящего понимания и доверия, которое возникло между ними вопреки всему в эту неделю…

Он, может, и считает ее душой… Но использует. Использует беззастенчиво, бессовестно, совершенно не считая, что что-то не так…

Чем он отличается от своего отца?.. Кроме политического вектора?..

Что ж… он говорил «сегодня наш день». Он не зовет ее замуж, он просто бредит новой эрой, она не его душа даже…, а душа новой эры… Или его, но душа того, который привык, что душа должна жить в клетке и быть послушной, что привык бороться не за то, чего эта душа просит, а за то, что выгодно, жертвуя ею…

Она доиграет. Доиграет эту ночь, не будь она Исмея, королева придворных интриг и сетей… А завтра… так даже проще. Не нужно решать, что… делать со всем этим.

С предательством, которое… такое честное.

Она ведь тоже дочь своего отца. Вечный контролер хаоса. Быть правильным — важнее, чем быть живым. Сохранить лицо — прежде всего. Оступился — и прощай.

Она станет его любовью на эту ночь. А он — ее. Чтобы вдохновить восстание, которое так нужно их материку.

А потом уедет в Тополь на день зимнего солнцестояния.

И Ис сама потянулась обратно к его отстранившемуся, расплывающемуся в выступивших слезах лицу. И повторила поцелуй со всем отчаянием, на которое была способна, а слезы горошинами покатились по лицу.

Мир замер всего на секунду, но вот уже ответил. А толпа сходила с ума…

Все кончено. Между ними.

Все только начинается. Против них.

— Даризан обманул!

— В который раз!

— Сжечь дворец!

Толпа была готова расправиться со стражей, но Мир прервал поцелуй, растерянно мазнул взглядом по заплаканным щекам Исмеи, что так поспешно их отирала, и продолжая прижимать ее к себе за талию, внезапно твердо рявкнул, останавливая всех:

— Прьекратить! — и потом то же самое на мираханском, вероятно.

Кому-то повезло: над головой одного из гвардейцев завис огромный камень-якорь местной лодчонки. Миразан поднял руку и закричал снова на мираханском. Действительно, речь.

И, несмотря на то, что только что он растоптал ее чувство к нему… она им восхищалась, когда Лира начала переводить в рупор фразу за фразой:

— Гвардия может присоединиться к нам, если захочет. С нами — императрица из-за гор, ее люди, морские девы и морские драконы. Это не революция. Мы идем во дворец за справедливостью.

Легкий ропот. Надеясь, что успешно уничтожила последние следы слез, Ис крикнула Миразану в тон:

— Вы помните пророчество?

Утвердительный вой.

— Что оно гласит?

Лира перевела один из ответов:

— Однажды из-за гор придут люди и мир не останется прежним.

Исмея кивнула.

— Ваш мир не останется прежним. И больше не будет обагряться кровью. Ни ради власти, ни ради справедливости. Ни королем, ни народом.

Да, она блефовала ужасно. Она всегда блефовала в таких речах, но всегда была уверена, но не теперь… Потому что какое у нее было право обещать что-то такое, когда она даже собственную судьбу поймать в кулак не смогла?..

— У ньяс достаточьно порфьири и багрянца, — ткнул Мир рукой в замершую позади них команду.

Поддержал. Волна благодарности затопила опустошенную душу императрицы.

Позади запела пикканту скрипка. Ис обернулась: Риньи. Шел невозмутимо, а вокруг него вились в танцах сирены. Шел к самому бушприту. Так, что пришлось им с Миром расступиться и пропустить капитана? доктора? ученого? музыканта?..

Между пирсом пристани и бортом корабля оставалось совсем ничего, но не столько, чтобы… Красный дракон вынырнул прямо под ногами доктора. Удобным мостиком, по которому, даже не моргнув, он и прошел.