Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 72)
И — в мягкую взбитую пену поднятой волны, с головой в соленую воду. Ис не удержалась и разжмурила глаза…
Море раскрылось перед ней не синим мраком, а ослепительной феерией света — лучи заката проникали сквозь воду, и каждая чешуйка дракона отражала их, как зеркало. И других драконов тоже. Вокруг проносились сирены, вьющиеся в спиралях, трепещущие, будто ленты из живого серебра. Некоторые даже… улыбались, прижимая пальцы к губам, как будто приветствовали императрицу, как одну из своих.
И драконы тоже улыбались. В бороду. Борода переходила в гриву, и в гриве прятались изогнутые рога…
Змей нырнул глубже, подкидывая ее к этим самым рогам. И она нырнула, хватаясь руками за длинную гриву из морской травы, добралась… И воздух почему-то все не заканчивался. Уселась удобнее, взялась за рога. И это… почти как трон.
Трон, на котором не правишь, а… смотришь. На мир. Вверху, внизу. Всюду. Он не твой. Просто ты — его часть.
Дракон заскользил вдоль потоков света, отираясь о темное днище корабля, и по бокам Ис защекотали булькающие потоки воды, и она даже едва не рассмеялась… Морской змей будто говорил: просто лети с ветром, с потоками воды и моря, просто… живи. Она зажмурилась — так вот оно как: не сопротивляться, не приказывать, а довериться. И быть.
Из соленой воды они вырвались резко, высоко, в воздух, как на крыльях. Впрочем, у дракона они были, и кто знает, не мог ли он на них и летать… Ис не смотрела: она видела гораздо больше сейчас. Даже отпустила рога, обнимая шею дракона только ногами, раскинула руки в стороны. Она чувствовала, как в легкие ворвались ветер и воздух, а в лицо уткнулись солнце и свет… Медленно, почти ласково, дракон развернулся и… замер над палубой, на которой уже собралась вся взбудораженная команда: как же — они снова профукали свою императрицу! И в этот момент, увидев выражения их лиц, она… засмеялась.
Настояще, звонко, дерзко — как девчонка, а не императрица. Вот это солнце, подбирающееся к закату косым светом… Облака, которые кажется, можно поймать в ладонь, если подпрыгнуть хоть чуточку выше… Мачты, скрипящие так близко, что хоть прыгай и лети по вантам, как матросы, которые на них застыли с перекошенными лицами.
А прежде у нее горло перехватывало. А теперь она была выше. Была глубже. И нечего больше бояться.
Вот что значит лететь с ветром, да?
У Фальке отпала челюсть. Барти сидел на палубе, потряхивая головой. Риньи, совсем мокрый, хмурился и прятал улыбку. А Финтэ снова держалась за его локоть. Такая же мокрая. И босая.
Напротив, по ту сторону палубы, другой дракон — красный — так же взметнувшись в воздух, смотрел прямо ей в глаза. И за его… рога держался совершенно вымокший, как и она, Мир. И тоже не отводил от нее взгляда.
Сердце ее души. Душа его сердца.
Драконы опустили их на палубу одновременно. Будто внесли на руках. Они соскочили, босые, не обращая внимания на последние столпы брызг, на приближающийся порт. Подбежали друг к другу, сияя взорами, в шаге остановились, будто страшась дотронуться чуда.
Возможно, это все Сваль со своим пророчеством… Это словно какой-то момент истины.
— Ура принцу Астельмару и императрице Исмее!
Неизвестно, кто крикнул это безумие, но судно наполнилось свистами, летающими шапками, криками и гомоном, топотом…
А она видела только его. И улыбалась смущенно.
Гупо подтолкнул принца сзади, а ее — кто-то из сирен…
— Отдать паруса!
Они столкнулись нос к носу.
Паруса упали, и тут же в них ворвался вечерний бриз. Они тоже были не то алыми, не то багряными… У Тильды была такая сказка в детстве. То-то она удивится там, на берегу.
— Ура принцу Астельмару и императрице Исмее!
И с вант, и с палубы… «Армия» чествовала своих командиров. Она их совершенно точно признала, до остатка.
А на пристани толпился народ, показывал в них пальцами. Гвардейцы смешались с цветной разношерстностью приморского рынка, знать — с простолюдинами.
Мир прижался своим мокрым лбом к ее мокрому лбу. Опальный принц, казалось, не верил счастью, которое распирало его теперь?
— Мьне кажьется, я сплью, Исми. Ти тольйко пасмотрьи… Корабьл в закатних лучьях… Алие рубахи. Сьирены и дракони, что ниряют вокьруг… Ни одна эскадра не осмелится нас тронуть… Тангара, Мирахан, Импьерия… всье заодно, по ету и по ту сторону гор, и морья… Пророчьество сбилось, то самое, за которое отдальи жьизни Хнор и Лея. А я смейалсья тогьда, када она мьне рассказивала, представльяешь?!.
Ис ласково провела рукой по его щеке. Бедный, бедный принц… Он поймал ее, поцеловал в самую ладошку. И неприлично долго не хотел отпустить.
— Тебе не снится… Мы… плавали с драконами…
Конечно, он был прав, хотя слишком уж романтично и пафосно. На деле все это — досконально продуманный — почти досконально — расчет и план, стратегия. Политическая игра. Ради людей, народа — это да. Ради благополучия всех, насколько это возможно.
Но — не полет благородной идеи и ветра. Скорее… они летят не туда, куда ветер дует, но используют его, чтобы долететь туда, куда решили, что нужно… Просто поднимают алые паруса…
А драконам и сиренам любопытно. Риэн сама сказала, Финтэ и Нарви тоже. Они здесь только сегодня. А Сваль… просто знал, что так случится однажды. Шила в мешке не утаишь. Да и Мир говорил совсем недавно: это всего лишь непреложная истина.
Да, эмоции зашкаливают — куда без них — сердце так и скачет зайцем, и тоже хочется крикнуть «это судьба!», но… когда эмоции пройдут, останутся голые факты. О том, как они взяли Мирахан в эту ночь.
К тому же, они его еще не взяли.
Они сейчас сами как толпа. Которая поверит во все, что ей скажут. И если не придут в себя — не возьмут. Даризан использует всю эту эйфорию против них на раз чихнуть.
Но он такой искренний сейчас. И ей так хотелось хоть на момент тоже забыть о расчетах, ведь не этому ли хотел научить ее зеленый дракон?.. И она не стала его переубеждать.
А драконы и вправду ныряли по обе стороны, взрывая волны, обдавая солеными брызгами и… будто подмигивая древними, как жизнь, хитрыми глазками. Исчезая и появляясь вновь, и полупрозрачные, мелкие крылья, как у бабочек, сказочно трепетали, а бороды их и гривы развевались морской травой, как и говорила Иери, как и прочувствовала она сама только что…
И закатный свет играл на шафране рубах их отряда. Который несся на всех парусах. Брать сердца мираханского города.
И они стояли, лоб ко лбу… И улыбались в этом всем хаосе.
— Мне жаль…
— Почьему?
— Что это все случилось с тобой.
Ведь это для нее — всего последняя неделя. Для него это — вся его жизнь.
Мир покачал головой.
— Если би нье они… я би нье начал искать, нье нашол тибья, не нашьел решьение, льюбовь, исцельение, надьежду… Исми! Ми би не стали историйей сьегодня, ти это понимайешь?!.
— Исми?..
— Очьень мило звучит. Как ти, — он легонько щелкнул ее по носу, и даже в ушах будто бы «дзынь!» прозвучало.
Ис рассмеялась также тонко, как этот воображаемый хрустальный звон.
— Мы входим в порт… Мне надо переодеться… Нельзя вот так… Что из меня за императрица… — она с нервным смешком кивнула на свой испорченный, просвечивающий от мокроты костюм.
— Нье хочью тибья отпускать…
— Придется… Сердце моей души.
Она сказала это, и даже, подняв лицо, смело чмокнула его в нос. Покраснела и сбежала.
Пришла в себя, лишь закрыв дверь каюты за собственной спиной. Что она только что сделала?.. Что это…
Прижала ладони к щекам. Хорошо, что здесь нет фрейлины Тиа…
А если бы и была. Она — императрица. Она может быть тем, кто она есть… Влюбленная… Мятежная… Взмывающая к солнцу…
Она только что плавала с драконами, морской медведь раздери ее туфлю!..
И целовала принца.
И вся команда орала «ура» в их общую честь.
Да это не он спит, это их общий сон…
Ис тихонько завизжала и пустилась в пляс.
— Бросить якорь! — донеслась команда Риньи с мостика.
— Капьитан, ми можьем подойтьи побльиже? — попросил Мир. — Я хочью обратьиться к льюдьям с речью прьямо отсьюда.
Риньи посмотрел на только что поднявшуюся на мостик Ис. Она кивнула. Поправила неловко свернутые в небрежную прическу волосы.
— Пойдьем, — схватил Мир ее за руку и побежал с трапа, через всю палубу, прямо на нос.
— Что ты делаешь?.. — засмеялась Ис, когда он подхватил ее за талию и поставил на маленький настил у основания бушприта.