Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 75)
Суетливое движение, и лицо с седыми волосами оттеснили с первого плана другие два…
— Ис… — за плечо ее встряхнула черная маска и такие же кудри, непокорно торчащие в стороны.
Тильда.
А светлая взъерошенная шевелюра рядом с Тильдиной принадлежала, конечно же, Барти Блэквингу.
— Ис… ты слышишь нас?
— Спокойнее, спокойнее, не трясите, — вмешался первый голос, и лицо трескучего старика снова появилось третьим пятном. — Она едва пришла в себя.
— Она поправится? — переживал Барти, пока лекарь снимал его пальцы с ее плеч.
По памяти призраками бродили какие-то обрывки сцен… Голубой свет, подводная пещера и драконы, улыбающиеся в бороду, безумная пикканта на площади Мирахана среди алых рубах и крепкие объятия…
— Я вам сразу говорил, что поправится, молодой человек. Но вы же старого друида не слушаете.
— Да потому, что старый друид умом давно тронулся!
— Мне уже лучше… — крякнул сконфуженный упреком Барти голос.
А потом был еще поцелуй на пирсе… И прошило мурашками аж до пальцев ног… О, у нее есть ноги. Ис пошевелилась, потому что казалось, будто непременно надо было проверить, что они есть.
— Слышу, — проговорила она одновременно и сама удивилась: собственный голос прозвучал словно со стороны.
А в спине стрельнуло, когда она поднималась с подушек. До молний перед глазами.
Старый друид — это Таурон.
— Ах, Ис, ну ты нас и напугала… — из тумана донесся голос Тильды.
В этом тумане она вдруг ярко увидела взрыв дирижабля над озером. И алое, алое, алое… Всюду алое. И лицо Миразана над ней, и потом он берет ее на руки и куда-то несет… И всюду алое. И даже он сам… От костюма до струйки на виске…
Ахнула, тут же закрывая ладонями рот. Тело начало трясти, будто это снова взрыв…
— Тихо, тихо… — прошептал над ухом кто-то, склоняясь, обнимая, защищая…
— Мир?.. — со слезами вцепилась Ис в обнявшую ее руку. — Мир, это ведь ты?..
Объятия замерли. Как страшно не видеть ничего.
— Это Барти, — сказала Тиль сбоку. — Блэквинг, а ну-ка дай мне нашу императрицу сюда…
— Я ее телохранитель, — обиделся Барти, но отпустил.
Ис не успела замерзнуть, потому что тут же оказалась в объятиях Тильды. Та спрятала ее голову у себя на груди, покачивала, как ребенка и приговаривала:
— Все в порядке, не бойся… Мир тоже жив… Он отправил тебя сюда, в безопасное место… Чтобы ты не пострадала. А он… теперь ему есть, чем заняться.
От Тильды пахло чернилами. И у нее на груди было спокойно. Ис шмыгнула носом. А потом разрыдалась, цепляясь за ее рубаху и жесткие края корсета.
— Это… так… страшно…
— Тс-с, все уже закончилось… Таурон, Барти — выйдите, что ли?
Исмея их не видела — только слышала шаги. Но репутация, миссия — это все не существовало сейчас. Она даже забыла, кто она такая. Императрица? Что это значит?
— А он? А что он? Он меня… поцеловал…
— Я знаю.
— Нет, еще раз, потом… в переулке… и… признался.
— В любви?
Ис всхлипнула до глубины души.
— Не знаю.
Вытерла глаза рукавом и вдруг… начала видеть. Моргнула раз, два. Тильдина рука, корсетные ленты…
— Не знаю, — повторила она и уселась, продолжая хлопать веками и рассматривать комнату.
Простая деревянная комната с балками, поросшими паутиной. Стены тоже поросли не то плющом, не то мхом. В окно льется солнечный свет, и даже он… какой-то зеленый. Комнатка малюсенькая, только два табурета, узкая кровать, на которой они и сидят сейчас… Постель… серая. Хотя вроде бы чистая.
Пахнет чистотой. И совсем ничто здесь не пахнет Миром…
— Что… произошло? — вперила она в прорези сестриной маски взгляд. — Где мы?
Тильда усмехнулась и покачала головой, только хлопнув ее по плечу.
— Не зря Таурон твердил про пользу своего окуривания. И что ты просто перевозбудилась, ничего страшного.
Исмея мгновенно насупилась.
— Ничего страшного? — сложила она руки на груди, и те беспрекословно ее послушались. Ноги лежали согнутые в коленях где-то на сбитом покрывале. — Ничего страшного со мной не случилось, да? А восстание алых рубах? А полет на драконе под водой и над? А… — она прижала ладошки к вспыхнувшим щекам, — вот это все… с принцем?..
И поцелуй на бушприте вспыхнул так ярко, но тут же сменился тем, в переулке… в котором были боль, обида, отчаяние. Что она не поверила…
Исмея затрясла головой и, прячась в ладонях, снова зарыдала. Тильда лишь погладила ее по колену. Но не ушла.
И это она еще не упомянула покушение в переулке, убитого Эскада, взгляд которого так и стоит перед глазами, и переговоры с Даризаном, от которых бросает в бездну ледяных мурашек, и Мир, которого уводят, и выстрел на площади, и как дирижабль зацепился за дерево, и как она падает с обрыва, а Мир… «учьеный»… похищает ее, так гадко и победно обрезая веревку, по которой карабкается верный Барти.
«Я тебе не собачонка»…
Она рыдала и рыдала, пока в глазах не осталось влаги. Зачем она в него влюбилась?.. Зачем встретила?..
Тильда протянула платок.
— Чак мне говорил… — засмеялась она тихо, — что надо продуть нос… Иди сюда.
И обратно прислонила к своей груди, помогла высморкаться. Это было так унизительно. И так тепло…
Тиль подала стакан воды.
— Выпей, Ис. Полегчает.
Исмея сделала глоток. Прохлада потекла в горло блаженством. Еще и еще… Она обняла стакан, который тут же проткнул зеленый луч свеча из окна, и опрокинула в себя до дна. Облизала губы.
— Прости за истерику. Но твой Чак ошибался… Что мы все носим любовь в себе.
Ей хотелось повредничать. Даже не всерьез. Но было обидно. Что она просто «перевозбудилась». А вообще…
Тиль пожала плечами.
— Я не проверяла. А что, кто-то не носит, да?
Даризан не носит, как минимум. И… она. Ис закусила губу.
— Я… я не ношу. Мне правда лучше не чувствовать. Я ведь… отвратительная, Тиль… — с силой втянула воздух носом, чтобы только снова не расплакаться. — Обвиняла Мира, а сама… я так запуталась. Это он… — попыталась сменить тему, — отправил меня сюда, говоришь? Это что за место?
Тильда кивнула. Забрала стакан, отставила на тумбу. Встала, и по блесткам ее маски и корсета скользнул свет. Исмея только сейчас заметила, что кудесница их украсила одинаково. Она пусть и была сорвиголовой и жила как ей хотелось, но эстет из нее еще тот…
— Это мельница Хнора. Он сказал… что ты поймешь. Для меня просто водяная мельница.
Мельница Хнора. Ис поспешно соскочила босыми ногами на пол. Он был теплый, как странно… Мельница?.. Разве Хнор не ковал металл?.. Впрочем, что ему мешало еще и молоть зерно, верно? Тем более, если он ученый…
Прошлась по комнате, придирчиво приглядываясь к стенам, будто на них что-то можно было найти. Здесь жила та самая его первая любовь, получается. Лея. Повела пальцем по выщерблинам в дереве и наткнулась на оконной раме: «Л+М».