Кевин Джеттер – Прощай, горизонталь! (страница 8)
– Да-да, Най, знаю-знаю…
– Две сотни?! Да что ты со мной творишь, бога ради?
Бревис выставил вперед вторую руку, словно не хотел, чтобы клиент вцепился ему в горло.
– Най, это все, на что они согласились. Правду тебе говорю. Сначала даже не хотели брать твою запись. Тебя кто-то обставил.
– Кто-то – что?
– Кто-то уже продал инфу в «И-О» и урвал вознаграждение, полагающееся первооткрывателю. Двести долларов – стандартная плата для того, кто подтвердит подлинность сообщения. А тем, кто придет после тебя, Най, вообще уже ничего не заплатят.
– Двести баксов… – простонал Эккстер, чувствуя во рту едкую желчь.
«Это какая-то подстава. Сначала запись с ангелами, теперь вот…» Он огляделся. Лицо Бревиса парило перед глазами, накладываясь на обугленные тела, искореженные и почерневшие от взрыва стены, разорванную плоть Цилиндра. Жадность вынудила Эккстера первым делом заснять то разрушение, которому он стал свидетелем. За такие сведения платят – должны платить, – и много… Оказавшиеся дешевыми черепа издевательски ухмылялись.
– Что-то они там мутят, – произнес Эккстер теперь уже вслух. – Я на этом участке совсем один. Никто, кроме меня, не мог бы сообщить о выжженной зоне.
За исключением Гайер Гиро, напомнил он себе. Но она бы наверняка поделилась, если бы наткнулась на нечто подобное.
– И металл еще был горячий, когда я там оказался, – продолжил Эккстер. – После того… что здесь случилось. – Произносить название, которое ему прокричал во сне скелет, язык не поворачивался. – Никто не мог меня опередить. «И-О» просто зажилило вознаграждение первооткрывателю.
– Ну-ну, ладно тебе. – Голос Бревиса снова стал профессионально-утешительным. – Все так и есть, и мы с тобой это знаем. Но что дальше-то? Хочешь портить отношения с «Ищи-и-Обрети»? Так тебе еще с ними работать. Решили поскупиться – ну и бог им судья, стерпи. Все равно ни от кого другого ты даже таких денег не получишь.
– Просто какой-то хренов заговор. – Эккстер закрыл глаза, но лицо Бревиса не исчезло. – Твари.
– Бери деньги, Най.
Эккстер сбросил вызов и вернулся к «Ищи-и-Обрети». Голос оператора звучал самодовольно:
– Ну что, двести и по рукам?
– Ладно, валяй…
«Да пошли вы…» Эккстер сбросил координаты участка и отключился. Даже не стал проверять, появились ли средства на счете.
Не сразу, но присутствие духа к нему вернулось.
– Не дождетесь, – бросил он ближайшему гадко скалящемуся черепу. – Возможно, скоро, но пока еще нет.
Вообще-то говоря, день уже прошел не впустую. Две тысячи за спаривающихся ангелов, еще две сотни (вот твари!) за это место… Бывало и хуже.
– У меня, в отличие от вас, все впереди.
По белой кости в поисках остатков того, что не сгорело, ползала муха.
Эккстер потянулся к отброшенному пистолету, и в памяти всплыло содержание сна. Да-да, так все и было: жуткий лектор, дыра в макушке, чернота внутри. Вот только к чему?.. Эккстер поднялся, снова ощущая в кармане куртки надежную тяжесть, и направился назад к наружной стене; даже в вечерних сумерках тени она была светлее, чем уничтоженный коридор. Подошвы сапог (питоны убраны, ведь на горизонтали они без надобности) вздымали облачка серой пыли.
У распотрошенного края лежал скелет, чье белое лицо Эккстер первым заметил в видоискатель. Он перешагнул через мертвеца – тот будто хотел зацепить Эккстера за щиколотку, но не мог, – и в последний раз оглянулся. Гарь так до сих пор и не выветрилась.
Вечная история. Кретины несчастные – погибли, по сути, ни за что, за каких-то двести баксов. Безграмотные механики, живущие вдалеке от верхушки Цилиндра – почти дикари, – заключили сделку с «Мертвыми внутри» (после кошмара Эккстер наконец осмелился произнести это название про себя), за что и поплатились. Вечная история. Даже если думаешь, что уж у тебя-то будет иначе.
Понять бы только, как они до этого дошли.
Как долго они раздумывали, сколько обсуждали в обеденных перерывах на фабрике по производству деталюшек – сначала шепотом, а затем и в полный голос, когда весь сектор был в деле? Что «Мертвые внутри» пообещали им? Золотые горы? Нечто невиданное? Ответы на вопросы, что бродят по тайным тропам в беспросветной тьме недр Цилиндра да являются в кошмарах? Как поддерживали связь? Перешептывались через толстые герметичные стены глубоко внутри? Перехватывали сигналы Проводного синдиката? Были это бегущие строки на терминалах или скрученные записочки, которые всплывали в туалетных бачках: корявый почерк, растекшиеся липкие чернила?..
«Вы так мудры и благородны, дорогие люди, – говорили „мертвяки“. – Так умны и хитры. Но вы обмануты старой ложью, клеветой в адрес ваших настоящих друзей. Пустите нас к себе, и мы дадим вам все… все…»
«Всё», – подумал Эккстер, глядя вглубь коридора, где закопченные стены сливались с темнотой. А что это – всё? Кто знает?.. Без сомнения, разнообразные диковинки довоенного производства; «Мертвые внутри», по общему убеждению, унаследовали эти технологии. Чудеса из чудес, сокрытые в сердцевине здания. Или, может, интерес бедолаг с горизонтали возбудил просмотр той самой записи Опта Коддера с мертвым газовым ангелом? Ведь считается, что ангелы – это продукт неких военных генетических разработок, что их вывели для какой-то ныне непостижимой стратегической надобности, забытой, как и все связанное с теми древними событиями. Возможно, сами «Мертвые внутри» – потомки одной из воюющих сторон. Допустим, Война… Удар вражеского – или их собственного – оружия… каким-то образом их изменил… загнал в самые глубины Цилиндра… откуда они теперь нашептывают всякое тем, кто еще способен выносить свет…
«Пустите нас. Почему вы позволяете помыкать вами тем, кто наверху и кто обманом присвоил все те блага, которых вы заслуживаете? Мы вам поможем… просто пустите нас к себе…»
По телу Эккстера пробежал озноб. Надо же было так себя накрутить. Ему представилось, как обитатели сектора, еще с мясом и кожей на осклабленных черепах, выкручивают тяжелые болты, разрезают толстые стальные пластины, прорубаются сквозь барьер, отделяющий их от темной сердцевины Цилиндра. Решимости им придавало единодушное решение, принятое собранием сектора… или же вспышка общей, распространившейся, как пожар, жадности.
Что ж, их ожидал неприятный сюрприз. Интересно, было ли у них время подумать: «Кажется, где-то мы просчитались. Но где?»
Ну, хотя бы любопытство удовлетворили. Увидели, что вообще из себя представляют «Мертвые внутри»: жабы с самоцветами во лбу, создания из чистых лучей света, золотоволосые детишки с безжизненными глазами… Эккстер перебрал в памяти все детские страшилки. Он-то, по крайней мере, их слушал, а здешние недоноски – нет. И вот к чему это привело.
Эккстер снова окинул взглядом выжженный сектор; в ноздри ударило гарью. Ухватившись за выгнутый наружу металлический зубец, он подтянулся и вернулся на вертикаль.
Сумрак сменился ночью. Прежде чем разбить походный бивак, Эккстер отъехал от зоны бедствия так далеко, как успел до темноты.
И даже с нескольких километров он видел загнутые металлические края, острыми клыками метящие в звезды.
А в остальном все было тихо. Он лежал в надежно закрепленном биваке, закинув руки за голову и чувствуя, как внутри разливается тепло от регидрированного пайка. Пасущийся в нескольких метрах «нортон» собирал хоботками растительность со стены. «Чаша моя преисполнена – ну или почти наполнена до краев», – думал Эккстер, задумчиво почесывая живот. Странный вышел день: прибыль оказалась меньше, чем должна была, но на балансе все равно плюс. Желудок согласно заурчал, вторя гуду конверсионного бака мотоцикла.
Над головой, в стороне от стены, темно-серебристый круг – это Малая Луна огибает Цилиндр, подсвеченная отблесками с верхнего уровня и тонкими ленточками вечно светящихся Линейных ярмарок. Эккстер оставил приемник включенным и наклонил голову, ловя слабый отзвук бесплатной станции. По проводку в его палец, а затем в ухо тоненькой струйкой текла древняя музыка – «Песни любви» Брамса и «She Don’t Know My Mind, Part Two» кого-то (или чего-то?) по имени Тампа Ред[3]. Между композициями крутили рекламу: вербовочные призывы «Массы хаоса» с обещанием подъемных (вспомнилась удивительная вера Гайер в успех «массовиков»), пополнения в каталогах «плати-и-смотри» (возможно, уже с записью спаривающихся ангелов)… Эккстер не вслушивался. По крайней мере старался, хотя перед глазами то и дело возникали цифры на фоне яркого неба.
– Так вот, гляжу я в окно и, значит, вижу…
Эккстер не обращал внимания на едва ли человеческий голос, вибрирующий на стыке челюстей. Потянувшись за голову, он взял камеру (после удачного утреннего происшествия он держал ее под рукой) и бережно положил к себе на грудь. Как будто запись внутри архива из реальной плоти и крови и ее можно коснуться.
– …человека, на четвереньках, и он так… так мило… мило-мило подползает…
«А, чтоб вас всех… Я заработал сегодня или нет? Могу себя побаловать, в конце концов», – подумал Эккстер. Как еще мотивировать себя продолжать? У каждого в мозгу живет пятилетний ребенок… Впрочем, Эккстер сам не мог решить, верит он в это или нет. Пока торгуешься с собой, о подобном лучше не задумываться. Он и без того знал, чего хочет. Поерзав во вдруг ставшем тесном гамаке, он отключил бесплатную станцию, прежде чем оттуда донесется что-нибудь похуже доисторического Тампы Реда.