Кевин Джеттер – Прощай, горизонталь! (страница 6)

Гайер что-то ему отвечала, только он не слышал. Ее голос полностью заглушили его собственные мысли. «Сейчас для меня гораздо важнее…» Деньги, вечно деньги. У «Массы хаоса» их, конечно, до хрена, ведь они самые крутые и безжалостные из ныне действующих военных племен, да и дальновидные политики в придачу, заключившие множество хитро взаимосвязанных союзов и договоров со всеми прочими крутыми племенами. Теперь они единым фронтом решили выступить против «Зияющей амальгамы», вот уже как много поколений переставшей быть военным племенем, которым начинала. «Амальгаму» сейчас интересовали только политические интриги и борьба за власть, а также непомерные поборы с ведущих агентств верхнего уровня вроде «Ищи-и-Обрети», Проводного синдиката и консорциума Малой Луны. Вот где реальное бабло крутится. Настоящие реки, питающие легионы наемников, корпус дипломатов и разведчиков, громоздкую придворную махину и весь тот пафосный декаданс, в котором племя пребывало. «Реальное бабло», – снова и снова крутились в голове кажущиеся осязаемыми слова. Выжать из этого потока хотя бы несколько грошей – и будет счастье. Господи, да большего и не надо. Даже много не надо. Просто чтобы хватало. И гроши есть гроши, кому бы ни шел остальной капитал.

– …Вот почему я это сделала, – наконец донесся до него голос Гайер.

– Сделала что?

Он потряс головой, вырываясь из забытья. Гайер вздохнула.

– Продала все свои активы в «Амальгаме»: привилегированные акции, опционы, голубые фишки – и перевела средства в «Массу».

– Господи…

Даже со второго раза Эккстер не смог поверить своим ушам. А ведь она серьезно! И речь не об убеждениях, а о деньгах. Мечтать о «светлом будущем», когда какие-нибудь благородные, закаленные в битвах воители сбросят манерных скользких политиканов с Олимпа, – это одно дело. Вообще, Эккстер давным-давно решил для себя, что Гайер слегка того (в безобидном смысле), раз продолжает кататься и работать на забытых богом пустынных участках стены. Но чтобы взять все свои сбережения и поставить на сказочную мечту… Эккстер покачал головой, присвистнув сквозь сжатые зубы. Да уж, а он считал ее умнее. Вот так и обманываешься в людях.

– Ладно, пора срываться. До скорого.

Он поднял глаза. Гайер стояла в полный рост, и Эккстеру пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Она развернулась и перпендикулярно стене зашагала к своему транспорту.

Усевшись на «индиан», по-прежнему смотрящий лобовой фарой строго вверх, Гайер со знакомой ухмылкой произнесла:

– А как же поцелуй на прощание, Най?

Он знал, что ей нужно на самом деле и что поцелуй – лишь предлог. Гайер встретила Эккстера, когда он едва-едва вышел на вертикаль. Видела, как он до побелевших костяшек цепляется за тросы, прижимается грудью к стене, будто распластанный паук, с натянутыми во все стороны питонами. Гайер тогда пожалела его, дала ему кое-что… А теперь хочет посмотреть, есть ли прогресс. Проверяет. Эккстер сглотнул вставший в горле ком и вылез из гамака.

По вибрации в коленках он почувствовал, что питоны его сапог впились в стену. Затем Эккстер выпрямился, стоя строго перпендикулярно облачной завесе внизу. Для равновесия – еще один поясной тросик, но это не зазорно. Главное – идти и не задумываться. «Идти и не задумываться», – повторял он себе. Только и всего. Питоны натянулись, когда он поднял ногу, а затем часть отцепилась и устремилась вперед, чтобы зафиксироваться в новых упорах. Только и всего…

Только и всего. И вот Эккстер с бешено колотящимся сердцем уже стоял возле «индиана». Но он дошел. Быстро взглянув на узкое лицо Гайер, он наклонился и поцеловал ее.

Он почувствовал легкое прикосновение ее ресниц и как она повернула голову. Отстранившись, Эккстер оглянулся посмотреть, что она там увидела.

Одной рукой он вцепился в ближайший транзитный кабель; сухожилия на запястье натянулись подобно питонам. Нисколько не таясь, он держался, чтобы не упасть.

Снова опустив взгляд, он заметил, что Гайер улыбается. Она повернула ручку газа, и двигатель «индиана» закашлялся, оживая.

– Береги себя, Най. – Она подмигнула. – Увидимся как-нибудь.

Эккстер еще долго слышал стрекот двигателя, даже когда «индиан» и его седок умчались далеко вверх и скрылись за левым поворотом. Очередная поездка, очередное дело. Вцепившись в кабель уже обеими руками (теперь-то на него никто не смотрел), Эккстер прижался пылающей щекой к холодному металлу, лишь немногим более холодному и жесткому, чем лицо и губы той женщины.

Перед тем как закончить сборы, Эккстер вышел в сеть и связался с «Ищи-и-Обрети». Малая Луна, обращающаяся вокруг Цилиндра, наконец выплыла серебристым ногтем из-за левого края здания. Этой поверхности достаточно для передачи аудиосигнала, и так даже дешевле. Эккстер моргнул, активируя трансивер.

– Обновление предыдущего запроса. – Эхо от собственного голоса вибрацией отдавалось в челюсти. – Поиск текущего местоположения. «Хулиганский комбайн». Военное племя. Степень точности снизить до… э-э… двадцати пяти процентов.

Старая хитрость, которую он перенял от более опытных фрилансеров. Если при первоначальном поиске местоположения задать достаточно высокую степень точности – процентов семьдесят пять или выше, – то на дальнейших обновлениях можно будет сэкономить. Ты все равно окажешься достаточно близко к цели, чтобы дальше уже обшарить сектор самостоятельно. Хотя двадцать пять – это, конечно, нижний предел.

Поисковое агентство принялось анализировать релевантные факторы: предыдущее подтвержденное местоположение, скорость и направление движения, стратегия налетов. «Комбайн» еще не достиг того уровня (и достигнет ли?), когда заводят собственную пиар-службу, публикующую сведения о местоположении, вербовочных пунктах и прочей мишуре, которая отличает крутых игроков. В противном случае Эккстеру достаточно было бы просто связаться с пиарщиками.

При точности в двадцать пять процентов поиск длился недолго. В голосе, диктовавшем координаты, Эккстер отметил – или вообразил – снисходительный тон.

– Что ж, – произнес Эккстер, словно обращаясь к «нортону». Больше никого на пустынной стене не было.

Он отсоединил кабель трансивера от запястья, сложил тарелку антенны и убрал устройство в коляску. Когда он залез на мотоцикл, питоны сапог спрятались в гнезда, а вокруг на поясе защелкнулся ремень безопасности. Эккстер взялся за руль и посмотрел вниз вдоль отвесной стены. На мгновение его замутило.

– Ну, погнали.

Он ехал несколько часов и остановился, когда тень от мотоцикла вытянулась до самого горизонта. Солнце пекло прямо в затылок, рассеченное верхней кромкой Цилиндра. Еще немного чистого света, а затем солнце достигнет зенита и утренняя сторона погрузится в глубокую тень. Вечерняя же сторона, наоборот, проснется, кто бы там ни водился и по каким бы неведомым кабелям ни перемещался. Эккстер привстал на подножках, чтобы слегка расслабить затекшие мышцы; ягодицы ныли от усталости. А облачная завеса, казалось, даже не приблизилась.

Тем не менее темп хороший. Транзитный кабель, за который цеплялись колеса «нортона», насколько хватало глаз был не занят. Чуть впереди он расщеплялся на паутинку более мелких, а те дальше терялись в облаках. Еще несколько километров (Эккстер огляделся, прикидывая свое местоположение), и можно будет отстегнуться от троса и забрать влево. Поперечные поездки всегда были медленнее. Впрочем, до «Комбайна» оставалось уже немного. Даже если не получится отыскать племя до темноты сегодня, завтра точно удастся.

Эккстер снова уселся в седло и завел двигатель. Дневная поездка вышла хорошей, к тому же почти закончилась. Все-таки ангелы, помимо прибавки к балансу, оказались добрым предзнаменованием. Символ свободы. Именно поэтому и становятся фрилансерами. Ну, если забыть про перспективу голодной смерти. Эккстер отпустил сцепление и снова покатился, набирая скорость, вниз по стене.

Он заметил тени где-то в полукилометре вправо от собственного вытянутого силуэта. Свет таял; солнце скрылось над верхней кромкой Цилиндра уже на три четверти. Пока не наступили сумерки, еще можно успеть добраться до источника теней.

Едва Эккстер заметил торчащие наружу зазубренные металлические края, он сбавил ход «нортона». Сердце, наоборот, заколотилось быстрее. В проеме, едва видном за металлическими зубцами, царила кромешная темнота.

«Все это очень плохо, Эккстер. Развернуться бы тебе… и гнать подальше», – раздалось в голове предостережение, когда он остановил «нортон» на краю разрыва. Кусок стены, раскуроченный и почерневший, уходил в небо и закручивался вокруг себя вровень с головой Эккстера. Край выглядел таким острым, что если бы на него случайно занесло ангела, то раскроило бы пополам.

«Гони отсюда немедленно!» – требовал внутренний голос. Все эти поля сражений, холодные и заброшенные отголоски побоищ прошлого, когда-то сотрясавших здание, вызывали у Эккстера невнятную тревогу. Он не знал, что перед ним: на некоторые пустынные сектора не было ровным счетом никаких данных, только знаки вопроса, а «Ищи-и-Обрети» возвращало потраченные средства. Находились и те, кто наживался на подобных местах: древние поля боя, расположенные близко к густонаселенным горизонтальным уровням, привлекали отдельных туристов. Впрочем, на чем только народ не наживался. Эккстер услышал завывание ветра среди кривых зубцов и поежился. Такую воющую, заунывную ноту могла издавать голодная птаха. Хрен тебе, а не здоровый сон, способствующий бодрости и продуктивным деловым переговорам. Лучше валить. Заночевать где-нибудь, желательно подальше отсюда.