Кевин Джеттер – Прощай, горизонталь! (страница 33)

«Какой же все-таки ребенок», – подумал Эккстер, видя, насколько легко удалось развести ее на хвастовство. Вот к чему приводят «прогулки по проводам», как она их называет, – когда твое время уходит на баловство в лабиринте из электросхем. Герметичный мир вечного детства, как у Питера Пена. Все на вертикали и горизонтали знали об этом микрокосме по ту сторону панели подключения. Попасть туда – пара пустяков: достаточно принять негласное приглашение «пойдем поиграем» (тоже ребячество, кстати). Однако всегда был риск совсем «потерять голову» – и провести там остаток дней, когда твое тело становится лишь физическим придатком, а от личности остается лишь баловство в сети да поиски веселья среди электронов.

– Так вот в чем хитрость, да? – Полный бред, если вдуматься; девчонка, видно, совсем ку-ку. – И как же ты это проворачиваешь?

Нужно было вытрясти из нее побольше: например, как она попадает со стены внутрь и все такое прочее, – и двигаться вперед.

Лицо Фелони расплылось в самодовольной ухмылке.

– Беру и проворачиваю. Главная хитрость в том, чтобы заманить человека поближе к полностью подконтрольному мне разъему, а потом – оп! Взять вот это тело. – Она ткнула себя большим пальцем в грудь. – Оно не мое. Ну, сейчас – технически – да, но это не мое основное тело. У меня таких около дюжины, спрятаны в разных местах Цилиндра. Приходится скакать из одного в другое – делать обход, иными словами: накормить, помыть и так далее. Это тело – мой единственный вечерник. Я долго ловила его на старинную, довоенную музыку, которую достала из взломанного архива. Зациклила запись и стала проигрывать ее через разъем с аудиовыводом. Видимо, раньше он входил в систему гражданского оповещения. Я много дней сидела и караулила, притаившись в сети. Ждала, пока кто-нибудь не окажется рядом, услышит музыку и наклонится поближе к разъему. Уже собиралась бросить эту затею, когда вошла она. И как только она наклонилась – я выскочила и схватила ее. Теперь она моя.

Стремная хрень, причем неважно, правда это или нет. Подчинить холодным проводным сигналом чужую живую и теплую плоть? Если девушка на такое способна… Как хорошо, что это все выдумки. Впрочем, Эккстер свое неверие постарался не показывать.

– И что с ней случилось? С той, кто прежде занимал тело?

Фелони пожала плечами.

– Умерла? Не знаю. Когда захватываешь контроль над чьим-то телом, нужно сначала немного освоиться и выкурить прежнего хозяина. А куда он потом девается – хрен знает.

– Хорошо, но зачем тебе дюжина?

– Сказала же: я одиночка. Мне не нужно, чтобы кто-то путался под ногами. Кроме того, так я получаю физический доступ к своим панелям подключения, а через них – к нескольким крупным участкам, целым подсетям, всей проводной сети. Могу включать и отключать тела, когда захочу, чтобы никакая шавка не влезла туда, пока я не смотрю. Вздумай я провернуть свои дела с одним телом, мне бы пришлось ходить по всему зданию. А так у меня дюжина тел в дюжине мест – могу переноситься из одного в другое, задерживаться ровно на столько, сколько нужно для бытовых дел, потом перескакивать дальше. Сокращает время перемещения до нуля, а значит, дает возможность успевать остальное.

Ее улыбка стала хищной.

– Да уж, могу представить.

До Эккстера наконец дошла вся бредовость их разговора. Он висит на стене в миллионе миль от дома, на волосок от гибели, его по пятам преследует беда, да не одна, а он беседует с какой-то сбрендившей девчонкой, утверждающей, будто способна менять тела как перчатки. Вообще, с тех самых пор как Эккстер провалился сквозь облака, все стало неправильным. «А что, если я так и не вернулся? – естественная мысль, когда все вокруг слишком странное. – Может, я по-прежнему падаю, а мне это чудится? Сейчас открою глаза, и…» Он закрыл и открыл глаза, но девушка никуда не делась.

– Ну что ж… теперь, полагаю, ты заберешь мое тело? Добавишь в коллекцию, так сказать?

Фелони посмотрела на него и скривилась.

– На кой ты мне сдался? Не льсти себе. У меня в этой местности уже есть тело: оно перед тобой. За телами ведь следить нужно. К тому же меня интересуют только молодые тела в хорошей форме – не то что твое, и вдобавок женские. Зачем мне возвращаться в уродливое мужское тело? У меня было такое для начала, и я с радостью от него избавилась.

И снова какая-то дичь. Ладно, Эккстер достаточно ее послушал, настало время узнать что-нибудь полезное.

– Ладно, раз уж ты все равно здесь, не подскажешь…

Однако Фелони уже с обезьяньим проворством карабкалась вверх по тросу. На полпути она обернулась:

– Прости, приятель, куча дел. Может, навещу тебя еще разок.

За несколько секунд она добралась до лаза в стене и скрылась внутри. Эккстер недолго посмотрел ей вслед, потом покачал головой и продолжил свое неспешное восхождение.

12

Даже в темноте Эккстер заметил, как к нему подползает загадочная фигура.

Когда совсем стемнело, а руки и ноги окончательно свело, Эккстер потуже подтянул питоны, устраиваясь как можно ближе к стене, и уснул – точнее, сделал вид.

Он предполагал, что таинственный благодетель, оставивший ему хлеб, появится снова, едва солнце скроется за облачной завесой. Всю дорогу Эккстера не покидало ощущение, будто его кто-то преследует. Нет, не сумасшедшая девчонка: у нее, похоже, действительно хватало забот. И не мегакиллер «Массы хаоса». Этот, если б сумел учуять Эккстера, пулей преодолел бы остаток пути, после чего превратил бы свою жертву в мокрое место. Так что оставались либо какие-нибудь жуткие коты (если такие в округе водились), либо тот, кто приносил еду. Эккстер, по крайней мере, надеялся на второе. После усиленного дневного перехода он опять умирал с голоду.

Голод и общее безумие происходящего обострили его чувства до предела. Эккстер слышал чье-то приближение: тихие металлические щелчки, царапанье о стену. Он закрыл глаза и затаился.

Эккстер ощутил движение воздуха. Дыхание, тихое и спокойное. Вот оно уже совсем рядом…

Он резко вывернулся, одной рукой обхватил незнакомца за пояс и подтянул к себе. Тот тяжело охнул, отчасти от удивления, отчасти от того, что Эккстер боднул его в живот.

– Ах ты ж!..

На голову Эккстеру обрушился тяжелый удар. Ослабив хватку, он опал на питоны.

Луч фонарика ударил прямо в лицо. Эккстер прикрыл глаза рукой. Из-под ладони он увидел тускло подсвеченного отраженным от стены светом мужчину.

Тот распрямился, хрипло дыша.

– Гос-споди… – Он откашлялся. – Такая, значит, у тебя благодарность? Вот и помогай после этого людям.

Эккстер разглядел узкое угловатое лицо и длинные, почти паучьи лапы, одна из которых сжимала фонарик – на манер дубинки, если вдруг Эккстер снова нападет.

– Как гостеприимно. – Мужчина осторожно пощупал себе ребра. – Чуть не убил, блин.

Теперь Эккстер увидел, что руки у незнакомца вполне обыкновенные, но к предплечьям прицеплены веерообразные крюки, торчащие дальше пальцев. Не металлические, а из чего-то черного, вроде резины.

– Прости. – Эккстер потряс головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. – Но ты первый решил ко мне подкрасться.

– Конечно, а как иначе? Я ожидал такой реакции. Вы, утренники, одинаковые – чуть что, сразу в драку лезете.

«Вы, утренники». – По одной этой фразе все стало понятно.

– Ты здешний?

– Коренной. Зовут Сай. Вот, подумал, ты не откажешься.

Сай покопался в перекинутом через плечо рюкзаке и извлек оттуда еще одну плоскую лепешку. Эккстер принял хлеб и отломил кусок. А перед тем как отправить его в рот, спросил:

– Почему?

– Что – почему? Ты про еду? Да просто догадался, что она тебе нужна. Раз ты оказался тут в таком виде. Не хотелось смотреть, как ты загибаешься с голоду без возможности вернуться на свою родную сторону. – Он достал из рюкзака пакет с водой и отпил, а остальное отдал Эккстеру. – Это было бы жестоко. Да и вообще вся ситуация так себе. Я к тому, что, если ты и правда хочешь пересечь здание насквозь, у тебя должны быть хоть какие-то шансы.

Эккстер прожевал еду и проглотил.

– А ты откуда об этом знаешь?

Сай пожал плечами.

– Я много чего знаю, например кто ты такой и откуда. Если на то пошло, я знаю о тебе гораздо больше, чем ты обо мне и о том, что здесь творится. Тут, понимаешь, все сводится к глубоким психическим различиям в менталитете, увеличенным отражением выступает Цилиндр. Утренняя сторона – это свет, кабели, постоянное движение; здесь же полутень, задумчивость и знания. Все неспешно и уныло.

Ясно. Еще один псих. Вечерняя сторона, похоже, кишит ими. Хлеб, впрочем, ничего.

– И не надо так на меня коситься, – прочитал Сай его мысли. – То, что ты не понимаешь, о чем я толкую, лишь еще раз доказывает, что ты настоящий утренник.

– Пускай, – проговорил Эккстер, доедая половину лепешки. – У меня нет времени на пустопорожнюю болтовню. Проблем до кучи.

– Это так, да. Я слышал твой разговор с агентом. Подключился к линии. Надеюсь, ты не в обиде. Не завидую тем, за кем гонится мегакиллер. Этих чудищ специально создавали быстрыми. – Сай почесал себя одним из прорезиненных крюков. – Он схватит тебя за задницу, не успеешь опомниться.

Псих, но хотя бы полезный. Ну или как минимум неравнодушный.

– Да я пытаюсь набрать скорость, но… ползти на руках тяжело.

– Все потому, что вы слишком зависите от своих байков. Мол, чем больше шума, тем больше скорость. – Сай посветил фонариком на крюкообразное приспособление. – А на самом деле чем проще, тем быстрее. Вот эти штуки позволяют развивать приличный темп.