Кевин Джеттер – Прощай, горизонталь! (страница 31)

СЧЕТ ВОССТАНОВЛЕН, – сообщила ему жизнерадостно-зеленая надпись.

Настроение сразу улучшилось. А потом еще немного, когда прямо посреди дисплея высветился текущий баланс. Эккстер смотрел на облака и считал выведенные поверх нули.

11

Сведений было кот наплакал. Эккстер таращился в ночное небо, перечитывая те крохи, которые удалось выудить из архивов «Ищи-и-Обрети». Он дожевал остатки хлеба и запил водой из пластикового пакета.

Никто прежде не проходил Цилиндр насквозь, это сомнений не вызывало. Иначе с чего бы «Ищи-и-Обрети» отвалили Эккстеру столь огромную сумму (внушительную часть которой, он, правда, уже потратил на копание в архивах). «Надо было потребовать скидку: я, в конце концов, на них работаю. Ладно, в другой раз. Ха-ха». Ничего смешного, конечно. Глаза уже болели от светящихся букв, которые последние несколько часов ползли по дисплею.

Самой полезной оказалась подборка – вся в пометках «НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО», – составленная из свидетельств тех немногих, кто хотя бы чуть-чуть проникал за запечатанные барьеры, ограждавшие горизонтальные сектора от пакостей, которые таились внутри Цилиндра. Мало кто отваживался на такой риск – и то лишь просовывал голову, быстренько осматривался и тут же возвращался обратно, снова закрывая за собой лаз.

Больше всего интриговали настойчивые слухи о существовании тоннелей, пронизывавших здание насквозь: мол, выходы с горизонтальных секторов на вертикаль на утренней стороне, собственно, и есть оконечности тех самых тоннелей. Жители горизонтали не особо интересовались археологией (Эккстер не припоминал, чтобы они вообще хоть чем-то интересовались), но кое-какие исследования проводились. В частности, был определен возраст барьеров, преграждающих доступ в недра Цилиндра: они оказались моложе, чем окружающие стены. Напрашивался вывод, что когда-то, в подернутые туманом времени дни Войны, кто-то тоннели – при условии, что они существовали, – запечатал. «Вероятно, не без причины». – Дальше Эккстер решил мысль не развивать.

Естественно, наличие прямого прохода между местом, где солнце заходит, и местом, где оно восходит, было бы очень кстати. Идешь себе и идешь, и это в разы проще, чем ползти по стене, тем более без возможности сесть на «нортон».

Эккстер отыскал в кармане куртки несколько крошек, скатал из них комочек и положил в рот. Может, загадочный благодетель привяжет ему еще один подарочек, пока он спит? Провизия будет очень кстати, когда он отправится искать путь внутрь здания.

А еще он узнал, где находится. Причем не от «Ищи-и-Обрети», а от Проводного синдиката. Там сумели вычислить координаты используемой им панели подключения.

Теперь осталось найти вход на этой стороне…

Еды больше не было, и Эккстер грыз ноготь. Итак, шаг за шагом. От чего отталкиваться, он уже прикинул. Допустим, слухи не лгут и входы в горизонтальные сектора на утренней стороне когда-то были отверстиями тоннелей, прежде чем их запечатали изнутри. Дальше нужно думать в обратном направлении. Эккстер развернул подробную карту утренней стороны со входами, обведенными красным цветом. После полета на руках у Лахфт он оказался почти на равном расстоянии от обеих Линейных ярмарок – двух вертикальных экваторов по обе стороны Цилиндра – и на две трети расстояния вниз по стене между верхним уровнем и облачной завесой. Оставалось провести линию точно посередине, затем другую, пересекающую ее по вертикали, и выбрать вход, ближайший к точке пересечения.

«Ну ты и кретин…» – вздохнул Эккстер, потирая усталые глаза. Это далеко не все, что осталось выяснить. Да, выходы на утренней стороне отмечают местоположение сквозных тоннелей, но на небольшой глубине они запечатаны. И что делать, когда пройдешь здание насквозь, а потом уткнешься в стальную пробку и будешь долбить по ней кулаками, пытаясь убедить обитателей горизонтального сектора по ту сторону, что ты не из «Мертвых внутри»? Если вообще тебя кто-то услышит: заброшенных горизонтальных секторов в Цилиндре гораздо больше, чем обжитых, да и в тех стараются держаться подальше от перегородок. Даже если бы Эккстер предупредил сотрудников «Ищи-и-Обрети», где объявится, те едва ли захотели бы ссориться с такими тяжеловесами, как «Масса хаоса»: информагентство строго придерживалось политики невмешательства в племенные разборки. Оно лишь освещало события, а не создавало их – как раз чтобы избежать конфликта интересов.

«Ну, что будешь делать, умник?» Эккстер решил прокрутить маршрут в голове с нуля, но от усталости тут и там срезал углы.

Стало быть, нужно найти место, где сломана перегородка, то есть тоннель (все еще при условии, что он в принципе существует) выходит прямо на стену.

Где сломана перегородка… В мозгу всплыло неприятное воспоминание, которое тем не менее как влитое встало в план.

Выжженный сектор.

Вот находка и аукнулась. А ведь Эккстер поклялся себе, что никогда больше туда не вернется – то, что он увидел, будет преследовать его до конца жизни: каждое ощущение, каждая кость, хрустнувшая под ногой, каждый запах горелой плоти под угольной коркой.

Барьер между освещенным горизонтальным миром под самой поверхностью Цилиндра и мрачными недрами там точно был сломан. Эккстер извлек из внутреннего архива координаты выжженного сектора, затем наложил их на карту. Они точно совпали с одним из красных кружков.

– Ну что ж… – кивнул Эккстер сам себе, не уверенный, правда, радоваться этому открытию или нет.

Если сквозные тоннели действительно существуют, то конец одного из них точно открыт. Было бы удобнее, естественно, окажись вход с вечерней стороны ближе к пересечению тех линий, что начертил Эккстер, а не в нескольких днях пути.

И все, естественно, при условии, что сам тоннель на этой стороне открыт. И при условии, что он действительно проходит через центр Цилиндра, а не заворачивает где-нибудь. И при миллионе других условий.

Уравновешивалось это тем, что Эккстеру нечего было терять. Значит, и отсутствовал страх ошибиться. В каком-то смысле, заключил Эккстер, и у мертвецов имелись свои преимущества.

Наутро, когда на противоположной стороне взойдет солнце, он отправится к месту, где, по его расчетам, должен начинаться тоннель. А до тех пор нужно как-то протянуть эту ночь.

«Ну ты и дурак», – укорил Эккстер себя, заранее зная, чем займется. Когда на счете были деньги, а под рукой линия связи, он всегда делал одно и то же. Он воткнул палец в разъем до контакта и вызвал «ГолоДраму».

Он и не рассчитывал, что Рей будет его ждать. Она никогда не ждала.

Кончиком пальца своей проекции Эккстер коснулся панели рядом с дверью. Датчик считал электромагнитный импульс, и внутри квартиры зазвенел звонок. Что ж, хотя бы датчик распознал в нем человека.

Может, ее нет дома? Подходя к двери, Эккстер уже на это надеялся. Хотя где ей еще быть? После работы она спешила поглубже забиться в свою уютную норку. Как и все остальные на горизонтали.

Дверь распахнулась. Эккстер помахал голографической рукой.

– Привет. Просто решил заскочить. Поздороваться.

Взгляд у Рей был суровый и недовольный. Из-за помех на линии она видела его проекцию на десяток сантиметров дальше, чем он ощущал себя посредством сенсорного фидбека. Выходило так, будто Рей, сощурившись, сверлила заднюю стенку его черепа.

– Чего тебе надо?

Эккстер заставил образ пожать плечами.

– Да так… Просто на тебя посмотреть. И все. Ну то есть у меня не настроен даже тактильный фидбек. Видишь? – Он ткнул пальцами в дверной косяк, и они прошли насквозь. – Так что я здесь не для того, чтобы… дурака валять.

Рэй устало вздохнула.

– Тебе бы все равно ничего не перепало, уж поверь. – Она оперлась на дверь и сложила руки на груди. – Ну что, пришел, увидел – все? Доволен?

– Я еще хотел тебе кое-что сказать…

– Сказать – мне? Нет уж, это я тебе скажу. Мне на фиг не сдался какой-то кретин, который еще и у всех на глазах ломится в мою дверь. Мне не нужно, чтобы соседи подглядывали и думали, будто у самого большого идиота во всем Цилиндре есть со мной что-то общее…

– Погоди, как это?.. – Эккстер недоуменно вскинул брови. – Ты и я – мы больше не?..

Ее глаза, и без того маленькие, вовсе превратились в щелочки.

– После твоей последней выходки уж точно. На себя тебе плевать – пускай. Хочешь бродяжничать на своей стене, типа весь такой модный татуировщик, – да ради бога. Но я из-за тебя посмешищем больше не буду.

От ее слов веяло ледяным холодом, который ощущался даже без сенсорного пакета. Под их напором Эккстер отступил на пару шагов.

– Собственно, об этом я и хотел сказать: я возвращаюсь. Правда. Я не шучу. Я много думал – и решился. Как только вернусь – в смысле, вернусь по-настоящему, – я останусь. Больше никаких гонок по вертикали. У меня будет достаточно денег, смогу прикупить себе какое-нибудь непыльное место младшего клерка… А потом… мы с тобой… ну, знаешь, разберемся, как нам быть дальше.

Рей покачала головой.

– Най… Я тебе не верю. Ты как был брехлом, так им и остался.

Эккстер собирался возразить, пообещать исправиться, но тут вклинился другой голос – такой громкий, что изображение пошло рябью; коридор и открытая дверь раздвоились.

– Эй! Ты еще что за хрен? – Крик был женский, но принадлежал не Рей. Та рта вообще не раскрывала. – Убирайся с этого канала или как трахну, не оклемаешься!