Кевин Джеттер – Прощай, горизонталь! (страница 26)

Тут Эккстер услышал пронзительный свист, исходящий от самого кабеля. Свист терзал уши, пробуривался прямо в череп, мешая удерживать горелку в одном положении.

«Ну давай, давай, мать твою!» – орал внутренний голос, а стиснутые зубы звенели от боли.

Сквозь безмолвный крик пробился рев приближающихся двигателей, а по стене пошла ощутимая вибрация. Перекрывал все это боевой вопль, длинный и протяжный. Эккстер, даже не видя, представлял себе блеснувшее на солнце лезвие занесенного клинка, – вот оно лишь в нескольких метрах и с каждой секундой все ближе, – но не мог оторвать взгляд от пламени и раскаленного добела металла.

Вдруг…

На мгновение все как будто замерло: кабель сначала истончился до пальца, а затем исчез – осталась только покрытая копотью стена. Натяжение наконец разорвало кабель пополам.

Этот образ остался перед глазами, даже когда стена пропала. На долю секунды Эккстер удивился: отчего ветер ударил его в грудь, отчего горящая синим пламенем паяльная лампа вылетела из пальцев и унеслась куда-то далеко-далеко?.. Затем к голове резко прилила кровь, заливая все красным, после чего так же резко отхлынула, и все вокруг покрылось черными пятнами.

Кувыркаясь в воздухе, Эккстер увидел, как облака плывут под ним, – и вдруг они уже были у него над головой. Двое воителей «Массы хаоса», беспорядочно болтая руками и ногами, пронеслись наверх, ветер уносил их отчаянный мат куда-то в сторону.

Ветер снова закрутил Эккстера. Перед глазами, удаляясь, возник Цилиндр. Лопнувший транзитный кабель обрел свободу и расшвыривал оставшихся преследователей в пустоту вместе с мотоциклами и оружием.

В наступившем миге прозрения Эккстер наконец понял, что произошло. Опустив взгляд, он увидел, что внизу нет ничего, кроме неба. Другой конец кабеля, к которому были прицеплены колеса «нортона», извивался змеей, по широкой дуге размахивая мотоциклом с коляской.

«Нужно было отстегнуться, – успела мелькнуть мысль, прежде чем он почувствовал, как натянулись страховочные тросы и от рывка из легких выбило весь воздух. – Нужно было отстегнуться и уже потом пережигать кабель… Вот кретин…»

Время потекло в привычном темпе. Эккстер развернул голову, заглядывая через плечо. Оборванный конец кабеля несся обратно к стене, увлекая за собой все еще сцепленный с ним «нортон». Последним звеном в этой цепочке – кончиком хлыста – был сам Эккстер, пристегнутый питонами к седлу мотоцикла.

Он боком протаранил стену, от чего из глаз полетели искры. Сквозь сокрушительную боль он почувствовал, как царапает пальцами металл, пытаясь за что-то ухватиться. Потом его опять оторвало от здания; болтающийся сам по себе кабель устремился в пространство.

Эккстеру удалось открыть глаза, и он увидел, как один за другим лопаются питоны и «нортон» отсоединяется от кабеля. Мотоцикл перевернулся, из треснувшей от удара о стену коляски во все стороны разлеталось снаряжение, образуя в небе подобия созвездий.

Наконец питоны не выдержали натяжения – сквозь шум в голове будто донеслась далекая пистолетная очередь. Затем все исчезло, даже Цилиндр, а ветер подхватил Эккстера, растопырив ему руки и ноги, поддувая в спину. Он увидел внизу облака – сначала неподвижные, затем устремившиеся ему навстречу.

На полном ходу он влетел в белую вату, кроме которой не было ничего. Эккстер чувствовал, что продолжает падать, хотя как будто повис в невесомости.

Вдруг он снова прозрел: белизна сменилась сумраком. Повернув голову, Эккстер увидел над собой темное брюхо туч.

А еще – услышал пение.

Вокруг него с удивленными улыбками, явно не ожидая гостя, кружили ангелы.

Их были целые сонмы; они заполоняли небо. Эккстер лишился остатков сознания, свет померк, мысли пропали, в голове образовалась пустота. Но он все равно продолжал слышать пение.

9

Он попробовал проснуться, но быстро передумал. Увы, возвращаться в крепкие, убаюкивающие объятья тьмы было слишком поздно. Все тело саднило, от позвоночника до груди его исполосовали бритвой.

– Гос… спади-и… сусе.

Эккстер еле услышал свой голос – отдаленный хриплый шепот – сквозь звон в одном ухе. Какая-то часть внутри него, теперь болтавшаяся сама по себе, хотела сблевать; он чувствовал, как к горлу подступает волна тошноты. Он бы и рад избавиться от горечи, вот только не знал, в какую сторону повернут. Если лицом вверх, то плохо. Рвотными массами можно и насмерть захлебнуться.

Впрочем, логично предположить, что он жив. Пульсирующая в такт сердцебиению боль и звон в голове – явные тому подтверждения. Мертвые определенно чувствуют себя не так хреново.

Эккстер открыл глаза. Правое веко разлепилось с треском, будто заевшая молния. Показалось небо, окрашенные в розовое далекие облака. Обзор частично заслоняли спутанные волосы в грязной корке то ли пота, то ли крови. Эккстер осторожно повертел головой – в череп тут же впились тысячи иголок. Черные патлы качались на фоне неба. Из этого выходило, что он повернут правой стороной вверх.

Куртка и футболка разорваны. Опустив подбородок на грудь, Эккстер увидел свежие ссадины, покрытые синяками ребра и красный – для контраста – след на бедренной кости. Грудная клетка поднималась и опускалась, но при каждом вздохе где-то рядом с сердцем покалывало, будто там торчал невидимый нож. Жив, определенно, но радостнее от этого совсем не стало. Тупой болью ныл позвоночник. Руки и ноги казались ватными, что спасало от самых сильных приступов.

Он помнил, как впечатался в стену, влекомый разорванным транзитным кабелем. А потом полетел вниз, в пустоту. Как его не прикончило, уму непостижимо. Эккстер поднял руку – в локте щелкнуло – и провел ею по лицу, откидывая запекшуюся челку, чтобы не загораживала обзор. Щека была мокрой и липкой, на ладони остались красные разводы с черными полосками грязи и смазки.

Смазка – напоминание о несчастном верном спутнике, который тоже размозжило о стену. Эккстер помнил, что пробовал удержаться за «нортон», когда тот полетел прочь – отчасти чтобы спастись самому, ощутить что-то родное и надежное посреди бескрайней пустоты, а отчасти чтобы спасти беднягу. Остальное было как в тумане. Последний отчетливый образ в памяти: мотоцикл улетает прочь по направлению к складчатой облачной завесе. Колеса сплющены, питоны беспомощно болтаются возле ступиц, корпус выгнут, будто верблюжий горб, а от двигателя отлетают болты и заклепки. Грусть от этой картинки сжала и без того сдавленную грудь. «Кретин», – выругался Эккстер про себя чуть ли не со слезами на глазах. Было ясно, что другие горести еще впереди.

– Просто супер.

Эккстер снова открыл глаза. Если он планировал жить дальше, следовало заняться решением хреновой тучи проблем. Просто так висеть на стене нельзя.

Только теперь он задумался: а что его удерживает на стене Цилиндра? Опустив голову и увидев клубящуюся далеко внизу облачную завесу, он ощутил в горле знакомую тошноту – еще один признак жизни. Питоны сапог крепко прижимали его ноги к стене, но под подошвами не было ничего. Надежно держали и страховочные тросики ремня, впечатав задницу в Цилиндр. Сталь холодила ягодицы и копчик.

Но было что-то еще – не такое живое, как питоны. Некая мотня из обрывков ткани и кусков пластика, переплетенных разноцветными проводами, из которых во все стороны торчали оголенные концы. Веревка была пропущена у него между ног, обвязана вокруг груди и затянута на много узлов на плече. Провода как будто искали гнездо для подключения в его ухе. Кто-то привязал Эккстера тут, сплел эту нелепую веревочную шлейку – кто-то, кто не доверял тоненьким лескам питонов, не зная, видимо, насколько они крепкие. Если вдруг откажут они, то никакая обмотка Эккстера уж точно не удержит от падения в облака. Стоило чуть повернуться, как лоскуты и провода сами собой начали расходиться.

От плеча самодельная веревка шла к его правому запястью, удерживая руку наверху. Эккстер подвигал ею, проверяя, насколько туго затянуты узлы и удастся ли высвободиться. И тогда он увидел ее.

– Ай!.. Привет! – Лахфт улыбнулась, сонно хлопая ресницами, будто задремавший часовой. – Ай-Най-Най. – Она улыбнулась шире.

Эккстер повернул голову в сторону, чтобы получше увидеть ангелицу. Чуть ниже от стены отошел треугольный уголок обшивки, образовав полочку, на которой как раз могла уместиться крошечная фигурка. Ее голые ноги болтались по обе стороны металлического «язычка».

– Привет, – кивнул Эккстер, с трудом выдавив из себя блеклое подобие ее улыбки. Теперь он понял, кто сплел веревку. И зачем – чтобы он не упал снова.

Высвободив руку, Эккстер потряс ею, разгоняя кровь. В голове всплывали новые воспоминания. Падение, улетающий прочь мотоцикл с коляской, сыплющийся сверху град из воителей «Массы хаоса»…

Облака. Он на мгновение отвернулся от улыбающейся самочки: куда ни глянь, вокруг простирался серебристо-белый безбрежный океан, расходящийся клубами гор и долин.

…А еще – ангелы. Это он тоже помнил. Толпы и толпы их, куда ни глянь, в сумраке под облачной завесой. Надутые сферы за плечами, будто тусклые фонарики с голубоватыми, а в полутьме почти серыми прожилками. И все вились вокруг него, куда бы он ни повернулся, кувыркаясь в воздухе, а ветер давил ему на ребра, забивался в горло, не давал вздохнуть…