Кевин Джеттер – Прощай, горизонталь! (страница 23)
Столешница содрогалась под ударами. Пространство между ней, платформой и пологом шатра образовывало узкий туннель. Никто из охваченных яростью воинов пока не догадался заползти с какого-нибудь конца и выволочь Эккстера. У него, возможно, есть еще несколько секунд, пока напор не спадет и стол попросту не оттащат.
Среди множества роящихся в голове у Эккстера мыслей выделилась одна, обещавшая шанс сохранить жизнь – ну или хотя бы пережить жестокие пытки, которым его непременно должны были подвергнуть. Если бы проползти по треугольному проходу, выскочить на свободное пространство, добежать до трибуны с высокопоставленными гостями, прежде чем толпа сообразит, где он, и чья-то волосатая рука схватит его за шкирку… то можно кинуться в ноги генералу Трупомейкеру и отдать себя в собственность племени. Тогда он будет защищен – в каком-то смысле: по закону его не смогут убить, хотя, безусловно, сделают все, чтобы превратить существование в ад.
Сам план и его последствия – стать вещью, потерять человеческое лицо – предстал в воображении вереницей ярких образов.
Эккстер посмотрел в конец тоннеля: путь к трибуне был свободен. Казалось, весь шатер горел желанием поучаствовать в штурме опрокинутого стола. Где-то в толкотне как будто мелькнула нижняя часть парадной формы Трупомейкера: глянцевитые черные брюки с красными лампасами. Генерал стоял у лежащего на боку стула.
«Давай! – заорал внутренний голос, и Эккстер пополз, чувствуя, как под ладонями хрустит битое стекло. – Не тормози, бога ради!..»
Снаружи доносилась приглушенная возня.
– Вылезай, тварь!.. – Кто-то наконец сумел взять ситуацию под контроль. – Давай, парни, навались! Оттаскивай, чтоб вас всех!
Эккстер вдруг замер, вглядываясь в треугольный проем впереди. Больше он не видел там ни беспорядочно сваленных столов и стульев, ни генеральских ног. Там была бездонная тьма, будто ночью смотришь вниз со стены.
– Назад, назад! Ну же, отойдите! Переворачивайте… – рявкнул командный голос, и стол облегченно скрипнул, освободившись от напора.
Эккстер продолжал всматриваться в черноту, и у него на глазах она стала закручиваться спиралью, все глубже и глубже…
Из-за краев стола появились пальцы.
– Взялись? Нет, не тут, а там… а ну отойди!.. Готовы? Раз-два, тянем!..
Стол с грохотом повалился ножками вверх.
Генерал Трупомейкер влез на стул посреди трибуны, чтобы лучше обозревать происходящее. Ублюдок графист заплатит, уж он-то за этим проследит! Так его унизить…
– Ну? – крикнул генерал копошащемуся вокруг стола народу. – Взяли его?
Сержант, руководивший операцией по извлечению Эккстера, оттащил за плечи двоих воителей. Остальные расступились сами.
– Где он? – озираясь, спросил сержант, но в ответ бойцы только пожимали плечами и разводили руками. – Куда подевался?
Пара «массовиков» оторвала стол от платформы, на случай если графиста тупо расплющило. Сержант в недоумении посмотрел на генерала.
Эккстер слышал над собой топот и ругань. Сам он болтался буквально над бездной, до побелевших костяшек цепляясь за канаты, продетые под праздничным шатром. Нужно было двигаться, и быстро, иначе ловкий выход оказывался бессмысленным. Один взгляд вниз на далекую облачную завесу – и желудок уже подступает к горлу. Эккстер еще крепче ухватился за канат, зажал его между лодыжками и по чуть-чуть стал ползти к стене.
За несколько бесконечных секунд до того, как «массовики» оттащили стол, Эккстера посетило видение из грядущего – его грядущего. После того как генерал примет его просьбу и после того как его наконец выпустят из больницы, предназначенной для «собственности», которой он планировал стать, «Масса хаоса» получит право распоряжаться им по своему усмотрению, но не отнимая у него возможности дышать, а у сердца – возможности биться. Жизнь в обмен на человечность. В этом беспросветном грядущем, как только Эккстера подлатали бы – более или менее, – племя, скорее всего, отдало бы его в безусловное (иначе говоря, бессрочное) пользование какому-нибудь производственному цеху на горизонтали, где-то глубоко в металлических недрах Цилиндра. Там он и сгинет, не видя смены дня и ночи, под тусклыми флуоресцентными лампами, излучающими лишь небольшую долю видимого спектра, отчего все, на кого они светят, со временем становятся похожими на мертвецов. Лучше не опишешь: попасть на такую фабрику означало оказаться под замком, ключ от которого выкинули, – то есть, по сути, умереть. Жизнь твоя заканчивалась – по крайней мере, жизнь осмысленная. Ты был бы обречен по двадцать часов в день выплавлять деталюшки, а потом спать по четыре часа (точнее, тебе бы говорили, что четыре часа, ведь ни будильника, ни терминала у тебя не будет: «вещи» не положено обладать вещами) там же, у экструзионного станка. И так день за днем, пока в голове у тебя не останется ничего, кроме платонического идеала деталюшки, к которому ты будешь стремиться. Можно сказать, ты сам тоже станешь деталюшкой, окончательно довершив свое преображение в вещь.
Так ли это плохо? Ну, по крайней мере, тебя не убьют. И не то чтоб сильно отличалось от жизни любого бедолаги на горизонтали: неважно, работал ли он в офисе или пахал на фабрике. Зато имелась гарантия, что каждый следующий день будет в точности как предыдущий. Такова суть горизонтального существования. Эккстер и сам оттуда; там его полиэтиленовые корни. Вполне логично было бы замкнуть круг и вернуться.
«Вернуться…» – только это слово крутилось у него в мозгу, пока он полз на карачках по темному проходу, а над головой воины «Массы хаоса» пытались ухватиться за стол. Все остальное в глубине той бездонной черноты – лишь образы бессмысленного существования. «Вернуться…»
Но тут краем глаза Эккстер уловил просвет: у левой руки был виден тонкий клочок неба. Он тут же сообразил, что, когда стол ударился о полог шатра, плотную ткань сорвало с заклепок, которыми ее прибили к платформе. Образовалась небольшая щель вдалеке от стены Цилиндра. На зубах и в ноздрях Эккстер ощутил ледяной воздух.
Небо или тоннель?.. Еще больше рук подхватили стол, и он начал поддаваться.
А когда он наконец рухнул, Эккстера под ним уже не было. Он просунул голову в прореху и протиснул остального себя, больно царапая плечи о крепления. Его не волновало, что окажется снаружи: край платформы или бездонная пропасть.
Там оказался канат – один из тех, что удерживали шатер натянутым. Очень повезло, ведь если бы Эккстер не ухватился за него, то полетел бы головой вниз в пустоту. Целую секунду он смотрел на гряду облаков далеко внизу, болтая одной ногой в воздухе, а свободной рукой держась за острый край платформы. Сквозь толстый полог было слышно, как беснуется внутри шатра толпа. Быстро глянув через плечо, Эккстер выпустил страховочные тросы из ремня. Те плотно оплели канат, и Эккстер перекатился через край. Восстановив равновесие, он пополз под платформу.
Там он попал в лес перекрещенных опорных балок, между которыми, подобно лианам, болтались другие канаты. Их тени вырисовывали на стене Цилиндра абстрактную сетку. Эккстер все старался восстановить дыхание – насколько удавалось дышать сквозь сковавший грудь страх и подступившую к горлу тошноту – и привести в порядок мысли, когда услышал над головой окрик:
– Эй! Он тут!
Сверху свисало перевернутое лицо воина; сальные косички усов болтались где-то в районе лба. Остальное тело было скрыто за платформой. Воин хищно ухмыльнулся, затем повернулся и заорал товарищам:
– Все сюда! Он здесь!
Твою мать… Эккстер отпустил канат и схватился свободной рукой за другой. Питоны со свистом перестегнулись.
Послышались азартные возгласы. Эккстер подтянул себя к балке, что шла под углом в сорок пять градусов к стене, и обвив ее ногами, медленно пополз вниз.
– Попался, гаденыш! Готовь зад под заряд!
Запрокинув голову, Эккстер увидел, как воины ловко лезут через край платформы. Гнев уступил место предвкушению веселья. Вся ситуация вдруг стала для «массовиков» развлечением, и настроение у них явно поднялось.
Сукины дети!.. Он оглянулся через плечо, чтобы понять, куда направляется, и тут же перед глазами все поплыло. Язык встал в горле комом, угрожая задушить. Твари!.. Вместе со страхом внутри вспыхнул гнев, глаза заволокло слезами. Эккстер еще никогда не оказывался посреди неба без горизонтального пола под ногами или стены, за которую можно держаться.
Послышался звонкий металлический удар, передавшийся вибрацией в пальцы. Краем глаза Эккстер увидел, как один из воинов опускает руку. Метательный нож торчал из балки чуть в стороне. Из рукоятки, по-змеиному извиваясь, вылезла черная проволока и нацелилась на ближайший питон Эккстера.
Остро заточенная проволока рассекла питон. Эккстер почувствовал, что падает, но другие тросы заметили слабину и перераспределили его вес между собой. На мгновение охваченный паникой, Эккстер крепче вцепился в балку. Открыв глаза, он снова увидел черную проволоку, которая водила головой, будто гадюка. Датчик на кончике выискивал очередную мишень.
Проволока метнулась к другому питону, но Эккстер перехватил ее в полете. Та обвилась вокруг его пальцев. От жгучей боли Эккстер дернул рукой, и нож выскользнул из балки. Оставляя красные полосы на ладони, проволока вместе с ножом отправилась в свободный полет.