Кевин Джеттер – Прощай, горизонталь! (страница 21)
– Ни раньше, ни позже.
– Записала. – Голос оператора стал тише и ближе, как будто при поцелуе. – Что ж… Успехов.
– Ага, спасибо.
Его уже разъединили, по дисплею полз отчет по расходам за звонок. Одна сумма предназначалась Проводному синдикату за само соединение, а вторая – Консорциуму, когда Малая Луна стала доступна для приема и передачи сигнала. Эккстер повернул голову и увидел ее светящийся силуэт на фоне первых вечерних звезд.
Надо бы выспаться… До банкета часов шесть или около того. Когда Эккстер выскользнул за частокол и отъехал на «нортоне» пониже, чтобы обеспечить себе некоторое уединение, в лагере как раз устанавливали праздничные шатры. Трупомейкер потребовал, чтобы он сидел за столом с «почетными» гостями – чуть повыше статусом, чем простой сброд. Пожалуй, верх уважения, на который приходилось рассчитывать гражданскому подрядчику. Увы, есть предел тому, какого авторитета можно добиться в племени, никого не убивая.
Эккстер рассеянно потер глаза, затем резко отдернул руку и посмотрел на кончики пальцев: слава богу, чистые. Он уже жалел, что так сильно затянул со сдачей, до блеска полируя код. Последние несколько часов он посвятил мелким доделкам и доработкам, которые и специалист без микросканера не разглядит, а уж аудитория с ее уровнем восприятия и подавно. Но бросать работу незаконченной было все равно страшно. Как же, большой проект, большая ответственность.
Выспаться… Можно было бы заползти в коляску и запрограммировать терминал, чтобы пустил будильник в оптический нерв часов через пять. Этого вполне хватит.
Вместе с тем Эккстер понимал, что ничего не выйдет. Он был на взводе. Нервное возбуждение оттесняло на второй план даже усталость.
Не махнуть ли в пустотелье? А что, деньги есть. Мелькнула мысль навестить Рей, но Эккстер ее решительно отмел. Не хотелось омрачать эту хрупкую радость очередной ссорой – в том, что она будет, он не сомневался.
Ну или можно было разыскать Гайер, где там ее носит на стене. Тоже неплохо. Да, придется раскошелиться, но и взамен получаешь нечто… стоящее.
Так, размышляя, он переводил взгляд по меню, и тут поверх наложился текст:
НИ ДЛЯ КОГО ТАК СОН НЕ СТРАШЕН…
Снова странное послание, запрограммированное предыдущим владельцем.
…КАК ДЛЯ ТОГО, ЧЬЯ ВИНОВАТАЯ СОВЕСТЬ ОЖИДАЕТ ЕЖЕЧАСНО РАСПЛАТЫ ЗА ВСЕ ПРОСТУПКИ.
Господи, это еще к чему? Но останавливать бегущую строку Эккстер не стал.
ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК НА УДИВЛЕНИЕ МНИТЕЛЕН, КОГДА РЕЧЬ ЗАХОДИТ О СЛУЧАЙНОСТЯХ, ЧТО ВЫПАДАЮТ НА ЕГО ДОЛЮ, И ЭТА МНИТЕЛЬНОСТЬ ПЫТАЕТ ЕГО ПОХЛЕЩЕ СОТНИ РАЗГНЕВАННЫХ ФУРИЙ. И НЕ ВИДАТЬ ЕМУ НИ ОДНОГО СПОКОЙНОГО ДНЯ НА ЭТОМ СВЕТЕ, ЕДВА ОН ПОДДАЛСЯ ГИБЕЛЬНОЙ МЕЛАНХОЛИИ. УШИ ЕГО ВЕЧНО ГОРЯТ, НОС ЧЕШЕТСЯ, ГЛАЗА СЛЕЗЯТСЯ – ВСЯ СУДЬБА ЕГО ЗАВИСИТ ОТ ЕЕ СУДА, И ПОКА ОНА НЕ ВЫНЕСЛА ПРИГОВОР, БЫТЬ ЕМУ ОБРЕЧЕННЫМ НА ЖАЛКОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ[5].
Слова кончились, дисплей терминала был пуст. Что за хренотень? Эккстер так и остался в недоумении.
Присев рядом с мотоциклом и пристегнувшись к транзитному кабелю, он оглядел темнеющее небо. Ангелица все так же парила вдалеке, сверкая последними лучами солнца, пробивавшимися с противоположной стороны Цилиндра, – этакая звездочка, которую Эккстер знал в лицо.
8
Генерал выхватил Эккстера из толчеи, едва он оказался внутри праздничного шатра. Трупомейкер орал ему на ухо, перекрикивая надрывающиеся фанфары и судорожно гремящие барабаны:
– Где тебя черти носят?! – Эккстер ощущал на себе капли слюны. – Десять минут до старта!
– Мне нужно было вернуться…
– Чего-о?! – На побагровевшем лице генерала набухли сосуды. – Говори громче!
«Паровозик» воинов чуть не увлек Эккстера за собой; пришлось отбиваться от волосатой руки, обхватившей его за талию. Колонна, топая и качаясь, разрезала толпу, кто-то ненароком заехал кому-то по физиономии. Эккстер наклонился поближе к генералу:
– Мне нужно было вернуться к мотоциклу!
Участок оркестрового помоста обрушился, и горнисты полетели вниз, от чего в шатре стало чуть менее шумно.
– Я забыл там приглашение. – Эккстер помахал картонным квадратом. – Охрана… ай!.. Охрана без него не пускала.
Он потер поясницу, куда врезалось нечто твердое и круглое, будто чья-то башка. Рядом разгоралась серьезная стычка, в кулаках блеснула сталь. Эккстер пристроился к генералу с другой стороны, чтобы его не затянуло во все расширяющийся людской водоворот.
История с приглашением заняла так долго, потому что снова пришлось идти за пределы лагеря. Едва проснувшись, Эккстер ощутил панику, а когда вывел на терминал часы, понял, что у него хватает времени только переодеться во что-нибудь чистое и поспешить на банкет. Посмотрев вверх по стене, он увидел целую армию народа, осаждающую огромный полосатый шатер, установленный на кронштейнах под прямым углом к стене. Эккстер решил оставить мотоцикл с коляской на месте и подняться по транзитному кабелю самостоятельно. Заметив на подходах ряды транспортных средств – от разномастных скутеров до полугусеничных паланкинов, – он понял, что поступил правильно. «Масса хаоса» разослала приглашения всем союзным племенам и даже некоторым враждебным, но в открытую с ней не воюющим. В этом скоплении колес и тросов места для «нортона» просто не нашлось бы.
И даже хотя часовой на входе в шатер узнал Эккстера, он все равно не мог его впустить без черного картонного прямоугольника с позолоченной надписью «Nunc est bibendum, nunc pede libero mura pulsanda»[6]. Потому и прогулка за пределы лагеря. Эккстер вынужден был пригибаться, чтобы избежать кулаков и снарядов, лавировать между ногами и потными спинами. Только вырвавшись, он смог нормально вздохнуть. Единственная целая куртка была порвана, а на подошвы налипло нечто подозрительного бежевого оттенка.
Трупомейкер обхватил его за плечи и поволок в середину шатра.
– Успел-таки! Молодчага! – От его рева Эккстер зажмурился.
Для него выделили место рядом с центральной трибуной. Там же сидели мелкие сошки и кое-какие потомственные почетные гости. Сосед слева уже лежал в луже вина, стекающей с края стола, так и вцепившись одной рукой в кружку.
– А ты еще кто? – спросил сосед справа, разгоряченный алкоголем.
В углу шатра духовики сумели снова забраться на помост и теперь переругивались с ударниками.
– Наемный работник, – ответил Эккстер миролюбиво, отряхивая с локтя пролитое вино. – Графикс и все такое.
– Ясно, ясно. – Сосед окинул взглядом стол и схватил очередной кубок. Отпив, он осоловело уставился перед собой и больше ни на что не обращал внимания.
Эккстер вытянул шею, глядя в сторону трибуны. Угощение он, само собой, пропустил: официанты уже убирали жирные тарелки с обглоданными костями. Ну и ладно, все равно аппетита не было: желудок от волнения завязывался узлом то так, то эдак.
Трупомейкер вернулся на свое место среди высокопоставленных гостей. С трибуны доносился гогот, сидящие там похлопывали друг друга по плечу. На них не было парадных мундиров «Массы хаоса», и Эккстер заключил, что это высокопоставленные шишки из крупных союзных племен. Старые матерые волчищи с такими же узкими, как бойницы, глазами-щелочками, что и у генерала, в которых читался многолетний опыт командования и кровопролития. Когда они смеялись, звук был такой, будто кто-то взводил ржавый капкан. Трупомейкер откинулся на спинку кресла и затянулся сигарой размером с торпеду. Генерал встретился глазами с Эккстером, и сквозь пелену он разглядел одобрительный жест – палец вверх.
В ухе затрезвонило настроенное оповещение, а в углу глаза загорелся красный циферблат таймера. Три минуты до показа, отсчет пошел. Оркестр прекратил свою междоусобицу и заиграл мажорное остинато, с каждым повторением становившееся все более стройным. Прислуга электропогонялками принялась расчищать арену.
В толпе зрителей образовался проход, созданный оцеплением из воинов «Массы хаоса». Народ неистовствовал, подстегиваемый оркестром, исполняющим модуляции в диатонических полутонах. Эккстер заметил, что кто-то до крови изжевал охраннику ухо, получил локтем в горло и, кувыркаясь, улетел под ноги товарищам.
Духовые переливались в полутоне от завершения гаммы, ударные отбивали аччелерандо. Освещение в шатре потухло – остался только один прожектор, прорезающий тьму. Его свет выхватил фигуру в дальнем конце прохода.
«Начинили мужика что надо», – подумал Эккстер. Он едва узнал старого вояку, вышедшего на середину шатра. Медэстетики – штатные или тоже наемные фрилансеры – чем-то накачали ветерана, отчего его спина распрямилась, а в глубоко запавших глазах прорезался суровый блеск. Вымытую и расчесанную бороду ему заплели косичками и подвязали развевающимися на ходу черными лентами. При каждом шаге вояка бил об пол длинным, в свой рост посохом с серебряным набалдашником, и контактный микрофон на конце гулко громыхал поверх нарастающего рева. Расшитый плащ свисал до голенищ начищенных сапог, скрывая под собой доспех.
Мелодия достигла кульминации, когда воин вышел на середину расчищенной для него арены. Он остановился и вскинул голову, а посох вытянул набалдашником вперед. Оглядев толпу, он довольно осклабился оттого, что все как один смотрят на него.
Духовые и ударные разом смолкли, и будто по волшебству наступила тишина, хотя в ушах у Эккстера все еще звенело. Зрители тоже смолкли как по команде, но продолжали толкаться, тянуть шеи и вытягиваться на цыпочках, чтобы получше видеть происходящее.