Кевин Джеттер – Прощай, горизонталь! (страница 19)

– Мне… э-э… подышать. – Эккстер указал большим пальцем за спину. – Я тут уже несколько часов работаю без продыху, нужно слегка прочистить голову. Можно?

Взгляд воина ему не понравился.

– И не дослушаешь, чем дело кончилось?

Подбородок у него выпирал вперед настолько, что косматые серые усы попадали за нижние зубы. Глаза из-под нависающего лба горели двумя красными точками.

Эккстер тронул болтающийся на веревке диктофон.

– Ничего страшного, все записывается. – Коробочка покачивалась на завязанном узлом ремешке. – Крутой рассказ, просто чума. – Эккстер снова ощутил рвотный позыв, вызванный байками старого вояки. – Можете не останавливаться. Я потом все послушаю.

Чтобы не продолжать препирательства, он развернулся и вылез из палатки.

Оказавшись снаружи, Эккстер перебрался к ближайшему транзитному кабелю и пристегнулся к нему поясной страховкой. Поглядел вниз, чтобы убедиться, что там никого нет, – на случай, если его все-таки вывернет. Не хватало еще проблеваться на какого-нибудь часового, охраняющего выход из лагеря. Эти громилы обидчивые до жути – и не поглядят, что у него протекция самого генерала Трупомейкера. За такое оскорбление Эккстеру без раздумий устроили бы темную, наплевав на возможное наказание. Побои, шаг в пустоту, а то и что похуже – в духе баек старого ветерана. Эккстер расслабился, повиснув на страховке, и потряс головой, как будто мог вытряхнуть из себя эти жуткие россказни. Судя по воспоминаниям, старик поднялся в иерархии «Массы» не за воинскую доблесть, а за изощренную фантазию по части того, что делать с пленниками. Извращенец хренов… Эккстер смотрел на облака: те клубились далеко внизу, образуя переплетенные кишки и черепа. Он на мгновение закрыл глаза, но все равно видел их, а в ушах продолжал звучать голос старого вояки, со смаком пересказывающего самые кровавые подробности.

С другой стороны, деньги есть деньги. От этой мысли ком в животе расслабился, по членам разлилось приятное тепло. Эккстер собрал всю желчь, скопившуюся под языком, и сплюнул – серебристый комочек блеснул в небе и исчез. Более того, это уже второй заказ. А значит, доверие он заслужил.

Причем доверие не абы кого, а крупного племени. Самого крупного после «Зияющей амальгамы», но те так давно засели на вершине, что ощущались частью естественного порядка, словно ветер, дующий тебе в спину на вертикали. Влиться в «Массу хаоса»… не попасться «Мортпикс»… показать, на что ты способен… а способен ты на многое, на чертовски многое… Всё, дни крохоборства в прошлом. Ради такого можно послушать сколько угодно кровавых баек.

Первое же задание – новый айкон смерти для мегакиллера – чуть его не доконало. В работу пошло чуть не все портфолио – идеи, которые он копил годами на горизонтали и после, уже на стене, откладывая по-настоящему хорошие задумки, пока не подвернется достойный повод. Просто позорно было бы сливать такие находки на очередную никчемную шайку, а других ему не попадалось. Вплоть до этого судьбоносного приглашения. Кое-что, конечно, просочилось: нельзя же все время скрывать талант; иногда его нужно тренировать. Эккстер до сих пор не представлял, чем он так заинтересовал «Массу». Может, как раз одной из тех глубинных сублиминалей, что он делал для «Скрежета забойного». Черные зубы на черном фоне, бесконечный лабиринт отражений, в который можно было провалиться целиком, если слишком долго всматриваться. Очень тонкая работа; недоумки из «Скрежета» совершенно не оценили, только ворчали, мол, чего так долго, не понимая, что дизайн стоит гораздо дороже, чем было заплачено. А Эккстер на самом деле лишь хотел посмотреть, получится или нет. Однако, видимо, кто-то из «массовиков» обратил внимание. Или, может, был еще какой-нибудь удачный проект. Выходит, в командовании «Массы хаоса» затесался истинный ценитель. Не сам ли Трупомейкер часом?.. Едва ли – этого интересовали только кровь, кишки и политика. Значит, есть эдакий серый кардинал, который дергает за ниточки, оставаясь в тени. Как паук в паутине – настолько тонкой, что попадешь в нее и не заметишь. Эккстер, впрочем, не имел ничего против: в конце концов, именно к этому он и стремился. Более того, ему хотелось выяснить, кто же его вычислил, чтобы еще больше запутаться в паутине.

Он потер глаза; те до сих пор болели после бессонных ночей, проведенных за работой над айконом смерти. Но оно того стоило. На этот раз никаких сублиминалей; Эккстер хотел, чтобы Трупомейкеру снесло крышу с первого взгляда – в буквальном смысле. Многократно зацикленные макроминиатюры для этого подходили как нельзя лучше. Дешевый трюк (хотя, конечно, нужно было продумывать детали на всех уровнях преобразований), зато всегда срабатывал, особенно на дикарях. При виде фрактального зрелища они прямо на глазах превращались в детей – ну, насколько у рожденных в военном племени вообще было детство. А когда по воле отправленного через Малую Луну сигнала узор оживал, зрителей накрывало волной экстаза. Прожженные головорезы визжали, будто щенки. Если захотеть, добиться этого нетрудно.

Стоило надавить на глазные яблоки посильнее, под веками начинали пульсировать размазанные звездочки. Нет, сейчас не время расслабляться. «Соберись, доведи дело до конца, и будешь обеспечен до конца своих дней». Эккстер отнял руки от глаз, оставив влажный соленый росчерк на щеке, и, моргая, окинул взглядом небо. Ангелицы не было – по крайней мере сейчас. Может, ей наконец наскучило околачиваться вокруг него и она нашла себе другой объект для увлечения или, что вероятнее, упорхнула по каким-то только ей ведомым делам с другими ангелами. Она исчезала и до этого – и тогда в сердце у Эккстера образовывалась пустота, а в душе поселялись одновременно облегчение и неясная грусть, – однако всегда возникала снова: далекая сфера, бликующая в солнечных лучах. Слава богу, держалась на безопасном расстоянии, чтобы ее забавы ради не подстрелил какой-нибудь «массовик». Эти парни промахиваться не любили.

Тошнота прошла. Все-таки за деньги можно привыкнуть ко всему. Эккстер отстегнул страховку и перемахнул обратно к палатке.

Даже снаружи был слышен густой храп. Внутри в уютном рассеянном свете воин ковырял пальцами свое волосатое пузо; черные полумесяцы ногтей, видимо, искали источник зуда. Лицо излучало безмятежную негу, в уголке рта пузырилась слюна. Эккстер даже знать не хотел, какие картины разворачивались в голове у старого ублюдка, – по-любому что-то отвратное.

В палатке стоял химический запах – таким постоянно несло от ветерана, но сейчас он ощущался сильнее. Эккстер присел и задел коленом пустую бутылку; та откатилась, оставляя за собой капли бледно-розоватой жидкости. Он уже собирался вышвырнуть бутылку наружу, но, оглянувшись через плечо, понял, что не один. Кто-то стоял у него за спиной, пригнув голову под низкой перекладиной.

– Какой благородный старец, – произнес генерал Трупомейкер, рассматривая спящего воина.

Он сидел на корточках рядом с Эккстером, одной рукой упираясь в пружинистый сетчатый пол палатки. Костяшками пальцев другой он погладил вояке бороду, отчего тот засопел и отмахнулся грязной лапой, как от невидимой мухи.

– Этот сукин сын, – Трупомейкер не сводил взгляда с вояки, – тренировал меня, когда я только поступил в племя. Ох и страху он тогда нагонял! – Генерал почти стыдливо покосился на Эккстера, как бы стесняясь такого проявления чувств. – Десять процентов самых неуспевающих кадетов он в конце курса насиловал. А один процент самых худших затем еще и съедал. – Взгляд его вспыхнул жаром. – Ты даже не представляешь, какую мотивацию быть лучшим это внушает.

– Ну, отчего же… представляю… Наверное.

Трупомейкер схватил Эккстера за запястье так сильно, что чуть не смял ему кости. Эккстер смотрел на генерала с тревогой и непониманием. Тот, как он теперь заметил, был одет в черное, что больше подобало шпиону или убийце, шныряющему в ночи. На все предыдущие встречи генерал непременно являлся в кителе с двумя рядами медалей на груди.

– Традиции – вот что важно, понимаешь? – Генерал снова посмотрел на спящего ветерана; ноздри у него раздулись, будто он хотел втянуть в себя седовласого вояку целиком. – Без традиций мы никто. Не воины, а просто мусор, гоняемый ветром; бесхребетные твари, которых шпыняют все кому не лень. Вот кто мы без традиций. – Голос генерала звенел, словно натянутая струна. Он снова перевел взгляд на Эккстера, в щелочках глаз трепетали искорки. – Вот почему твоя работа так важна. Этот человек… – Он отпустил руку Эккстера и с нежностью провел ладонью по седым волосам воина. – Этот человек не просто отражает собой нашу историю. Он и есть наша история.

Эккстер не перебивал. Он уже слышал эту речь, когда Трупомейкер давал ему задание, – зачем ее повторять сейчас, решительно непонятно.

– Ты меня понимаешь?

– Ну да… конечно. – Эккстер пожал плечами. «Собственно, поэтому я так внимательно его слушаю. А вовсе не потому, что получаю удовольствие от подобных рассказов, – подумал он. – О походах, битвах и… всем таком прочем».

Господи, о чем же еще болтал этот сушеный садист?.. Эккстер потянулся к диктофону и перемотал запись на начало. Крошечные светящиеся цифры обратились в нули.