Кевин Джеттер – Прощай, горизонталь! (страница 12)
Руки ангелицы безвольно болтались у него на плече, пока он полз обратно к «нортону». Эккстер положил ее на коляску и пристегнул эластичным ремнем наискосок от бедра до подмышки. Наклонился, поднес ко рту ладонь. Дыхание ощущалось, но… слабее? Трудно сказать. Открыв коляску, он извлек оборудование графиста и складной верстак.
На разложенном и закрепленном верстаке хватало места для взрослого воина, а уж для тощего тельца ангела чуть ли не вполовину меньше – и подавно. Эккстер задернул шторку, чтобы не задувал ветер, и склонился над лежащей без сознания самкой.
В образовавшемся полумраке он смотрел, как прерывисто поднимается и опускается грудь ангела. Можно было, конечно, прицепить мониторы жизненных показателей – где-то на дне аптечки завалялось несколько, – но зачем? Он ведь все равно не сумел бы разобрать данные, даже если бы перед ним был человек. Внешних повреждений немного, лишь пара ссадин; самая большая – на ребрах, отпечаток витых жил транзитного кабеля. Эккстер методично прощупал самке ручки и ножки – нет ли сломанных костей? – после чего перевернул ее на живот.
Теперь, без ветра, он смог расправить полетную мембрану и оценить повреждения. Тонкая прозрачная пленка с проступающей на ней паутинкой капилляров оказалась крепче, чем на первый взгляд. Под напором ветра и весом ангелицы она порвалась только там, где была прожжена насквозь. Эккстер опустил мембрану, вновь ставшую чем-то вроде тюлевой накидки, и принялся рыться в аптечке.
С помощью полудюжины эластичных ремешков, одним концом закрепленных за карниз шторы, а другим – за петли хирургических зажимов, Эккстер расправил полетную мембрану на манер палатки. Теперь можно было оценить подлинный размер прожженного участка. Язык пламени (в памяти тут же всплыла отвратительная гаревая вонь из уничтоженного сектора) – неважно, кем или откуда направленный – оставил в мембране овальную дыру. Более трети всей площади, прикинул Эккстер. Буква О с обугленными краями, наискось тянущаяся от левого бедра ангела до основания шеи. Сильнее всего обгорела нижняя часть, а к верху прореха сужалась до нескольких сантиметров. Рассматривая рану, Эккстер представил выстрел, которым она была нанесена. Будто кто-то поднес зажигалку к бумажному шарику.
Ангелица определенно все видела. Он провел пальцем по обугленному краю – на кончике остался след сажи. Порхала себе в воздухе с глуповатой улыбочкой, когда «Мертвые внутри» взорвали целый кусок стены. Вопли поджариваемых горизонтальных неудачников, прочие громкие звуки, да еще и яркие вспышки взрывов – наверняка ее это заворожило. Эккстер покачал головой и поморщился, уже не только от привкуса гари, который снова ощутил на языке. Те ублюдки (то есть «Мертвые внутри», и без слов понятно) выглянули из разверстой стены, посмотрели на небо и увидели там прекрасную обнаженную самочку, с любопытством наблюдающую за происходящим, а за спиной у нее большая прозрачная сфера, наполненная светом… и, естественно, направили на нее свои огнеметы. Да что там, им достаточно было просто посмотреть на нее своими мертвыми глазами из кремня и стали. А потом они сбили ее. Конченые ублюдки. У ангела нет шансов в этом ублюдочном мире.
– Вот что бывает, когда суешь свой нос куда ни попадя, дорогуша.
Эккстер посмотрел на личико спящей ангелицы, повернутое к нему боком, но та вроде не слышала. «Когда-нибудь я сам тоже нарвусь», – подумал он, вспоминая свою вылазку в разрушенный сектор: запах гари и пустые глазницы трупов, устремленные ему в спину.
Самка еще дышала, и в защищенном шторой пространстве даже слышался тихий шелест воздуха. Видимо, то, что Эккстер снял ангелицу с кабеля и перенес в безопасное место, отсрочило ее гибель. Он почесал подбородок, раздумывая, как быть дальше. От разорванной мембраны она, наверное, не умрет. Просто… захиреет или, скажем, впадет в хандру от того, что не может больше парить в воздухе с остальными сородичами. Как птица с подрезанными крыльями, крупная, вроде орла (какими Эккстер себе их представлял). И до конца жизни – недолгой да безрадостной – придется кормить ее с ладони. Да уж, милосерднее было бы усыпить бедняжку: в аптечке наверняка есть достаточно обезболивающих пластырей. Просто лепишь их на обнаженную кожу и ждешь, пока сердце не остановится само собой под напором химии.
Или – влезла непрошеная, как всегда, мысль – можно просто вызвать «Ищи-и-Обрети». Рассказать им, что тут на столе, – и не успеешь глазом моргнуть, как бригада примчится прямо сюда. Ангела заберут в исследовательскую лабораторию на верхнем уровне, и там…
Эккстер затряс головой. Отдать ангела на растерзание. За такое точно можно угодить в ад – место где-то далеко-далеко под облаками, как ему казалось. Даже если этого места и не существует, то для подобных случаев его стоило выдумать.
Еще пару минут Эккстер стоял у верстака, глядя на ангелицу. Потом отодвинул штору и вскарабкался к стоящему неподалеку «нортону». Оттуда он вернулся с набором графиста, поставил ящик на пол и принялся извлекать нужные инструменты.
Он пристегнулся к мотоциклу, под углом к стене, но даже в таком неудобном положении умудрился заснуть. Не хотелось быть первым, кого ангелица увидит, придя в себя, – на ее долю и без того выпало достаточно неприятностей.
Из сна Эккстера вырвал зазвонивший в ухе зуммер. Он заморгал глазами, провел сухим языком по нечищеным зубам, не вполне соображая, что происходит. «Она очнулась?» – отправил он запрос в терминал. К шторе вокруг рабочего пространства был пристегнут микрофон, настроенный на малейший шум.
ПОХОЖЕ НА ТО, – поползли перед глазами буквы. – ИЛИ ЖЕ ТАМ СЛУЧИЛОСЬ ЧТО-ТО ЕЩЕ.
Эккстер спустился к платформе, отодвинул штору. Ангелица сидела на краю верстака и болтала ножками. Темные волосы ниспадали на плечи и ниже; одна длинная прядь очертила кривизну груди.
– Привет! – произнесла самка, глядя прямо на Эккстера. Ни в глазах, ни в голосе у нее совсем не было страха.
Эккстер так и застыл перед верстаком, придерживая рукой штору.
– Э… – Он на мгновение утратил дар речи. – Привет?..
На личике ангела появилась лучезарная и чарующая улыбка.
– Лахфт зовусь я; ангелы – моя семья!
Эккстер был ошеломлен – в буквальном смысле. Он вцепился покрепче в штору, чтобы не свалиться с платформы. Подумать только, ангелы разговаривают! Причем по-человечьи.
– Лафт, – повторил он, не в силах думать ни о чем другом.
Она замотала головой, черные волосы разметались во все стороны.
– Лахфт. Ла-ха-ха-ха-фт.
И снова та же выжидающая улыбка.
Эккстера вдруг накрыла всепоглощающая, головокружительная радость. Вот зачем он ушел на вертикаль, где при каждом взгляде вниз кишки подступают к горлу, – чтобы проснуться и увидеть… это все. Чтобы стоять здесь и смотреть на волшебное существо. Хотя на самом деле нет, совсем нет. Ради того, чтобы ангел ему улыбался. Только ему, и так близко… на небольшой платформе, которую от бескрайней пустоты отделяют лишь шторы. И пускай это произошло всего раз в жизни – значит, такое вообще происходит. Где-то здесь.
– Лах-х-хфт. Так сойдет?
Она закивала, а потом рассмеялась, когда Эккстер представился сам.
– Най… – Она приподняла головку, смакуя звук. – Най. Ку-най. Пе-ле-най. Не ро-най. Такого нет. Почти.
Голос у нее был на удивление задорный и радостный, особенно учитывая, что с ней приключилось и в каком состоянии Эккстер ее нашел. Интересно, она говорит осознанно или просто повторяет чужие фразы, как попугай? А если так, где она их нахваталась? Подслушивала, но кого? Очередная великая тайна, которую не разгадать. Эккстер сделал шаг к верстаку, и от носка сапога с металлическим звоном отскочило что-то маленькое. Он опустил глаза – это был скальпель, которым он отрезал обожженные края ангельской мембраны. Все инструменты из медицинского набора были разложены на полу в виде линий и звездных узоров, а пустая сумка валялась под верстаком. И ведь ангелица умудрилась сделать это аккуратно и беззвучно, пока случайный шум не заставил сработать микрофон.
Эккстер перешагнул через хирургические инструменты и встал около верстака. Черная кожаная сумка с оборудованием графиста лежала во внутреннем отделе – хвала фрилансерским инстинктам, заставившим спрятать рабочее оборудование в безопасное место.
Лахфт смотрела не на него, а на сходящиеся сверху карнизы штор.
– Небо тут такое крошечное… – протянула она озадаченно.
– Секунду.
Эккстер отстегнул клипсу и отбросил одну из штор в сторону. Ангелица с интересом наблюдала за его движениями и радостно вскрикнула, снова увидев открытое небо.
– Пожалуйста.
На платформе тут же разгулялся ветер, вынудив Эккстера ухватиться за край верстака. Лахфт смотрела на него все с той же непонимающе-милой улыбочкой. Такая прелестная и такая глупышка, подумал Эккстер, ощутив укол грусти. Что она вообще понимает?
– Это было не небо. Ты была внутри. Сейчас я раздвинул шторы, а раньше…
– Раньше… – Лахфт задумчиво отвела глаза в сторону. – Рань… ше… Шею рань. Рань в шею!
Она сидела на краю верстака, положив руки на колени, а ветер разбрасывал ее волосы по голым плечам. Эккстер смотрел на нее с угасающим вожделением. Господи, это все из-за Гайер. Просто невозможно испытывать плотское влечение к столь ограниченному… созданию. Это как изнасиловать щенка. От такого до конца жизни не отмоешься.