Кевин Джеттер – Прощай, горизонталь! (страница 11)
– Просто хотел снова тебя увидеть.
Она заложила книгу пальцем.
– Влетело в копеечку небось.
Голограмма пожала плечами.
– «И-О» затребовало доплату за расчет твоего местоположения. Только и всего.
Улыбка Гайер слегка поблекла.
– Най, обычно я работаю только вживую. Моя маленькая привилегия. Если ты, конечно, за этим. – Она отложила книгу на подушку в узкой части гамака. – Для такого, вообще-то, есть специальные места. Могу поделиться парочкой рекомендаций.
Он помотал головой.
– Нет, я, вообще-то, за другим. Но… если ты не против попробовать… Я заплатил за полный пакет ощущений. С онлайн-фидбеком. Я могу очень хорошо реагировать.
– Да ну? – Гайер слегка вскинула брови. – Кому-то, я погляжу, деньги девать некуда.
Запрокинув синтезированную голову, Эккстер посмотрел вдоль стены здания на далекую верхушку, никак не выделявшуюся на фоне ночной черноты.
– Не в этом… – Он снова опустил взгляд. – Мне просто плевать.
– Ну, раз так… – Гайер смахнула с него футболку, не более чем дымку поверх кожи. – Все равно придется доплатить. Дело принципа, сам понимаешь.
– Конечно. – Эккстер закрыл глаза. Прикосновение ее ладони к груди обжигало. – Я все понимаю.
Они лежали в гамаке. Голова Эккстера покоилась на ее груди; Гайер осторожно обнимала голографическую проекцию.
– Я видел себя, – произнес Эккстер, слегка извернувшись, чтобы заглянуть Гайер в глаза. – Перед тем как пришел к тебе.
Она провела ладонью по его волосам, но темные патлы, конечно, на касание не отреагировали.
– Правда?
– Да, как в зеркале. Только отражение двигалось независимо от меня.
Он почти ощутил, как Гайер напряглась.
– Най… – Она смотрела прямо; от былой игривости не осталось и следа. – Еще раз наткнешься на нечто подобное – не слушай. Что бы оно тебе ни говорило. Ладно? Просто не слушай. Я сталкивалась с такими штуками.
Эккстер сполз в сторону и приподнялся на локтях.
– А что оно мне такого скажет? Это же всего лишь сетевой призрак.
Одной рукой Гайер натянула на себя одеяло, расправила в ногах.
– Призраки призракам рознь. Да, они все хотят поиграть. – Последнее слово сочилось ядом. – Но каждый по-своему.
Эккстер помолчал, глядя, как она откидывает спутанные волосы с лица.
– Все, уходи, Най. Хватит транжирить деньги.
Он кивнул.
– Сколько я тебе должен?
– Забей. Запишу на твой счет, в другой раз рассчитаемся.
С этими словами она откинулась на подушку и закрыла глаза.
Вернувшись в свое тело, Эккстер вывел на терминале банковский счет. Эти краткие ночные вылазки полностью сожрали и без того крошечную выручку от продажи записей с ангелами и выжженным сектором. Он лежал и смотрел на иззубренные очертания зоны бедствия. Весь жар уже остыл, и там была лишь сплошная чернота.
4
Мертвый ангел. Не тот, другой, но тоже мертвый. На мгновение Эккстеру даже показалось, будто старая запись Опта Коддера, которую он столько раз пересматривал в детстве на горизонтали, вдруг вылезла из некоего внутреннего хранилища и наложилась на его зрение. Он нажал на тормоз, и «нортон» встал. Эккстер уставился поверх руля на зрелище внизу. Удивившее его совмещение записанного прошлого и истекающего кровью настоящего развеялось, когда он разглядел нежный трупик в транзитном кабеле, с которым сцеплялось ведущее колесо мотоцикла.
Ангел (судя по расплющенной о стальную стену миниатюрной груди – самка) лежал неподвижно, укутанный сдувшейся полетной мембраной. Без летучих газов она напоминала серый потрепанный саван, трепыхающийся на ветру. И обгоревший. На глазах у Эккстера пепельный лоскуток оторвался от обугленного края мембраны и, крутясь, улетел в пустоту. Совсем не так, как на знаменитой записи: там ангел был невредимый, а мембрана обвисла просто потому, что кровь больше не циркулировала. А еще у того ангела была светлая, почти просвечивающаяся шевелюра. Этот же оказался брюнетом. Спутанные темные волосы резко контрастировали с бледной кожей.
Ветер подхватил мембрану и закинул ангелице за голову. Ее лицо отлепилось от стены, кожа на нежной шее натянулась. Невидящими, полуприкрытыми глазами самка смотрела прямо на Эккстера. У него оборвалось сердце – он ее узнал.
«Она, она. Чтоб мне провалиться!» Он понял это наверняка. Воспоминание было слишком свежо; незачем извлекать запись из архива камеры. Эккстер заглушил двигатель «нортона», чтобы холостое урчание не нарушало тишину и не мешало думать. Это определенно была та самая: ресницы трепещут, ротик приоткрыт в оргазмическом вздохе, голова запрокинута, темные волосы развеваются на ветру, ладони упираются в грудь самца, надутая сфера за спиной подсвечена рассветным солнцем… Эккстер наблюдал лицо ангелицы через видоискатель камеры, и вот она же лежала впереди, почти под колесом мотоцикла, а разорванная мембрана служила периной для вечного сна.
Эккстер понимал, отчего ощутил пустоту в груди. «Не надо было ее снимать, их снимать, – корил он себя, прекрасно осознавая всю иррациональность этих мыслей. – Украл у них жизнь, исподтишка, пока они были заняты друг другом. Молодец, гений: украл и продал, а мир с готовностью высосал все без остатка, а шелуху выплюнул тебе под ноги. Просто чтобы напомнить, какое ты дерьмо».
Отвращение к себе задушило безотчетное желание снова достать камеру и заснять труп. К черту все эти жадные глаза, набитые внутри Цилиндра; у них уже есть свой мертвый ангел, пусть любуются.
Эккстер слез с мотоцикла и дождался, пока питоны его сапог не зацепятся за стену. Держась одной рукой за транзитный кабель, он неуклюже пополз туда, где болталась ангелица. Он хотел просто выпутать ее из крепления, за которое она зацепилась: пусть летит себе за облачную завесу, куда направляются все мертвые ангелы. Однако рука на мгновение заколебалась в сантиметре от ее лица. На ладони он ощутил едва уловимое движение воздуха, чуть теплее ветра, холодящего спину. Ощущение пропало, затем возникло снова – еще один вздох, но уже чуть слабее.
– Господи!
Он коснулся ее горла. Кончики пальцев нащупали едва заметное биение пульса. Эккстер убрал руку, и голова ангела запрокинулась набок.
Жива. Едва-едва, но – жива. Что бы ни прожгло полетную мембрану (в голове сразу побежали воспоминания: темное место… рваный металл… запах гари…), все-таки не перерубило последнюю ниточку жизни. Но это, конечно, ненадолго. Кожа, которая еще позавчера утром была налита румянцем, теперь посерела подобно шелковистой мембране, окутывающей руки и ноги. Ангелица лежала без сознания; возможно, из-за внутренней травмы, которую он еще не распознал. Потеря крови казалась минимальной: на обнаженной коже видимых повреждений не было, а почти все сосуды, питавшие разорванную мембрану, прижгло.
– Черт, – процедил Эккстер сквозь зубы, покусывая ноготь большого пальца.
Мертвый ангел – само по себе хреново, но умирающий – во много раз хуже. Как быть? Пускай никто – здесь и сейчас по крайней мере – не узнает, что он с ней сделает, от этого не легче. Так просто ее теперь за облака не сбросишь… Ну, и дальше что? Смотреть и ждать, пока она испустит дух?
– Проклятье…
Нет, нужно было что-то делать. А что? Мог ли он вообще помочь? Его медицинские навыки никуда не годились даже по фрилансерским меркам. Да и много ли общего у людей и газовых ангелов? Внешне они вроде бы напоминают человека, только маленького и невесомого, к тому же косточки у них птичьи – тонкие и полые, чтобы парить в небесах… Черт, может, они и есть птицы, только без перьев? Или нечто вовсе уникальное, выращенное безгранично изобретательными людьми, которые жили до Войны? Эккстер покачал головой, продолжая истязать ноготь.
– Так… – Остаток фразы унес ветер.
«Хуже ей уже не будет, верно?» Эккстер покрепче вцепился в кабель и наклонился ближе к ангелу.
Ветер тем временем усилился. Мембрана затрепетала обугленными краями, разрываясь на еще более длинные лоскуты. Ангелица провалилась чуть ниже, ее тонкая ручка болталась прямо над облаками далеко внизу. Шелковистая ткань мембраны, запутавшаяся в кабеле, не выдерживала даже столь небольшой вес.
Эккстер дернул питон на поясе, и треугольная голова стала искать углубление на стене, куда можно впиться. Ухватившись за страховочный трос, он пропустил его между пальцами и неуклюже сполз ниже, чтобы свободной рукой подхватить ангелицу. Ее голая спина легла ему в сгиб локтя, голова запрокинулась на плечо. Самка была почти невесомой, словно держишь чью-то проекцию. Но это впечатление длилось всего мгновение. Едва хрупкое тельце высвободилось, прежде сплющенная мембрана подхватила порыв ветра и надулась, будто парус. Эккстера резко дернуло от стены, и трос обжег ему пальцы.
Судорожно прижав ангела к груди, он на секунду увидел облачную завесу далеко внизу. Он стал хватать ртом воздух, и темные волосы ангелицы, разметавшиеся по его лицу, попали на язык. Снова порыв ветра, мембрана затрепетала, наполняясь воздухом, и Эккстер почувствовал, как натягиваются питоны. Он сжал кулак; трос ножом впивался в пальцы, но продолжал удерживать Эккстера перпендикулярно стене.
«Этого еще не хватало…» Он взглянул в лицо ангелице. Безвольная и обнаженная, она будто спала, прижавшись щекой к плечу возлюбленного. Сквозь футболку Эккстер ощутил остатки телесного тепла, и… Ну конечно, неуемная плоть тут же отреагировала. «Фу, мерзость, – сказал он себе. – Болтаешься над бездной среди облаков и больше думать тебе не о чем? Господи Иисусе». Собрав остаток сил, он высвободил руку из-под ноши и за другой трос подтянул себя к стене, прижимая ангела телом. Сплющенная, мембрана перестала изображать парус.