Кевин Джеттер – Ночь морлоков (страница 26)

Удивительным народом были эти атлантидцы. Их достижения и амбиции намного превосходили наши. И в самом деле, только самое чудовищное из геологических потрясений смогло их уничтожить. Те, кто во время катастрофы не находился на их родном острове, когда тот ушел под воду, судя по всему, вскоре вымерли, скорбя об утонувших братьях.

– Погибли все атлантидцы? – спросил я, показывая на каменные стены вокруг. – Тогда кто эти люди, которые живут глубоко под землей? Я полагал, что они потомки исчезнувшей расы.

– К сожалению, это не так. – Фелкнап помолчал, наполняя свой кубок, потом пустил по кругу покрытую паутиной бутыль. – Нынешние обитатели этих краев – потомки лондонских искателей сокровищ, которые переселились в эти глубины еще в восемнадцатом веке. Они сочли, что жизнь здесь, среди обветшалых атрибутов величия вымершего народа, больше подходит для них, чем нищенская жизнь в трудные времена в надземной части Лондона. Они предпочли остаться здесь. Не могу сказать, что порицаю их за это решение – не имеет смысла рассматривать этот жалкий период английской социальной истории через призму ностальгии.

Тут есть несколько видов сильно пахнущих рыб, обитающих только в этом ареале, а также в изобилии то, что здесь эвфемистично называют «прямохвостые свиньи» – у вас это обычные крысы. Есть и несколько видов слизняков, предпочитающих влажный климат, они растут на стенах, их можно соскрести и готовить – блюдо получается весьма вкусное. В целом же здешние обитатели вели себя с типичной британской изобретательностью. Как группа, состоящая из одних Робинзонов Крузо, потерявшаяся на острове под землей. Некоторые из пионеров совершили короткое путешествие наверх и привели сюда своих жен. Этот маленький неизвестный форпост империи королевы Виктории имеет все блага цивилизации.

– Значит, тут вполне себе процветает маленькая колония, – отметил я.

Фелкнап отрицательно покачал головой, от чего длинные седые пряди его волос упали ему на плечи.

– К сожалению, это не так. Тяжелые условия существования под землей, жизнь без солнца плохо сказывается на женщинах и тех редких детях, что тут рождаются. По большому счету, местное население вымирает. Сильно сомневаюсь, что лет через десять-пятнадцать здесь кто-то еще останется. Нет, успешное – если вы хотите назвать это так – освоение человеком подземного образа жизни принадлежит далекому будущему, и связано оно будет с появлением морлоков, которые сегодня нас осаждают.

– Вы с ними уже встречались?

Сердце мое забилось чаще при мысли о нашем враге и его тайных действиях.

– О да. Избежать столкновения с ними было невозможно. Морлоки готовятся к весьма масштабным действиям. В захваченной ими части сточной системы накоплено громадное количество оружия и боеприпасов, которыми они воспользуются в ходе вторжения в наземный мир. Они явно собираются появиться одновременно повсюду в Лондоне и пригородах. А главное в этой горе оружия, конечно, их дверь в будущее, в их настоящее время – эта треклятая машина времени, которая и есть причина всех зол.

– Вы видели машину времени?

– Нет, – сказал Фелкнап. – Но мне сообщали о ней некоторые из местных жителей, которые уже познакомились с морлоками. То, что об этой машине рассказали мне они, в дополнение к тому, что поведал доктор Амброз, – это весь объем моих знаний о машине.

Его слова разбудили во мне тяжелое чувство.

– Вы хотите сказать, что некоторые из здешних людей ведут какие-то дела с морлоками? Братаются с ними?

Поеденные временем руки старика крепче сжали кубок.

– Мне очень жаль, но именно так и обстоят дела. Больше половины местных полностью перешли на сторону морлоков и служат агрессору проводниками по сточным туннелям и тому подобное.

– Бога ради – как они могли? Неужели они не понимают непримиримого антагонизма между нашей расой и морлоками? Как могли появиться такие предатели?

– Это позорное откровение, – пробормотал Клэггер. – Пятно на чести тех трешеров, кто живет сточной системой – ведь такие позорные деяния совершает их ближайшая родня.

Фелкнап кивнул, на его изборожденном морщинами лице появилось скорбное выражение.

– Верно, – сказал он. – Но человеческое сердце может обрастать темнотой и холодом, которые царят здесь, может замерзнуть, как арктический камень. Когда человек так долго живет в этих глубинных краях, ему становится все труднее и труднее помнить своих собратьев, которые по-прежнему живут под солнцем. Те, кто в конце концов связал свою судьбу с морлоками, решили, что они ближе к морлокам, чем к человеческим существам на поверхности. Однако ничего не могу сказать про тех, кто не заключил союза с врагом. Они всегда были скупы на слова, нечасто делились своими мыслями, а потому я не могу сказать, сохранилась ли в их сердцах хоть капля приверженности человеческой расе или же они просто не любят тех, кто живет на поверхности, в той же мере, что и морлоков. В любом случае те, кто позволил себе пасть так низко, заслуживают презрения.

Информация профессора начисто перечеркнула мои планы найти союзников среди местных жителей. Мы с Тейф, по существу, всего лишь вдвоем должны были исполнить нашу миссию, пока больной, может быть, даже умирающий Артур ждет нас наверху, Амброз не имеет ни малейшего шанса прийти к нам на помощь, а Клэггер и Фелкнап в силу своих преклонных лет вряд ли годятся для чего бы то ни было, кроме роли проводников. Вдруг в моей голове мелькнула мысль, вселившая в меня надежду.

– А не может ли ваше представление о позиции этих последних «и нашим, и вашим» быть ошибочным? Может быть, морлоки вызывают у них более сильную ненависть, чем вы думаете. В конечном счете ведь это они окружили и поубивали морлоков, которые бежали с субмарины, когда она начала тонуть? Наверняка ведь это что-то говорит об их отношении к агрессору.

– Да, но не в том смысле, который вы вкладываете в свои слова. Эти ребята в первую очередь просто мстили морлокам за похищение субмарины. Они становятся сами не свои, когда речь идет о том, что они называют Великий Треш, а это огромное хранилище ценностей, оставленных здесь атлантидцами или принесенных сюда из других мест. Плохи дела, если сюда проникают морлоки и похищают субмарины, я уж не говорю о похищении человека, чтобы управлять ею. А теперь, когда немалое число морлоков убито и лежит на дне, мстители утолили свою жажду крови. Единственное, в чем повезло в ходе той операции возмездия, так это в том, что мстители на воде ждали всплытия субмарины, а потому сумели спасти Тейф и Клэггера, когда ваша лодочка перевернулась.

Теперь я был в достаточной мере убежден в справедливости суждений Фелкнапа относительно царящих среди местных жителей настроений.

– Тогда нам здесь нечего делать, – сказал я, – кроме как забрать копию Экскалибура, которая находится у этих людей, и вернуться с ней на поверхность.

Руки старого профессора снова сжались, и узлы на них стали явственнее.

– К сожалению, не все так просто.

– Вы хотите сказать, что они не пожелают отдать нам его по доброй воле? – Хотя мои слова и прозвучали задиристо, сердце у меня упало. Усталость и мрак подземелья высасывали из меня силы. Мне не хотелось прибегать ни к насилию, ни к хитростям, чтобы получить меч. – У нас уже есть один Экскалибур. Разве эти люди не сочтут справедливым воссоединение мечей и возвращение их в руки настоящего владельца – короля? Ведь наверняка имя Артура, лорда Британии, что-то им да говорит.

– Может быть, и говорит, – сказал Фелкнап. – Они не настолько далеко ушли от своего британского наследия, чтобы его забыть. И, возможно, отдали бы вам меч по доброй воле. Если бы он у них был.

Меня словно ударили по голове.

– Разве меч не находится в этом Большом Треше, о котором вы говорили? – Мигающий свет факелов на стене мерцал в углу моего поля зрения. Неужели все это жуткое путешествие окажется бесполезным? И даже хуже, чем бесполезным – каждый потерянный день давал морлокам больше времени на беспрепятственную подготовку плана вторжения.

На лице Клэггера появилось потрясенное выражение.

– Вы же говорили, что меч здесь, – выдал он жалобным сдавленным голосом. – Когда я послал к вам племянника узнать о мече, он вернулся с сообщением, что меч находится здесь, в Большом Треше.

– Так оно тогда и было, – мрачно сказал Фелкнап. – До предательства большей части местных и их перехода на сторону морлоков. Действуя по приказу своих новых хозяев, эти предатели изъяли меч из Большого Треша и передали его морлокам. Из моего короткого общения с теми, кто пошел на это, я сделал вывод, что меча здесь, в сточной системе, может вообще не оказаться.

– Морлоки забрали его в свое время?

– Таковы мои обоснованные подозрения. Но я понятия не имею, какую цель преследовали морлоки, обзаводясь мечом.

Я обдумывал последнее, самое горькое сообщение профессора. В чем состоял смысл маневра морлоков? Не могли ли они прийти к выводу, что место в чреве земли под Лондоном недостаточно безопасно с точки зрения хранения в нем Экскалибура? Но поселить такой страх в столь самоуверенном племени могло только подозрение, что они пронюхали о наших усилиях собрать все Экскалибуры и обратить их в один меч, каким они были прежде. Неужели Мерденн избежал ловушки, с помощью которой Амброз собирался удалить его со сцены и таким образом исключить раскрытие нашего плана? Вопросы крутились в моей голове все быстрее и быстрее, как резаная солома на ветру.