Кевин Джеттер – Ночь морлоков (страница 13)

Губы женщины сжались в одну бескровную линию. Глаза ее сосредоточенно замерли. Как и у большинства пособников зла, ее верность была преходящей и основывалась на личной выгоде. Она не знала, что такое настоящая верность. Один бог знает, какие мысли пришли ей в голову касательно наших планов, но, глядя на нее, становилось ясно, что фигура Мерденна все меньше влияет на ее решения.

– Хорошо, – сказала она. – Я провожу вас к Морсмиру.

Мы связали ей руки сзади веревкой и пустили вперед. Когда мы добрались до конца лестницы, нам тут же стало ясно, что ее присутствие в здании было для нас большой удачей. Коридор наверху сворачивал направо, но женщина подошла к голой стене слева и надавила ногой на умно спрятанную защелку у основания двери. Секция темных панелей отъехала в сторону, и мы последовали за ней в открывшийся перед нами коридор.

– Сюда, – сказала она, кивнув на дверь.

Тейф, не сказав ни слова, ловкой подножкой уронила женщину на пол, а потом связала остатком веревки. Кусок материи, оторванный от халата сиделки, послужил ей кляпом.

– Постойте… – воскликнула женщина, когда Тейф принялась обматывать материей ее рот, и только яростно вращающиеся глаза могли закончить то, что она не успела сказать.

Я распахнул дверь и обвел глазами комнату за ней. Мерденну, по крайней мере, хватило обходительности содержать пленника согласно его благородному статусу. На отшлифованных стенах висели тяжелые портьеры, а вокруг резного камина теснились персидские миниатюры. Две большие коробки для сигар в сафьяне стояли на краю вычурного восточного ковра. Несколько сотен томов в таком же сафьяне с золотым тиснением на корешках заполняли библиотечные полки.

Большое кресло с подголовником было повернуто к окну, но руку человека, сидящего в нем, я видел – на ней были старческие пятна, и она лежала на подлокотнике, обтянутом кожей. Я открыл было рот, собираясь заговорить, но замер в замешательстве. Как к нему обращаться? Морсмир или Артур? Генерал или король?

Моя дилемма была решена, когда он, явно услышав, как открылась дверь, перегнулся через спинку кресла и посмотрел на нас.

– Да? – сказал он. – В чем дело?

Голос его звучал низко, в нем слышалась властность и приказной тон, лицо было худым, под кожей проступали мощные кости, лоб под редкими седыми волосами поражал своей высотой. Седыми были и аккуратно подстриженные усы. Глаза, глубоко посаженные на обветренном лице, отражали мрачный, чуть ли не меланхоличный характер, словно были хранилищем какой-то древней часто повторяющейся трагедии.

– Я… мы… то есть… – Язык не слушался меня. – Генерал Морсмир…

– Прошу вас. – Он поднял руку. – Нет никакой нужды продолжать это притворство. Вас прислал Мерлин, верно? Или Амброз – вы, видимо, знаете его под этим именем. Я уже некоторое время жду чьего-нибудь появления. – Голос его звучал странным образом устало, никакой радости в связи с нашим появлением в нем не слышалось.

– Верно. – Я уважительно наклонил голову. – Меня зовут Эдвин Хоккер, мою спутницу – Тейф. Это все. Мы пришли забрать отсюда ваше величество.

– «Ваше величество», – повторил он за мной, вздохнув. – Прошу, не утруждайте себя, мистер Хоккер, пустыми атрибутами дворцового этикета. Артур – вот единственное имя и титул, которые я мечтал носить. – Он поднялся и встал лицом к нам, держась за кресло для вящей устойчивости. – И я боюсь, что вынужден еще разочаровать вас. Сомневаюсь, что покину это место.

– Но почему, мой дорогой сэр? – Подобное развитие событий меня крайне ошеломило. Все шло совсем не так, как я предполагал. Вместо того чтобы радоваться перспективе освобождения, он, казалось, был крайне этим недоволен. – Вы ведь знаете, что Англия нуждается в вас.

– Мерденн – так он называет себя теперь – злорадно сообщил мне о возникшей ситуации. – Артур выпрямился чуть побольше. – Не незнание держит меня здесь. Нет, вовсе не незнание, а, скорее, противоположное. Я прожил все эти жизни и из каждой вынес что-то свое. И это знание мне докучает. – Его лицо старого солдата, казалось, состарилось еще больше, словно кожа на черепе натянулась.

– И что… что вы хотите этим сказать? – Мне вдруг стало холодно, словно в комнату прорвался ветер из какого-то темного угла земли. Краем глаза я увидел, что и Тейф побледнела.

– Я стар, – сказал Артур. – Старше, чем вы можете себе представить. Я прожил много жизней, я много сражался и много раз умирал, а теперь меня зовут еще раз защитить мою Англию… но почему? – последнее слово горьким криком сорвалось с его уст. – Неужели я жил и умирал столько раз ради того, чтобы несколько английских детей могли отращивать себе животы, тогда как много других проживает свои серые жизни в темных дырах? – Его дрожащая рука взметнулась к окну, за которым виднелись темные очертания жилищ. – И вдали от наших берегов, – с усталым отвращением сказал он. – Неужели я защищал Англию для того, чтобы по нашей воле страдали другие земли, чтобы их народы истирались в прах под нашими сапогами ради наших прибылей? Как же потускнела наша английская честь! Как прочна броня, покрывшая сгнившее сердце!

Его губы вытянулись под горящими глазами.

– Но морлоки! – в отчаянии проговорил я. – Даже если все, что вы говорите, истина, с чем согласятся многие англичане, ваша земля наверняка заслуживает судьбы получше, чем эта! – Движимый эмоциями, я пересек комнату и ухватил его за предплечье – какой хрупкой показалась мне его рука! – Этот свет – свет Англии, похоронен, но он продолжает гореть. Неужели вы хотите, чтобы он погас навсегда?

– Если он и в самом деле погаснет, тогда эта моя жизнь станет последней, как и моя смерть. И я смогу наконец отдохнуть.

Я отпустил его руку и отошел назад, моя грудь вдруг переполнилась злостью и стыдом.

– Что ж, отправляйтесь на отдых! – чуть не переходя на крик, сказал я. – Англичане будут сражаться и погибнут без вас, зная, что заранее обречены на поражение. – Я отвернулся от него, но не успел сделать ни шага, как почувствовал его руку на моем плече.

– Останьтесь. – Хотя меланхолия никуда не делась из его голоса, теперь в нем слышалась и теплая нотка. – Я вижу по вам, что свет не так уж и слаб, что он не зарыт слишком глубоко, чего я боялся. – Он продолжал, и теперь я повернулся к нему. – Если бы меня переполняло одно отчаяние, то все было бы гораздо проще. Но мое сердце продолжает любить зеленый остров под темными пятнами разложения, мои руки все еще поднимаются, чтобы защитить его. Мои горькие чувства не были бы так сильны, если бы Мерденну не удалось ослабить мои более благородные инстинкты.

– Он… околдовал вас?

При напоминании о нашем противнике кожа на моих руках окоченела.

Артур кивнул, развернулся и сделал шаг – шаркающий, стариковский шаг! – к книжным полкам. С места хранения на книжном ряду он снял длинный предмет, завернутый в материю.

– Это Экскалибур, – сказал он. – Мерденн оставляет его здесь в насмешку.

Я взял сверток из его рук и обнажил оружие. Длинный клинок, без украшений, но чрезвычайно удобный. В то же время он показался мне неестественно легким, словно был сделан из какого-то дешевого металла. Встревоженный этим ощущением, я нахмурился, продолжая разглядывать легендарный меч. Тейф подошла ко мне и посмотрела на меч, лежащий на моих руках.

– На нем есть руны, – сказал Артур. – На клинке. В них я черпаю мое знание о моем истинном «я» и силу, сопутствующую этому знанию. Скажи, что ты видишь на клинке?

Мои глаза прошлись по сверкающей поверхности металла.

– Но они стерлись! – выдохнул я. – От рун остались одни царапинки! Как их можно прочесть?

Я посмотрел удивленным взглядом на его опечаленное лицо.

– Да, – скорбно сказал он. – Как их теперь прочтешь? Это дело рук Мерденна. И, боюсь, конец надеждам Англии.

– Может быть, Амброз сумеет что-нибудь с этим сделать? Его таланты не уступают талантам Мерденна. Он наверняка найдет способ вернуть те знаки, что были начертаны на мече.

Артур неторопливо покачал головой:

– Способности Мерлина тоже привязаны к судьбе Экскалибура, хотя и в меньшей степени. Своей умной выдумкой Мерденн нанес удар по нам обоим, искалечил нас таким образом, что мы не можем вернуть себе прежнюю силу.

Я отрицательно покачал головой и нагнулся, чтобы подобрать с пола материю, в которую был завернут меч.

– Все еще можно вернуть как было, – изрек я, выпрямившись, голос мой звучал смелее, чем чувствовало моей сердце. – Грустно видеть такое благородное оружие искалеченным, но если его невозможно поправить, то, может быть, убедить морлоков в ошибочности их суждения сумеет «гатлинг»[12].

На благородном лице старого воина появилась усталая улыбка.

– Изрекший такие слова достоин рыцарского звания, сынок, но…

– Идем. – Отчаянная бравада оживила меня. Я засунул меч под мышку, другой рукой взял Артура под локоть. Тейф подошла к нему с другой стороны и тоже взяла его под руку.

– Милорд Артур, мы довольно долго тянули время, небольшая прогулка полезна для сердца. – Мы вдвоем почти оторвали его от пола и быстрым шагом направились к двери.

– Хотя, – сказал Артур, – я бы не отказался выпить кружку хорошего доброго лагера, пока еще не поздно. Мерденн подает мне какую-то светлую дрянь.

– Отличная мысль, – сказал я со всей сердечностью, какую мог. – Идем в паб.