Кевин Джеттер – Ночь морлоков (страница 14)

Моя рука потянулась к дверной ручке…

Он с интересом наблюдал за движениями рук противника.

– Рокировка? – сказал доктор Амброз с улыбчивой укоризной. – Но это же оборонительный ход – потеря темпа, в котором на данный момент нет никакой необходимости. Вам следует нагнетать преимущество. У меня уже на две пешки меньше.

Мерденн постучал пальцами по королю и одной из ладей.

– Должен признаться, что, если придерживаться рамок логики, то вы правы. Мучительное наитие, которое определяет мои действия, совершенно иррационально. Но на протяжении всей игры меня преследует навязчивое побуждение беречь короля. – Он переставил фигуры в новые позиции. – На Востоке я понял, что не все подвластно логике. – Он откинулся на спинку стула и посмотрел на доску.

В комнате воцарилось недолгое молчание – здесь не было никого, кроме двух игроков. Вдруг Мерденн выпрямился, ярость исказила его бледное лицо.

– Король! – прокричал он. – Ты обманул меня! Твои сообщники…

– Может быть, – мягко сказал Амброз, – вам, как и вашему старому другу Сулейману, нужно узнать цену пешек.

Мерденн со сдавленным криком вскочил на но-ги, ударил кулаком по центру шахматной доски и разбросал фигурки во всех направлениях. Клиенты за ближайшими столиками ошарашенно отреагировали на возвращение этих двух в зал. Стул Мерденна упал назад, а сам он бросился к двери, оттолкнув попавшегося ему на пути официанта.

Амброз допил остатки «Латура» из бокала, встал, уронил на столик несколько купюр и последовал за своим двойником из ресторана.

Но не успела моя рука дотронуться до дверной ручки, как пламя охватило дверь. Артур, Тейф и я отпрянули назад. Неестественно яркий, всепожирающий жар пламени говорил сам за себя.

– Слишком поздно! – воскликнул я. – Мерденн атакует!

– Окно, – сказала Тейф. Она отпустила руку Артура, оттолкнула массивное кресло к стене, подняла его и швырнула в стекло окна, разлетевшееся сверкающими осколками. Я сорвал со стены одну из длинных портьер и один ее конец привязал к пустой теперь оконной раме.

Словно по старой привычке, командование принял на себя Артур.

– Ты первый, – сказал он мне. – Я не смогу спуститься без помощи.

Радуясь возможности скрыться от удушающего жара – одна стена была почти целиком охвачена пламенем, – я перешагнул через подоконник и стал быстро спускаться по портьере. Не добравшись до земли нескольких футов, я отпустил материю и пролетел вниз.

Артур сбросил мне запеленатый Экскалибур, потом, отчасти перебирая руками, отчасти скользя, спустился сам. Я поймал его и не дал упасть, когда он решил пролететь последний фут по воздуху. Тейф спустилась всего лишь наполовину, когда узловатый конец загорелся и портьера оторвалась от рамы. Она в дожде искр тяжело упала на спину.

Я помог ей подняться на ноги, и она кивнула, как бы говоря, что с ней все в порядке. Втроем мы поспешили прочь от ада, в который Мерденн превратил свою клинику в тщетной попытке уничтожить нас. За нашими спинами стали рушиться стены здания, посылая волны удушающего жара по освещенному красным пламенем пожара газону.

– Сюда! – позвал нас голос, пересиливший гул толпы, собравшейся у железной ограды. Я увидел Амброза, посылающего нам сигналы, и показал на него Артуру и Тейф. Мы направились к тому месту, где стоял Амброз, и вскоре нас от него отделяли только металлические прутья ограды.

Толпа добросердечных молодых лондонцев, всегда готовая поучаствовать в любом волнительном событии, просовывала руки между прутьями решетки, и мы, ступая на них, добрались до верха. Один за другим мы спустились в толпу, а потом нами завладел Амброз, снова сколотивший нас в группу. Мы стали удаляться от этой адской сцены, когда кто-то из веселой толпы крикнул мне: «Эй, приятель, ты забыл свою вещицу!» И кинул мне спеленатый Экскалибур над головами своих друзей. Я поймал его, прокричал в ответ слова благодарности и поспешил за остальными.

5. Современные стратегии

Это был голос того, кто придумал, как прогнать саксонские армии от берегов Британии. В неотделанном замке, в полутемной крепости из вытесанных вручную камней этот голос отдавал приказы, произносил слова поддержки своим генералам и товарищам. А вне стен замка этот голос поднимал в бой простых воинов, которые, несмотря на низкий ранг, тоже были его товарищами, приводил их в состояние боевой готовности, которое было подобно истинному и убийственному острию клинка с рунами, поднятому рукой в шрамах, чтобы сверкнул на солнце тех героических дней пятого века.

Теперь этот голос звучал слабее, стал голосом старика, усталого, обессиленного зловредными стараниями нашего врага. В плохо освещенном винном погребке близ речных доков, куда привел нас Амброз, я, сидя и слушая, пытался сопоставить у себя в уме старика, которого спасли мы с Тейф, с древними героическими легендами, глубоко вросшими в английскую почву, в сам английский дух. Неужели это и есть Артур, защитник Британии? Даже теперь, после всего, что я видел, после всего, что я перенес, сомнения все еще грызли мое сердце. Насколько же противным всему человеческому были подлости, совершенные Мерденном, если они могли создать такое помутнение в моем мозгу. Я перенес свое внимание от темноты, которую нес в себе, на моих товарищей.

Все уже оставили притворное «генерал Морс-мир», в отличие от псевдонима, который продолжал цепляться к существу, кого правильнее было бы называть Мерлином. Возможно, это указывало на некие особенности, присутствовавшие в характерах двух этих фигур – воина до мозга костей и изобретательного волшебника.

Артур двумя руками поднял кружку пива и отпил несколько глотков. Недавний побег значительно ослабил его, пугающе ослабил. Он осторожно поставил кружку на стол и продолжил свой рассказ.

– И вот как это все произошло, – сказал Артур. – Однажды утром в моем номере в «Савойе» я почувствовал сильное головокружение и потливость, словно меня напугал какой-то сон. Я поднялся с кровати и обнаружил, что едва могу стоять на ногах, потому что меня всего трясет. Эта слабость усиливалась в течение всего дня и сопровождалась самым душераздирающим отчаянием, какое я когда-либо чувствовал. Наконец, пытаясь вернуть себе мое обычное мужество и прогнать колдовство, поразившее меня, я открыл потайное отделение моего военного сундука и достал из него мой заветный Экскалибур. Все мои надежды пошли прахом, когда я увидел меч таким, каким он стал – потерявшим и вес, и сакральную надпись. Тогда-то я и понял, что пал жертвой чьих-то колдовских чар. С наступлением вечерней темноты появился Мерденн, и у меня не было сил воспротивиться ему. Вскоре, однако, благодаря его самоуверенному хвастовству я узнал, каким образом лишился сил.

Он замолчал, чтобы еще раз смочить горло.

Я с некоторым беспокойством посмотрел на Амброза. Почему-то я ожидал, что два этих товарища с незапамятных времен, чьи жизни тесно сплелись на страницах английских легенд, должны относиться друг к другу с особым почтением, и эти чувства особенно проявятся при их новом воссоединении. Но я так и не заметил какого-то особого тепла между ними. Неужели изменения, произошедшие с его горемычным другом, настолько отвратили Амброза от Артура, что волшебник теперь не мог относиться к нему иначе как с презрением. Насколько же хрупки, думал я, сердца даже бессмертных.

– И это было совершено с помощью такого проклятого богом устройства, как машина для путешествий во времени. – Голос Артура дрожал от ярости. – Машина, которую морлоки украли у убитого ими изобретателя. Несчастный глупец! С помощью машины времени Мерденн мог перенестись в любую точку истории, когда Экскалибур еще не был в моем владении. А благодаря своим колдовским способностям он обнаружил этот меч в разных временных точках и найденные мечи принес в наше время. Он сделал это три раза и таким образом лишил меня моей силы.

Я изогнул брови в недоумении.

– Не уверен, что понял вас, – сказал я.

– Силы, заключенной в Экскалибуре, – спокойным голосом ответил Амброз. – Она является постоянной суммой во все времена. А Мерденн добился вот чего: он переправил четыре меча в одно время. Таким образом, их сила разделена теперь на четыре равные части, при этом Артур ослабел в четыре раза.

Странным образом, это откровение ничуть не удивило его самого.

– Но надпись, – произнес я. – По какой причине руны почти исчезли?

– Они не исчезли. Они затенены. Значение рун разбросано по четырем разным мечам. Но как только Экскалибур останется, как прежде, в единственном числе, надпись снова себя проявит.

– Тогда это дело представляется мне безнадежным. – Я перевел взгляд с одного лица на другое. – Даже если бы нам удалось найти мечи-копии там, где их спрятал Мерденн, мы бы не смогли вернуть их в надлежащее время без машины времени, которую сейчас контролируют морлоки. А отобрать машину у них можно, только если вернуть сначала мечу и Артуру их прежние силы. Откровенно говоря, джентльмены, я не вижу выхода из этого убийственного тупика.

Логика моих аргументов тяжелым грузом лежала на моей душе. На другой стороне стола древний Артур как будто еще больше погрузился в горькие размышления.

Пальцы Амброза образовали решетку перед его безразличным лицом.

– Хорошо сформулировано, Хоккер, – сказал он. – И в самом деле, невелик шанс исправить ситуацию, просто повторив в обратном порядке все те шаги, которыми Мерденн создал это злодеяние. – Он развел руками. – Но если бы обнаружился другой способ – опасный, но обещающий успех, – что бы вы сказали на это?