– Но я не понимаю, – сказал я. – Если, как вы говорите, воинская доблесть Артура не слабеет с возрастом, а к тому же он уже владел своим волшебным Экскалибуром, то как похитители смогли взять его силой и переместить в клинику Мерденна? Он ведь наверняка мог оказать сопротивление, чтобы служащие «Савойя» услышали звуки борьбы. И какая дьявольская сила способна удерживать его беспомощным пленником?
– Для меня это все загадка, Хоккер, и она куда как глубже моего нынешнего знания. – Глаза Амброза потемнели от раздумья. – Многие ответы будут зависеть от того, удастся ли вам отбить Артура у Мерденна.
Я посмотрел на Тейф и увидел, что даже ее глаза раскрылись пошире от удивления.
– А как насчет того, чтобы освободить Артура из клиники?
– Да, верно. Если откровенно, то решать предстоит вам и Тейф. Поэтому я и привлек вас в качестве союзников. Для меня даже попытка проникнуть в клинику закончится катастрофой. Неизбежным результатом будет моя смерть и громадное увеличение силы Мерденна. Само это здание сооружено таким образом, чтобы выкачивать духовные силы из меня и передавать Мерденну. Нет, как я уже сказал, решение этой проблемы целиком ложится на ваши плечи: найти Артура вместе с Экскалибуром и освободить обоих.
– Но ведь если Мерденн может изобрести ловушку даже для вас, то справиться с куда как менее мощными фигурами в лице нас двоих ему несомненно, будет еще проще, – возразил я. – В чем состоит преимущество Тейф и меня в этой ситуации?
– Никакого преимущества у вас нет, – откровенно сказал Амброз. – Выбраться из клиники вы сможете только в виде пепла и сажи через один из дымоходов этого здания, и тогда планы вторжения морлоков начнут стремительно реализовываться. Ваши опасения вполне оправданы. Но только в том случае, если Мерденн узнает о вашем проникновении в клинику.
– А что может помешать ему узнать об этом? Здание наверняка в достаточной мере оборудовано тревожными устройствами, которые предупредят его о появлении нежелательных посетителей.
– Все так, Хоккер. Вы предвосхищаете все мои опасения. Но тревожные устройства, как бы они ни были эффективны, малоэффективны для того, кто… скажем так, слишком занят, чтобы их услышать.
– Значит, вы предполагаете отвлечь внимание Мерденна, пока мы с Тейф, проникнув в эту крепость, будем освобождать Артура? И как, скажите на милость, вы собираетесь это сделать?
В мой голос проникла саркастическая интонация сомнения, усиленная моей тревогой за исполнимость всех этих планов.
– Это уже моя забота, – сказал Амброз. – Об этом можете не беспокоиться.
– А что случится, если ваш план не удастся и Мерденн обнаружит вторжение, прежде чем мы покинем эту цитадель? Что?
– Тогда он со всей жестокостью убьет вас и Тейф, а Артура спрячет в каком-нибудь другом месте, где я не смогу его обнаружить, и все будет потеряно. Все очень просто.
– Ох. – Моя сигара догорела, и я безуспешно пытался затянуться мертвым окурком.
– Итак, Хоккер, – сказал Амброз после недолгой паузы, во время которой мы все хранили молчание. – Я не могу заставить вас пойти на это.
– Я тоже так думаю. И все же… ни один человек никогда не предполагает, что ему придется столкнуться с подобной ситуацией.
– Прояви немного мужества, – сказала Тейф. Это были ее первые слова, сказанные в пабе. – Дела очень скоро пойдут весьма плохо, если мы ничего не предпримем. Ты видел, каким оно будет, это будущее. Но, по крайней мере, мы имеем шанс предотвратить такое развитие событий.
Пристыженный женским укором, я кивнул:
– И когда приступим?
Я уронил окурок сигары на грязный пол и растер его каблуком.
– Отлично, – сказал Амброз. – Мы не можем терять ни минуты. Слушайте…
Мы с Тейф склонили головы поближе к нему. Я слушал наброски его планов, а трусливая часть моего сердца развернулась и убежала.
4. В клинике
– Ах, мой дорогой Мерденн. Не возражаете, если я присоединюсь к вам? – Бледная рука уже вытаскивала стул из-под другой стороны стола.
– Разумеется, Амброз – вы ведь все еще называете себя Амброзом, верно? – конечно, не возражаю. Вот, попробуйте «Шато Латур».
Тот, кто звался Мерденном, взял один из чистых винных бокалов, налил в него ослепительно-красное вино и протянул Амброзу над ресторанной белоснежной скатертью камчатной ткани.
– Благодарю. – Амброз осмотрел бокал на свет, потом понюхал, сделал глубокий вдох, наконец пригубил, покатал на языке, наслаждаясь вкусом. – Довольно приятное вино, – отметил он после нескольких мгновений раздумья. – Но виноделам вообще-то следовало бы попросить благословения священника, прежде чем сажать виноград на старом кладбище. Боюсь, в этой земле лежат неосвященные кости, о чем свидетельствует горьковатое послевкусие.
– По правде говоря, – сказал Мерденн с натянутой улыбкой, – именно это мне и нравится в нем больше всего.
На лице Амброза появилось подобие улыбки.
– De gustibus non disputandum[11]. Но это вино не традиционное ваше пристрастие. Насколько мне помнится, когда-то вы предпочитали пьянящий напиток совсем иного рода. В годы служения советником Сулеймана Великого.
В другом конце ресторана один официант ткнул локтем в бок другого и показал на двух беседующих.
– Ты глянь-ка на них, – прошептал он коллеге. – Два яйца из одного гнезда!
Другой кивнул в глубокомысленном согласии.
– Эти двое – так называемые однояйцевые близнецы, – изрек он с мрачной непререкаемостью.
Мерденн глотнул вина из своего бокала.
– Нужно соответствовать, – сказал он, – порокам того времени и места, где ты оказался. Боюсь, та Англия, которую вы так любите, еще недостаточно цивилизована, чтобы лицезреть открытое курение опия, не считая при этом сие занятие хоть в малой мере скандалезным. Хотя мне представляется, что скандал скорее уж лежит в отношении к этой привычке низших классов общества, а не в надуманной пагубе самого этого наркотика. Как же скучны эти маленькие умы с их бесконечной поглощенностью классами, местами и положением в обществе! Разве вам не хочется увидеть, как они наконец будут стерты с лица земли?
– Близнецы они или нет, – сказал первый официант, – меня при виде этих двух мороз подирает по коже! Как, по-твоему, о чем они могут говорить?
– Стереть их, – холодно произнес Амброз, – возможно, будет не так просто, как вам кажется.
– Ну-ну, Амброз. Не заблуждайтесь на сей счет. В прошлом наши конфликты были подобны… шахматной игре, так сказать. Да, именно игре в шахматы. Но в данном случае ваш король уже пожертвован мне. Шах и мат. Игра окончена. Осталось только убрать фигуры с доски.
– Может быть, может быть… Вы заговорили про шахматы. Насколько я понимаю, вы нашли новых игроков, достойных вашей страсти к этой игре! – Амброз отхлебнул вина и обвел взглядом переполненный ресторан. Гул множества разговоров, позвякивание столовых приборов по фарфору – все это заглушало их разговор.
– Черт побери, вы правы, – лихорадочно проговорил Мерденн. – Это нация игроков в вист и в другие непристойные карточные игры, единственная цель которых создать видимость вежливой беседы с противоположным полом!
– И это, я полагаю, ничуть не похоже на возможности, которые предоставляла вам игра в шахматы, когда вы были известны, как Ибрагим.
– Ничуть, – согласился Мерденн. – Даже сам Сулейман был заядлым игроком, хотя он не очень-то ценил свои пешки. Как же я тоскую по тем дням! Изучать положение фигур на доске сквозь опиумный туман – словно орел, который парит, поднявшись на мили над пустыней, изучает дела людские… ты хозяин всего…
Он погрузился в безмолвное воспоминание.
– Послушайте меня, Мерденн. Я предлагаю вам игру.
– Правда? – Его глаза загорелись. – Дьявольски мило с вашей стороны, Мерлин… то есть Амброз, прошу прощения. С учетом того, что вы потеряли почти все в наших разборках.
Амброз очистил середину стола от бутылки «Латура» и бокалов, потом достал из кармана маленький кубик из лакированного дерева, из глубин которого раздались щелчки, заработали пружины и петли, и кубик принял размеры небольшой доски. Из фетровых карманов внизу доски он извлек тридцать две фигурки, черные и белые.
– Занятная штука, – с восторгом сказал Мерденн. – Ваша собственная конструкция?
– Да. – Амброз покрутил две фигурки у себя в руках, потом протянул над столом к Мерденну сжатые в кулаки руки. Тот помедлил, затем притронулся пальцами к одному из кулаков.
– Одну партию, да? – осторожно осведомился он. – Здесь вы не выиграете то, что потеряли на доске покрупнее – на доске, что называется мир, я имею в виду.
Амброз кивнул.
– Да, одну партию. – Он открыл кулак, к которому притронулся Мерденн: в нем оказался белый ферзь. – Ваш ход.
Они быстро расставили фигурки по местам, и Мерденн выдвинул вперед ферзевую пешку. Амброз повторил его ход, но, прежде чем Мерденн успел продолжить начатую им игру, рядом с их столиком раздался громкий звук падающей посуды.
– Извините меня, господа, – пробормотал краснолицый официант, собирая на поднос упавшие с него предметы. – Сам не знаю, обо что споткнулся. – Он смерил подозрительным взглядом ноги Амброза, но тот уже спрятал их под стол.
Мерденн с недовольным видом протянул руку к одному из своих коней.
– Не самая благоприятная атмосфера для сосредоточенной игры, – пробормотал он. – Сулейман приказал бы обезглавить такого шумного недотепу.
