Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 46)
– Ник Элдридж и Бен Коэн?
Марла не сводит с меня пристального взгляда, и у меня замирает сердце.
– Да. – Кивнув, она снова спрашивает: – Так ты поднимешься и посмотришь?
Я смотрю на площадку на высоте пятидесяти футов. Бог знает, что я оттуда увижу… Если там, наверху, или внизу, в ущелье, труп, то наверняка кто-то уже его обнаружил.
– Марла, скажи, при чем тут Ник. Я должна знать.
– Сначала я покажу тебе. – Она протискивается мимо меня, карабкается по каменистому склону, наклоняется и осторожно устраивается на заросшем уступе. После секундного колебания протягивает руку, примериваясь к нижней ступеньке ведущей к букве лестницы. Едва дотягивается до нее кончиками пальцев. Отступает на шаг, делает глубокий вдох и прыгает с уступа. Мое сердце замирает, пока она летит вперед в свободном падении, прежде чем вцепиться в перекладину и повиснуть на одной руке. Наконец Марла подтягивается обеими руками и оказывается на лестнице.
Я никогда не боялась высоты, но сейчас, в темноте, мне страшно. Я боюсь тьмы под нами, боюсь Марлы, а больше всего – того, что она покажет. Но мне необходимо узнать, что натворил Ник, насколько это ужасно и при чем тут, черт побери, я сама.
Медленно карабкаюсь вверх по склону к тому уступу, откуда прыгнула Марла, и принимаю ту же позу. Я стараюсь не думать о падении, если не смогу дотянуться до ступеньки, и о бездонном темном ущелье под нами. Тоже делаю глубокий вдох и рывком бросаюсь к лестнице в облупившейся белой краске. Содержимое карманов, застегнутых на молнию, подпрыгивает в такт. На мгновение я отрываюсь от земли. Вокруг только ночной воздух, руки хватают пустоту, прежде чем ладонь сильно ударяется о холодную металлическую перекладину. Тут же цепляюсь за нее другой рукой, изгибаясь всем телом и задыхаясь. Теперь я в безопасности.
Рукам тяжело, ладони саднит, но я напрягаюсь всем телом и поднимаюсь, отчаянно пытаясь упереться ногами, чтобы распределить вес.
Как только ноги нащупывают твердую поверхность, я позволяю горящим ладоням передохнуть и смотрю наверх, как Марла осторожно карабкается по лестнице. Она оборачивается, почувствовав, что я остановилась, и кричит:
– Ты в порядке?
– Да. – Я перевожу дух и продолжаю подъем.
Ветер усиливается. Я внимательно наблюдаю, как Марла перелезает с верхней ступеньки лестницы через ограждение площадки.
Земля подо мной исчезает во тьме. Я сосредотачиваюсь на ступеньках, а когда добираюсь до последней, моя голова оказывается на одном уровне с верхушкой буквы. Передо мной расстилается сверкающее покрывало – Лос-Анджелес. У меня перехватывает дыхание от его мерцающей красоты, раскинувшейся под ясным ночным небом. Марла отдвигается, чтобы дать мне место на узкой площадке, втискиваясь между металлическим каркасом буквы высотой по пояс и опорной балкой за спиной. Устроившись поудобнее, она лезет в карман и достает пачку сигарет.
Сконцентрировавшись изо всех сил, хотя руки и ноги не слушаются, переношу свой вес на лестницу и присоединяюсь к Марле, оказавшись между оградой и рифленой металлической буквой. Потираю саднящие костяшки пальцев, которые все в царапинах из-за того, что я слишком сильно вцеплялась в перекладины, и смотрю, как Марла закуривает, до смешного непринужденно расположившись на пятидесятифутовой высоте над темным холмом. Машинально похлопываю себя по карману на молнии, чтобы успокоиться. Марла сует зажигалку обратно в джинсы и глубоко затягивается, окидывая взглядом горизонт Лос-Анджелеса.
Я тоже смотрю на это яркое свечение цивилизации на фоне черного пейзажа. До самого горизонта простирается светящееся переплетение городских улиц. Я вглядываюсь в далекие мерцающие небоскребы в центре города в надежде отыскать свой. Но мимо проплывает струйка дыма, и я снова переключаюсь на Марлу, которая все это время наблюдала за мной.
– Кстати, спасибо, – говорит она. – За то, что искала меня. Ты совсем меня не знала, но продолжала искать. Я ценю, что ты за меня волновалась. Это для меня многое значит. Ты хороший человек. – Предлагает сигарету из пачки, я качаю головой. – Я так и думала. – Она улыбается и прячет пачку.
– Марла, где же Эмили?
Она указывает куда-то вдаль, в темноту, словно там маячит Призрак грядущего Рождества[66]. Я слежу за ее пальцем: к юго-западу от нас на мерцающем горизонте виднеется пятно. Я прищуриваюсь, постепенно различая во тьме отблески лунного света и изо всех сил пытаясь сообразить, что это. Какой-то водоем. Наверное, озеро.
– Это Серебряное озеро? – спрашиваю я.
– Озеро Голливуд, – загадочно отвечает Марла, выпуская сигаретный дыма. В ней что-то есть от Гусеницы Льюиса Кэрролла. Я рассматриваю ее угловатые черты, вижу, как блестят белоснежные зубы, когда Марла снова подносит сигарету к пухлым губам. Хотя, если подумать, она больше напоминает Чеширского Кота.
– Озеро Голливуд когда-то было водохранилищем, – тоном усталого экскурсовода продолжает Марла. – Теперь это просто резервуар на случай лесных пожаров. Озеро глубокое – пятьдесят шесть метров, я узнавала. Высота Пизанской башни. Эмили где-то там, на дне. – Она замолкает, уставившись вдаль остекленевшим взглядом, делает последнюю затяжку и отправляет сигарету во тьму. Я наблюдаю, как горящий кончик мелькает в воздухе, канув в неизвестность.
Между нами повисает молчание, потом Марла снова заговаривает:
– Я нашла это место по трекеру в телефоне. В последний раз сигнал шел с дороги на дамбу. – Она поворачивается ко мне. – Я искала до темноты и нашла ее телефон в кустах среди пивных банок. Весь в грязи, с севшей батарейкой, но в рабочем состоянии. Что бы они ни сделали, они очень спешили.
Ее глаза снова блестят. И не успеваю я открыть рот, как Марла продолжает:
– Они убили ее и выбросили в озеро, словно мусор. Я знаю, они это сделали. Я вернулась к ней домой зарядить телефон. И пошла по ее следу, как следопыт, чтобы повторить ее последний маршрут… в конце которого она оказалась там. Под водой. – Марла прерывается, снова достает сигареты и закуривает уже знакомым мне плавным движением. – Эмили отправилась на встречу в «Лунный зяблик». Бог знает, о чем они говорили, но когда она ушла оттуда, вроде все было хорошо. Она заехала пообедать в придорожную закусочную недалеко от студии. И оттуда они забрали ее. На парковке закусочной через несколько дней я нашла ее брошенную машину. Может, ее увели силой, может, она пошла сама. Я обшарила закусочную и парковку в поисках какой-нибудь зацепки. Я искала хоть какие-то следы Эмили – ее волосы, кровь, что угодно, но ничего не нашла. Приложение для отслеживания показало, что, когда она вышла из закусочной и оставила там машину, кто-то возил ее по всему Лос-Анджелесу. Не знаю, была Эмили жива или уже нет. Ее телефон еще был включен, сигнал шел, но она не пыталась позвать на помощь, никому не звонила. Около четырех утра они отвезли ее к водохранилищу, и именно там сигнал прервался.
Я стараюсь говорить спокойно, хотя каждая клеточка моего тела просто вопит:
– Ник тоже замешан? Ник связан с «Лунным зябликом»? Это он искал тебя в тот день, когда мы встретились? Он думал, что ты Эмили и до сих пор жива?
Марла печально смотрит на меня и отводит глаза. Устремив взгляд на озеро, она кивает.
У меня голова идет крýгом. Ник не тот, за кого я его принимала. Все это время он шпионил за мной, чтобы выпытать, что мне известно об исчезновении Эмили. Я вспоминаю наш разговор о Бене Коэне сегодня вечером, руку Ника, крепко обнимающую меня за плечи, и меня бьет дрожь.
– Марла, почему ты не обратилась в полицию? Почему не рассказала им обо всем?
Как ни странно, Марла хихикает:
– Наверное, потому, что в этой стране все немного не так, как в твоей. И я не такая, как ты. Может, я и выгляжу как ты, и смогу вписаться в общество таких, как ты. Но ты другой породы. Мы не похожи. За все, что у меня есть в жизни, я боролась, вцепившись зубами и ногтями, понимаешь? Бродяжничество, приемные семьи, колония для несовершеннолетних… Я вляпывалась то в одно, то в другое, пока мне не исполнилось семнадцать. Моя последняя приемная мать была актрисой-неудачницей, но она подтолкнула меня тоже стать актрисой. И у меня стало получаться. Наверное, это помогло. – Марла обводит пальцем в воздухе свое красивое, хоть и в синяках, лицо. – Но полиция не особо доверяет людям с таким прошлым. По крайней мере, не в этой стране. Я не смогла бы стать надежным свидетелем на суде против одной из богатейших продюсерских компаний Америки. Поверь, они бы меня уничтожили. Им бы ничего не сделали, а я не хотела разрушать карьеру: она – единственное, что у меня есть. Вот почему я не обратилась в полицию. Она не для таких, как я. Она для таких, как ты. Но только не думай… – Марла запинается и решительно продолжает, – что им сошло с рук то, что они сделали с Эмили. Я этого не допустила. Я забрала ее машину, переехала в ее квартиру, сменила агента и начала ходить на кастинги под ее именем. Я заменила все ее снимки на свои и ждала, пока все уляжется. А когда они решили, что им ничего не грозит, отправила электронное письмо в «Лунный зяблик» от имени Эмили. – Марла радостно хихикает. – Надеюсь, они испугались до полусмерти. Боже, как бы я хотела оказаться там, когда Бен и Майк читали это письмо… Я написала, что меня не было дома, но теперь я вернулась и с нетерпением жду совместной работы, как они и обещали. То ли они сперва решили, что Эмили каким-то образом