Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 47)

Марла осторожно дотрагивается до синяка под глазом и делает еще одну глубокую затяжку.

– Тут ты и вступила в игру, – она тычет рукой в мою сторону. – Хотя нет, вообще-то все началось с Кэтрин Майер…

Упоминание Кэтрин сбивает меня с толку. Какое отношение она имеет к Бену Коэну и «Лунному зяблику»?

И тут в голове у меня что-то щелкает, и все встает на свои места. Как я могла быть такой дурой?

«Галатея».

Бен Коэн сам сказал мне, что «Галатея» изначально была проектом «Лунного зяблика»: они разработали его, запустили предпроизводство, а потом появилась Кэтрин Майер и быстро взяла все в свои руки. «Галатея» – детище «Лунного зяблика».

Я озвучиваю свои мысли вслух:

– Они пообещали Эмили «Галатею»?

Марла улыбается:

– Да, они пообещали Эмили «Галатею». А потом пообещали ее мне, – говорит она с кривой усмешкой. – Я поверить не могла в свою гребаную удачу, когда мне дали сценарий. – Марла светлеет, наслаждаясь воспоминанием. – Непередаваемое ощущение. Непередаваемое… Не могу даже представить, что чувствовала Эмили, когда они в первый раз предложили ей эту роль.

У нас всех есть одно общее. Роль всей жизни. Роль, за которую стóит умереть.

Может, за которую стóит даже убить?

Я наконец осознаю свое положение. Возможно, Марла и не имеет отношения к смерти Эмили. Но это не значит, что она не будет иметь отношение к моей.

Засовываю правую руку в карман, нащупываю рукоятку пистолета, большим пальцем снимаю предохранитель и для проверки слегка нажимаю на спусковой крючок. Вспоминаю, что внутри патрон, и сдвигаю палец. Снова ставлю оружие на предохранитель. Даже странно, как спокойно мне вдруг становится на высоте пятидесяти футов рядом с женщиной, которая хочет получить то, что принадлежит мне, и у которой совсем другие моральные принципы, чем у меня.

Наблюдаю, как она тушит сигарету о рифленую поверхность буквы, – и наконец все фрагменты складываются в единое целое.

Все очень просто: Марла узнала, что Кэтрин рассматривает мою кандидатуру на главную роль в «Галатее». Она знала, как я выгляжу, нашла меня на кастинге и познакомилась. Она читала меня как гребаную открытую книгу. Пыталась заставить меня пойти на кастинг впереди себя, чтобы украсть ключ от моей квартиры, прочесть мои электронные письма и попасть ко мне домой. Но я не согласилась идти первой и отправилась на парковку пополнить ее счетчик. С нашей первой встречи она перепробовала все способы, чтобы помешать мне пройти пробы на эту роль. Стирала электронные письма, отвлекала, пугала, угрожала и препятствовала. Делала все, чтобы помешать мне добраться до студии, кроме физического устранения. Так что итог неудивителен. В конце концов, она ведь пыталась предупредить меня.

– Ты пыталась помешать мне попасть на пробы.

Марла бросает на меня извиняющийся взгляд и шутливо-беззаботно (от чего мне становится жутко) отвечает:

– Да, но ведь не получилось?

– Нет.

– Ну вот мы и здесь.

Мой мозг спешит наверстать упущенное:

– А Ник? Он помогал тебе? – У меня кружится голова, перед глазами все плывет.

Марла пожимает плечами:

– Ты все время вспоминаешь его, а я понятия не имею, кто он такой. Хотя, похоже, ты прониклась этой мыслью…

Господи. Она наврала мне. Заманила сюда элементарной ложью. Внутри вспыхивает ярость. И тут же я чувствую сильный укол вины: как быстро я купилась на то, что Ник имеет к этому отношение. Зачем Нику связываться с человеком, который ему отвратителен?.. Я крепче сжимаю пистолет. Его пистолет. Единственное, что у меня есть, чтобы защититься. А еще Марла сказала, что ее изувеченное лицо – дело рук Бена…

– А твое лицо? На самом деле они тоже ни при чем? – Я пытаюсь разобраться, где правда, а где ложь.

– Видеозвонок из «Лунного зяблика» был после того, как я вернула твой телефон в сумку в вестибюле. Я как раз собиралась ехать к тебе домой. Я знала, что они предложили Кэтрин мою кандидатуру. И знала, что на эту роль претендуем только ты и я. Они сказали, что собираются отступить: Кэтрин не слушает ничьих советов. Пообещали найти мне что-нибудь другое. Я ответила Бену, что так не пойдет. Чтобы он постарался как следует. Я сама сделала это со своим лицом и отправила ему фото. – Увидев выражение моего лица, Марла улыбается: – Все не так плохо, как выглядит; я принимаю адвил[67].

– Зачем ты сделала это с собой?

– Чтобы надавить на него. Как доказательство того, что он сделал со мной. – Марла пожимает плечами. – Мне просто пришлось еще разок подтолкнуть его в правильном направлении. Эти фотографии, где я избитая, вместе с остальными фактами складываются в довольно ужасную картину, правда?

Теперь понятно, почему Марла наняла Джоанну.

– Ты не могла забрать у меня вещи Эмили в таком виде, – предполагаю я.

– Не совсем так. Я уже была у тебя дома в роли Мишель. Меня узнали бы. Но ты права: мне действительно нужно было, чтобы Джоанна заменила Эмили на несколько дней. На случай, если все всплывет раньше времени. Я не хотела, чтобы сделка сорвалась. Мне нужно было, чтобы она отвлекла тебя и вернула машину под камерой наблюдения.

– А зачем ты притащила меня сюда, Марла?

– Хороший вопрос. Когда ты пошла на парковку пополнить счетчик, я взяла твой телефон. Нужно быть осторожнее с теми, кто оказывается рядом, когда вводишь пароль. В наше время вся жизнь в телефоне. Я пошла с ним в туалет, нашла твой адрес, забрала твой ключ, отправила письмо на ресепшен, посмотрела твои последние поисковые запросы. Куда ты собираешься, что планируешь. История поиска обычно дает полное представление, что у тебя на уме. Недавнее расставание, бегство, попытка спастись от прошлого. Но они всегда рядом, да? Стóит только нажать кнопку… Счастливая парочка… Я видела их и понимаю, что ты чувствуешь. Потерять работу, потерять парня…

– Я не потеряла работу, – возражаю я, и ветер уносит мои слова.

– И ты слегка помешалась на той истории об актрисе, которая спрыгнула со знака «ГОЛЛИВУД», правда? – продолжает Марла как ни в чем не бывало.

Меня накрывает мощный прилив адреналина, я инстинктивно крепче вцепляюсь в металлическую букву. Девушка, которая спрыгнула со знака. Осознание этого действует на меня физически: я мгновенно теряю равновесие и чувствую новый приступ головокружения. Вот почему Марла притащила меня сюда… Из-за девушки, которая спрыгнула.

– О, да ты испугалась? Я раньше никогда не слышала об этой истории, но нашла ее. Хороший сюжет. Столько патетики, ложного пафоса… Эта телеграмма, где ей заново предлагают роль, опоздавшая на день… Печально. – Марла притворно гримасничает. – Ну что ж, вот мы и здесь. – Она кивает куда-то в темноту. – Я пыталась отговорить тебя. Я честно предупредила. Но тебя не остановить. Значит, меня тоже. Столько людей все отдали бы за эту роль, и я не позволю тебе в последнюю минуту увести ее из-под носа. Ты не заслужила ее в отличие от Эмили. В отличие от нас с ней. Я использую шанс, который она упустила. Я выберусь из этой дыры. Я получу роль, а не ты – из хорошей семьи, с благополучной жизнью и другими возможностями. Эмили и я пробыли здесь слишком долго. Мы слишком старались, чтобы взять и уйти, когда мы так близко к цели и стольким пожертвовали. Я не хотела доводить до этого, но ты не оставляешь выбора.

Я чувствую резкий удар в лицо, шок от сильной боли и теряю равновесие. К счастью, я зажата между ограждением и буквой и поэтому не падаю. Меня отбрасывает на перила, я пытаюсь отдышаться и осмыслить ситуацию. Зрение туманится, я моргаю и открываю глаза как раз вовремя: локоть Марлы снова опускается на меня. Инстинктивно уклоняюсь, и ее рука только задевает меня по плечу. После первого удара из носа течет горячая струйка крови, и я чувствую во рту ее резкий привкус. Половину лица вообще не чувствую. У меня вырываются неровные отчаянные хрипы, пока Марла заносит ботинок для нового удара.

Лихорадочно нашариваю в кармане пистолет. Он цепляется за ткань, я резко дергаю, чтобы высвободить его; карман рвется по шву. Не задумываясь поднимаю ствол. Марла замирает, на ее лице застыла удивленная гримаса.

Сейчас я думаю только о своей жизни. Снимаю пистолет с предохранителя – спокойно, насколько позволяет трясущаяся рука. Лицо немеет и кровоточит. Быстрым движением плеча я вытираю кровь со рта, прежде чем заговорить:

– Ладно, вот как мы поступим. – Я стараюсь говорить как можно четче, насколько позволяет разбитое и распухшее лицо; мой голос звучит непривычно. – Я не собираюсь убивать тебя ради роли. Никто не должен умирать из-за какой-то роли, понимаешь? Ты должна остановиться. Оставить меня в покое. Есть другие роли, другие актеры. Даже если б я сейчас отказалась, ты не получила бы роль, Марла. Ты упустила шанс. Фильм у Кэтрин, а не у «Лунного зяблика». Ты играешь с огнем, но если тебе это так необходимо, снова иди к ним и хватайся за то, что предложат. Необязательно за эту роль. В любом случае прекрати. Я хочу, чтобы ты ушла. – Направляю дуло пистолета в сторону лестницы. – А теперь вали. Завтра я уезжаю, и ты меня больше не увидишь. Но если я увижу тебя, если ты будешь меня преследовать, я сумею себя защитить, ясно? – Рука уже не дрожит, но меня колотит изнутри, словно от холода.

Марла таращится, не зная, что предпринять.

– Если ты сейчас уйдешь, я никому ничего не скажу, – настаиваю я. – Не хочу в этом участвовать. Но если снова увижу тебя, то, богом клянусь, я позабочусь, чтобы тебя упекли в такое место, откуда ты никогда не сможешь до меня добраться. Понятно?