Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 45)
Наблюдая, как Марла выходит из машины, задумываюсь: что, черт возьми, связывает ее и меня? Всех нас? Думаю, я это выясню.
Открываю дверцу и впервые оглядываюсь вокруг. Эмили может находиться в любом из темных домов, выстроившихся вдоль ухабистой дороги. Сейчас уже час ночи, вторник. Здешние обитатели, скорее всего, крепко спят в своих постелях. Меня внезапно охватывает тоска по дому, по моей убогой квартирке в Клэптоне, по продавленной кровати с мягкими хлопковыми простынями.
Марла жестом указывает на дорогу. Дальше придется пешком.
Она так и не сказала, куда меня ведет. Судя по спутниковой навигации, мы направляемся в дальний конец Гриффит-парка[65]. Но когда проходим дальше по дороге, я вижу впереди тупик. Наверное, нам нужно в один из этих домов.
Марла переходит дорогу и ждет меня, прислонившись к запертой калитке кислотного желто-зеленого оттенка. Не могу разглядеть дом за ее спиной, но, похоже, нам туда. Бегу трусцой, чтобы догнать ее. Но когда я добегаю, Марла отходит от калитки и продолжает идти в тупик вдоль глухой белой стены. В замешательстве оборачиваюсь на желто-зеленую калитку, а когда снова смотрю на Марлу, ее уже нет. Только белая стена смотрит на меня. Растерянно замираю, не зная, что делать, как вдруг Марла высовывает голову откуда-то, словно из самóй стены. Медленно приближаюсь и обнаруживаю узкий проем с шаткими ступеньками и тропинкой, которая ведет в Гриффит-парк.
Потайной ход. Ни охраны, ни калитки – просто дыра в стене.
– Не отставай, – резко говорит Марла, поднимаясь все дальше по крутой тропинке. Мы углубляемся в темноту, ветки царапают ноги и руки. А потом впереди открывается просвет, в котором виднеется одинокий уличный фонарь. Когда мы возвращаемся на асфальтированную дорожку, я поднимаю глаза и впервые вижу
Я замираю, уставившись на них, у меня бегут мурашки. Передо мной в ночное небо вздымается самое большое в мире надгробие. Я никогда раньше не видела его так близко – ни на фотографиях, ни во время экскурсии. Помнится, гид рассказывал нам о волне протестов против знака в последние несколько недель. Сломанные заборы, разбитые камеры… Возможно, именно поэтому мы встречаемся с Эмили здесь, где никаких камер.
Тихий оклик Марлы выводит меня из задумчивости. Она жестом указывает вперед: нужно двигаться дальше, подниматься по асфальтированной дороге, уводящей от знака. С некоторым облегчением я понимаю, что это не конечный пункт назначения.
Догоняю Марлу, держась немного поодаль – на всякий случай. Уличный свет позади тает, нас снова поглотила темнота. Звуки вокруг становятся громче; мои чувства обостряются, пока мы поднимаемся все выше. Дотрагиваюсь пальцем до холодного металла «ЗИГ-Зауэра» в кармане и напоминаю себе: если что, придется действовать быстро. Пытаюсь выровнять дыхание, чтобы избавиться от прилива адреналина, накрывающего меня, пока мы поднимаемся.
А потом вдалеке я вижу огни. Высоко вверху пульсирует ярко-красный маяк, как на сигнальной вышке. В конце дороги за высокими заборами с колючей проволокой, официальными табличками и сигнальными огнями виднеется что-то вроде телевышки или электростанции. Значит, Эмили там?
На дороге никаких машин, вообще никаких признаков жизни. Возможно, Эмили ждет нас… Я хватаюсь за эту мысль. Есть шанс, что с Эмили все в порядке, она просто прячется и может встретиться только на таких условиях. Наверное, все это время она сотрудничала с полицией, чтобы разоблачить шайку Бена Коэна. Какая радужная картина… Возможно, Эмили решила раскрыть карты. Но тут мои мысли и я сама спотыкаемся и останавливаемся.
– Марла, я не пойду дальше, пока ты не скажешь, какого черта мы здесь делаем.
Она быстро оборачивается и шикает:
– Господи, тише… Не так громко. – Возвращается ко мне и хватает за запястье. – Сюда.
Она увлекает меня с дороги вниз по еще одному крутому склону к одному из заборов. И тут я вижу
Марла проходит вдоль ограды к неровному отверстию. Проволочная сетка загнута, земля вокруг и дальше усеяна пустыми банками и бутылками. Видимо, последствия недавнего наплыва протестующих, но сейчас здесь никого – только мы и ограда, которая звенит, когда Марла опирается на нее. Марла смотрит на меня, наклоняется, пролезает в дыру и спускается по склону.
Застегиваю на молнию карманы куртки с телефоном и пистолетом Ника, аккуратно ныряю в проволочное отверстие и тоже оказываюсь на крутом пыльном склоне.
Марла уже спустилась по склону к подножию букв и бодро пробирается к краю знака. Я осторожно спускаюсь вниз, изо всех сил стараясь не отставать, и вижу, как она скрылась за последней буквой. Забавно, как разум приспосабливается к любой ситуации. Сидя в кафе «101», я и представить себе не могла, что окажусь здесь. Но я здесь. И постепенно и неумолимо прихожу к выводу: в конце нашего похода я, возможно, увижу Эмили. Вот только Эмили не увидит меня…
Спотыкаюсь в рыхлой грязи, хватаю воздух ртом и едва не падаю, уцепившись за выступающий клочок травы. Комья рыхлой земли разлетаются из-под ног и катятся вниз по темному склону. Поднимаю глаза и вижу, как возле последней буквы снова появляется голова Марлы. Она ждет. Оглядываюсь, еще раз проверяю карманы и иду дальше.
Останавливаюсь рядом с Марлой у гигантской буквы «Д» в конце знака «ГОЛЛИВУД».
– Высоты не боишься? – интересуется она, глядя вверх на букву.
Она что, серьезно? Проследив за ее взглядом, я вижу, что примерно в метре над нашими головами начинается лестница. Теперь, присмотревшись к надписи, я замечаю, что к каждой букве ведет своя белая лестница, начинающаяся метрах в трех от земли.
– Ты шутишь, – негодую я.
Марла спокойно смотрит на меня.
– Бояться нечего, дети постоянно здесь лазают, это просто служебная лестница. Совершенно безопасно. – Она снова вытягивает шею, глядя вверх, в ночь. – Нам нужно подняться туда. Наверху есть площадка. Если хочешь, я первая.
Она собирается лезть дальше по склону, но я, останавливая ее, настойчиво требую ответа:
– Ты обещала, что мы встретимся с Эмили. Но ведь Эмили здесь нет?
Марла смотрит на мою руку на своем плече. Когда она поднимает взгляд, ее глаза в лунном свете блестят от слез.
– Нет. Ее здесь нет. – Марла смотрит на мерцающий за знаком Лос-Анджелес. В ней ощущается усталость – такая глубокая, словно трещина, раскалывающая изнутри. – Мне нужно было уговорить тебя приехать сюда вместе со мной. Нужно было рассказать тебе, что произошло, Миа. Рассказать кому-нибудь, что они сделали с ней. Мне жаль, что я втянула тебя, но даю честное слово: ты и так уже участвовала в этом. Я знала, что ты ни за что не придешь, если я расскажу тебе.
Внутри все переворачивается. Эмили нет в живых. Они убили ее. Марла обманом заманила меня сюда, а Эмили мертва…
Марла смотрит на меня, и в ее глазах океан горя.
– Я так скучаю по ней… Она была моей подругой, Миа. Мы через многое прошли. И она никогда не сдавалась. Я раньше не встречала таких, как она. – Вытирает мокрые щеки рукавом свитера и смотрит на меня. – Поднимешься со мной? Мне нужно кому-нибудь это показать. Чтобы кто-то еще знал, что случилось. Ты увидишь ее оттуда.
Боже мой… Я вздрагиваю от ее слов. В мозгу проносится образ актрисы, которая спрыгнула со знака и разбилась. Я уже не уверена, хочу ли увидеть Эмили.
– Но почему я, Марла? Объясни.
– Ты знаешь того, кто убил Эмили, – просто говорит она. – Вы знакомы. Ты с ним встречалась.
Волосы встают дыбом. Она что – о себе? Неужели Марла убила единственную подругу? Не может быть, она о ком-то другом. Вспоминаю всех, с кем познакомилась за последнюю неделю. На ум сразу приходит Бен Коэн. Бен Коэн и Майк. Но я не встречала Майка… Перебираю варианты, и кровь стынет в жилах: Марла имеет в виду Ника? Он в этом замешан?
Ник, с которым я познакомилась давным-давно и забыла. Ник-продюсер. Ник, который помог мне в тот день, когда я решила, что потеряла Эмили. Ник, который знает всех в этом городе, работал со всеми. Ник, который живет в Бель-Эйр. Ник, из дома которого я только что вышла, чей пистолет уютно устроился в моем в кармане.
Теперь я вспоминаю: он маячил поблизости с первого дня. Когда Марла исчезла с кастинга, он ошивался на улице. Неудивительно, что она смылась. Вспоминаю, как он заинтересовался пропавшей девушкой, как ему не терпелось услышать новости о ней. И эти его срочные поздние визиты в студию, чтобы разобраться с актерскими проблемами… Да я понятия не имею, чем он занимался на самом деле. Вспоминаю, как его рука притянула меня к себе на террасе, и внутренне сжимаюсь. Как я могла все неправильно понять? Я очень хотела, чтобы Ник оказался таким, каким я его представляла. И поэтому не замечала того, что не вписывалось в этот образ… Почему я прямо не спросила его сегодня, работал ли он с Беном Коэном? Хотя, может, и повезло, что не спросила…