Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 44)
Подхожу и молча сажусь напротив. И, не успев остановить себя, тут же отшатываюсь, взглянув ей в лицо. Это та самая девушка, с которой я познакомилась на кастинге шесть дней назад, но вся правая сторона ее лица от брови до скулы – сплошной темно-фиолетовый синяк. Нежная кожа вокруг глазницы припухла. Она попыталась замазать самое страшное консилером, но до конца это не скроешь. Правую бровь рассекает глубокий порез, рана начинает заживать.
Марла ободряюще протягивает мне руку через стол. Я отстраняюсь. Ее холодные пальцы нежно, но твердо обхватывают мое запястье.
– Расслабься, – воркует она. – Все в порядке. Выглядит хуже, чем есть на самом деле.
Улыбается и тут же корчится от боли.
Расслабившись и поставив рядом с собой сумку, я разглядываю повреждения на ее лице. Марла тоже с интересом рассматривает меня – женщину, которая упорно выслеживала ее почти неделю.
– Кто это сделал? – спрашиваю я.
Она понимает, о чем я, – о ее лице:
– А ты как думаешь?
Я думаю, что Бен Коэн. Скорее всего, не сам Бен, а тот, кого он подослал.
– Он кого-то подослал? – спрашиваю я, и она едва заметно кивает. – Это Бен или Майк устроил?
– Это одно и то же, – перебивает Марла. – Ты прослушала запись?
– Да, прослушала.
– Значит, ты знаешь, что произошло в ту ночь.
– Да. А потом Эмили попыталась их шантажировать? – уточняю я.
Она снова кивает, и я понимаю, что ей, наверное, трудно разговаривать: поврежденные мышцы болят под синяками.
– Она прокрутила им запись, – тихо продолжает Марла. – И связалась с несколькими другими девушками с той вечеринки. Нашелся свидетель, который видел, как помощник Бена что-то подливал ей в выпивку. И при необходимости Эмили предоставила бы этого свидетеля. Но она сказала, что откажется от всех обвинений, если они поступят правильно.
– Правильно – это как?
– Дадут ей роль. Она не хотела суда. И денег не хотела, хотя знала, что они предложат. И, богом клянусь, они так и сделали. Но она хотела именно то, ради чего приехала в Лос-Анджелес. Цена была слишком высока, но Эмили решила, что уже заплатила ее и должна получить что-то взамен. Тем более они уже делали это для других актрис.
– Что? Давали им роли после того, как… – вырывается у меня прежде, чем я успеваю как-то поделикатнее сформулировать вопрос. Марла кивает. – Тогда что же пошло не так на этот раз?
Она замолкает, когда приносят меню, и не произносит ни слова, пока официантка не возвращается за стойку.
– Запись. Они хотели получить ее. Но Эмили сказала, что сделки не будет, пока она не окажется на съемочной площадке в костюме. Она им не доверяла. В общем, она решила оставить у себя доказательства, пока не будут выполнены ее требования.
– Но она могла оставить себе копию, а им не сказать, – возражаю я.
Марла хихикает и снова морщится:
– Они бы узнали. Они хотели прислать кого-нибудь очистить ее жесткий диск и проверить электронную почту. Это было частью сделки. Но она столько перенесла из-за них, что не собиралась впускать их в свой дом, в свою жизнь.
– Значит, она отказалась?
– Да, – Марла разворачивает заменитель сахара «Свит-н-Лоу» в ярко-розовой обертке и опускает в кофе. – Она заявила, что отдаст запись только после съемок. Им пришлось бы переснять фильм целиком, если б они захотели расторгнуть сделку, а они ни за что на это не пошли бы. – Марла замолкает, не донеся кружку до рта. – Между прочим, она была достаточно хороша для этой роли. Была отличной актрисой. Им не пришлось бы переснимать фильм из-за нее.
Вряд ли у Эмили будет много возможностей возобновить карьеру, если она когда-нибудь вернется. Они наверняка об этом позаботятся. Я собираюсь с духом, прежде чем спросить:
– И что они сделали, когда она отказалась отдать запись?
Марла смотрит в окно на лос-анджелесскую улицу сквозь наши отражения.
– Они вели себя так, словно ничего страшного не произошло. Сказали, что она может оставить запись, пока не будет во всем уверена. И предложили на выбор три роли. Отличные роли, главные роли. Вселили надежду. Но Эмили была осторожна. Она записала на диктофон и эту встречу, их предложение – все, что они говорили. И когда они сообщили, что передумали, она сказала, что сделает с обеими записями… – Марла делает паузу, наслаждаясь воспоминанием, как Эмили перехитрила двух мужчин, считавших, что у них все под контролем.
– Она держала их за яйца, – подсказываю я.
Марла хмурится:
– Как знать… Но конечно, они напряглись. Заявили, что сделка снова в силе, и сказали, какую роль ей дадут. Ей осталось прийти и подписать контракт… а потом она пропала.
– Пропала после того, как подписала?
– Она не отвечала ни на сообщения, ни на звонки, вообще никак. Сначала я решила, что встреча прошла неудачно, они опять не договорились и Эмили расстроилась. Но, оказалось, дело не в том. – Марла замолкает. – Нужно было сразу поехать к ней домой, а я ждала до следующего утра. Меня впустила уборщица, но Эмили дома не было. Я не дозвонилась до нее и залезла в ее ноутбук. Нашла ее через приложение отслеживания звонков и написала, чтобы она оставалась на месте, пока я не приеду.
– И где она была?
– Ей пришлось исчезнуть. Она до сих пор там. Если хочешь, могу отвезти тебя к ней.
От этих слов Марлы по спине бегут мурашки: непонятно, то ли она предлагает сходить на встречу с живым человеком, то ли на могилу. Я думаю о пистолете в сумке и о том, насколько с ним безопасно.
– И где же она? – осторожно уточняю я.
– Недалеко. Ехать минут пятнадцать.
Пытаюсь понять, что у Марлы на уме. Похоже, она сама не заинтересована, чтобы я поехала.
– Я рассказала Эмили о тебе. Как ты ввязалась в эту историю. Как пыталась помочь. Она знает, что ты ее искала. Мне жаль, что тебя втянули во все это, – нам обеим жаль. Но она пока не может рисковать, вернуться и заявить в полицию. Мы обе не можем. Это небезопасно. К сожалению, я не могу все объяснить, это ее план. Объяснить должна она сама. Могу отвезти тебя к ней, если хочешь. Тебе решать.
Всматриваюсь в лицо Марлы – усталое, избитое, в синяках. Невероятно, сколько она сделала для Эмили. Она прятала ее, запутывала следы, рискуя собственной безопасностью и почти наверняка карьерой. Интересно, сделала бы я хоть половину этого для своей подруги? Или я неправильно понимаю ситуацию? Я уже знаю, что Марла может быть очень убедительной, когда нужно. А если именно она в первую очередь причастна к исчезновению Эмили? Если она все врет?.. Но я встречалась с Беном Коэном. Видела, как профессионально он умеет притворяться. И я вижу перед собой лицо Марлы в синяках, на котором написан с трудом скрываемый страх за подругу. Возможно, я всю жизнь буду жалеть об этом, но что-то подсказывает: ей можно доверять. Мы все можем до посинения рассуждать о женской солидарности, но сейчас настал момент что-то предпринять. Если Марла проводит меня к Эмили, если я увижу ее собственными глазами, то я буду знать, что внесла свою лепту. И, если потребуется, перед отъездом из Лос-Анджелеса я разрушу весь этот карточный домик вокруг себя.
– Я поеду, – твердо говорю Марле, – но на своей машине.
Она на секунду задумывается:
– Конечно, если тебе так спокойнее. Я понимаю. – Лезет в сумочку, достает двадцатидолларовую купюру и засовывает под кружку из-под кофе. – Идем? – Она уже готова встать.
– Э-э-э, погоди… – Я кладу руки на стол между нами. – Сначала мне нужно кое в чем разобраться. Зачем ты впутала меня? Ведь это ты неделю назад втянула меня в эту историю?..
Марла накрывает мою ладонь своей, и я резко отдергиваю руку.
– Я тебя не впутывала. Ты уже была частью всего происходящего – просто сама не знала. – Она недоуменно качает головой: как же я до сих пор не поняла ее объяснений? Похлопывает меня по руке. – Электронные письма, квартира, наша встреча в тот день… Ты правда еще не въезжаешь? Зачем ты нужна Эмили, зачем нужна мне?
Я ошеломленно смотрю на нее, пока до меня доходит: я часть плана, которого не понимаю. Со дня нашей первой встречи.
Я открываю рот, но она перебивает:
– Но это
– Нет, – теперь я перебиваю ее, – ты объясни. Сейчас же. Иначе я никуда не поеду.
Марла кивает:
– Отлично. Тогда нам не о чем говорить. – С этими словами она встает и поворачивается, чтобы уйти.
33
Прямо во тьму
Следую за светом ее задних фар на север, прочь от оживленных бульваров Голливуда. По мере того как мы поднимаемся на холмы, дороги становятся все более узкими, ухабистыми и плохо освещенными. Понятия не имею, куда мы направляемся. Хотя согласие ехать вслед за Марлой может показаться безумием, мне необходимо понять свою роль в этой истории. И что вообще происходит.
Машина Марлы замедляет ход и притормаживает на обочине за вереницей стоящих в темноте автомобилей. Я подъезжаю сзади, она глушит двигатель.
Снаружи темно, есть только несколько полуосвещенных пятен света от далеких уличных фонарей. Вдалеке над верхушками деревьев мерцают огни города.
Заглушаю двигатель, достаю из сумки пистолет Ника и проверяю предохранитель, прежде чем положить оружие в карман взятой с заднего сиденья куртки. Достаю телефон, засовываю в другой карман – и замираю. И как я раньше не додумалась? Снова достаю его, открываю приложение-диктофон, нажимаю «запись» и кладу обратно в карман. Не помешает последовать примеру Эмили. На всякий случай.