Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 20)
– Да уж наверняка. Ну и?..
Секунду я раздумываю: мне и стыдно, и страшно от того, какую цепочку событий я запустила.
– Они сказали, что я должна прийти в местный участок и лично подать заявление о пропаже. И что они съездят к Эмили домой. Прямо сейчас.
– Правда? Прямо сейчас? Так и сказали?
– Да, отправят к ней домой патруль. И если кто-то украл ее бумажник и ключи, то это веская причина для беспокойства… – Я содрогаюсь при мысли, как ничего не подозревающая Эмили открывает дверь и спрашивает, кто же, черт подери, вызвал копов.
– В любом случае, – продолжаю я, – полицейские съездят к ней и, если там кто-то есть, установят личность и выяснят насчет бумажника. И дадут мне знать, если возникнут проблемы.
Ник какое-то время молчит, поняв, насколько все серьезно. Наконец произносит:
– Вау… Что ж, скрещу пальцы, чтобы ты ошиблась.
– Да, я тоже надеюсь, что Эмили дома и с ней все в порядке. И пускай даже они сообщат ей, что полицию вызвала какая-то чокнутая англичанка. Мне просто нужно убедиться, что она в безопасности. Я бы хотела, чтобы кто-нибудь сделал то же самое для меня, окажись я на месте Эмили.
Ник ободряюще улыбается:
– Я тоже. Ей повезло, что она встретила тебя. Немногие так поступили бы. Наверное, она не ожидала такого. Не переживай, ты все сделала правильно.
Я краснею до самой шеи и понимаю, что очень хотела услышать именно это. Я сделала все, что в моих силах, и теперь могу отвлечься от этой истории. С телефоном в руке перехожу из ярко освещенной кухни к окну. За стеклом мерцает Лос-Анджелес. Сверкающие городские огни заполняют экран у меня за спиной.
– Спасибо за советы. – Я искренне благодарна ему за помощь.
Слышу, как рядом с Ником кто-то сигналит, и мое внимание переключается на него.
– Ты едешь домой?
Он смотрит в окно машины на парковку и вздыхает:
– Пока нет. Небольшие проблемы на работе. Я внизу, в студии. – Ник говорит это так, словно я в курсе, чем он занимается. Но это первый раз, когда он конкретизировал, что у него за работа. По-моему, с нашей первой встречи он уверен, что мы знаем друг друга гораздо лучше, чем на самом деле. Забавно…
– В студии?
– Да. Проблема с фильмом, над которым мы работаем.
Мое сердце замирает при упоминании о фильме. Не знаю почему, но я решила, что Ник не из мира кино.
– Проблемы с актером, – продолжает он. – Бросил съемки, долгая история… И вот я здесь.
– Ник, я совершенно не представляю, чем ты занимаешься.
Он смеется:
– Правда?
– Неудобно получилось…
Ник пристально смотрит на меня, пытаясь понять, серьезно ли я.
– Ты правда
Кровь отливает от лица. Значит, Ник знает Джорджа. В «Скотте из Антарктики» у Джорджа была последняя значительная роль. Он сыграл одного из участников последней экспедиции Скотта. Достойная роль второго плана. Она должна была «выстрелить», но этого не случилось, хотя фильм имел успех. Значит, я встретилась с Ником на премьере?.. Я отчаянно пытаюсь вспомнить его.
– Боже, прости, Ник, я не знала… Ты работал над «Скоттом»?
Он искренне удивлен:
– Работал ли я над «Скоттом»? М-м… ну да, можно и так сказать. Я вроде как продюсировал его, Миа. Я Ник Элдридж. Совсем меня не помнишь, да?
Мой желудок делает сальто, словно я только что оступилась и обнаружила, что пол подо мною обрушивается. Ник – это
Господи, какая я дура… Ник – не просто милый, общительный, сексуальный типичный американец, с которым я болтала последние дни. Он еще и гребаный киношный джаггернаут[40], беспощадный суперпродюсер Ник Элдридж. Человек, который уводит у других из-под носа права на фильмы, перекупая их только затем, чтобы никто не сделал что-то даже отдаленно похожее на его проекты. Все, к чему он прикасается, превращается в золото. Его знают как человека, не испытывающего сомнений. Мой мозг лихорадочно работает, пока я изо всех сил пытаюсь сопоставить два образа: Ника, с которым я знакома, и Ника Элдриджа.
Вижу свое бледное лицо в крошечном окошке в верхней части экрана смартфона. Кролик перед удавом. Ничего не поделаешь…
– Упс… – А что, черт возьми, мне еще сказать?
К счастью, Ник смеется:
– Не переживай. Прошло два года. Такое часто случается – люди не запоминают продюсеров, в отличие от актеров.
Ник произносит слово «актеры», и я вспоминаю, о чем он говорил до того, как я сделала катастрофическую ошибку мирового масштаба.
– И в чем проблема на студии? – интересуюсь я.
– Исполнитель главной роли не вернется на площадку для ночных съемок, пока не уволят звукорежиссера.
– Как? Почему? А что сделал звукорежиссер?
– Бог его знает. Скорее всего, попросил актера четко подавать реплики и не тратить понапрасну чужое время… – Ник утомленно качает головой. – Извини, что жалуюсь, – знаю, это не поможет. Но почему люди не могут просто делать свою работу? – Он слабо улыбается. – Не волнуйся, я не собираюсь толкать такую речь на съемочной площадке.
Я смеюсь. Боже, какой он милый… Есть что-то забавно-сексуальное в этой его усталости от всего мира. И я понимаю, что не могу объединить в своей голове две разные версии Ника. Да и не хочу. Мне слишком нравится Ник, которого я встретила два дня назад, чтобы позволить ему превратиться в кого-то другого.
Знаю, вопрос совершенно неуместный, но не могу удержаться:
– А что же ты собираешься сказать, Ник Элдридж?
Я произношу это игривым тоном. Может, и опрометчиво, но если уж я начала флиртовать, то нужно продолжать в том же духе. Если я действительно собираюсь как-то «продолжать» с Ником, лучше убедиться, что наши отношения не изменились только из-за того, что я теперь знаю, кто он.
В свете фар его глаза мерцают, вокруг них появляются лучики морщин.
– О, я понял. Я вижу, как все пройдет. – Он ухмыляется. – А ты что скажешь? Есть советы по работе с актерами на линии фронта?
Я чувствую прилив крови, и в груди разливается тепло. Если раньше у меня были сомнения, то сейчас их нет. Я нравлюсь Нику. Наверное, я понравилась ему еще тогда, два года назад, раз он узнал меня после мимолетной встречи. Я определенно засела у него в голове… Пытаюсь вспомнить тот вечер, когда мы встретились. «Скотт из Антарктики» стал первой премьерой для Джорджа. Там было на что посмотреть, и он взял меня в качестве спутницы. Я так гордилась им! Мы столько лет мечтали об этом – и вот для одного из нас мечты вдруг стали реальностью. Это было так волнующе – словно волшебство, воплотившееся в жизнь. Я помню, во что была одета. Мне впервые дали на выход облегающее платье цвета пыльной розы от «Джамбаттиста Валли» с глубоким V-образным вырезом, и моя светлая кожа казалась почти прозрачной. Я редко себе нравлюсь, но в тот вечер мне казалось, что я выгляжу прекрасно. Я поняла это по тому, как Джордж прижимался ко мне, пробираясь через толпу незнакомых людей. Неудивительно, что я не помню, что встретила кого-то в тот вечер. Тогда я была без ума от Джорджа.
– Есть ли у меня советы по обращению с актерами? – Я улыбаюсь. – Боюсь, что нет, мистер Элдридж. Если б я знала, как с ними обращаться, то разлила бы это знание по бутылкам и продавала. И уж конечно не стала бы раздавать бесплатно.
Ник смеется, его глаза блестят.
– Но попробовать стоило.
Он на секунду отводит взгляд, о чем-то размышляя, и опять смотрит на меня, похоже, решившись:
– Послушай, Миа. Джордж все еще…
Я знаю, о чем он собирается спросить, и избавляю его от лишних усилий:
– Нет, это не так.
Ник понимающе кивает:
– Это хорошо.
Он изучающе смотрит мне в лицо, словно хочет убедиться в правдивости моих слов. Но есть другой способ проверить, и Ник это знает.
– Давай пропустим кофе. Можно пригласить тебя поужинать, Миа?
– Буду рада.
– Завтра?
– Да, напиши мне. Иди спасать своего звукорежиссера. Увидимся.
После нашего разговора мне требуется целая минута, чтобы вспомнить, зачем я вообще звонила Нику. И вдруг все вылетает из головы кроме одного: того, что происходит сейчас в маленькой квартире от «Эйрбиэнби» на 101-м шоссе.