Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 22)

Пиар-агентства приглашают актеров из популярных шоу и фильмов в серию встреч в номера отеля за подарками. И это не только подарочные наборы в пакетах, но и кое-что посерьезнее – отдых, вещи люксовых брендов, проживание на виллах, поездки по островам, пользование частным самолетом. Все бесплатно.

Хороший набор подарков может включать многое. В зависимости от того, к какой категории актеров или знаменитостей вы относитесь, выдается пропуск определенного цвета. Цвет означает, какого уровня подарки вам полагаются. Пропуск нужно носить на шее на шнурке. В том списке, куда меня занесли, мой уровень уже определен.

Мне очень стыдно, но я трепещу от возбуждения. Мне нравится думать о себе как о глубоком человеке, но на самом деле я обожаю всякие блестки и подарки.

Мероприятие начнется в полдень, но я не хочу идти одна. Быстро отправляю сообщение Соуки и выбираю наряд поярче: изумрудный кашемировый свитер, брюки и босоножки насыщенного аметистового оттенка. Завершаю образ легким макияжем, а густые волосы собираю сзади в пучок. Это пиар-мероприятие, там будут фотографы от модных брендов. И хотя наверняка их заинтересуют другие люди, на всякий случай нужно быть наготове.

Из ответного сообщения я узнаю́, что Соуки не сможет пойти: у нее встреча с агентом. Смотрю в зеркало, и сердце замирает: разоделась, а идти некуда.

Я совершенно не хочу ехать одна. Но кроме Соуки я никого не знаю в Лос-Анджелесе. Ника просить не могу – это было бы самое неловкое первое свидание в жизни. К тому же мы договорились поужинать. Просматриваю контакты в телефоне в поисках спасения, на самом деле уже зная: есть только один человек, который точно не откажется, даже в последнюю минуту.

Наверное, она не идеальная компаньонка для завтрака. Но я не могу представить лучшей кандидатуры для посещения мероприятия с раздачей подарков, чем Би Миллер.

Мы встречаемся в вестибюле отеля «Сансет Тауэр» в полдень. Би явно готова к фотокамерам: на ней короткий комбинезон, прозрачные черные колготки и ботильоны. С широко раскрытыми глазами и так же широко расставленными ногами она напоминает тысячелетнюю Эди Седжвик[42].

Би крепко стискивает меня жилистыми руками и чмокает в щеку, оставив след помады.

– Это так волнующе, милая… Я была на таком мероприятии в прошлом году в Западном Голливуде, когда снималась в «Финальном конфликте», но здесь будет лучше – я узнавала. Просто отлично.

У Би непоколебимое самообладание: единственное, что выдает ее волнение, это покрасневшие щеки.

– В общем, я уточнила на стойке, – продолжает она деловым тоном, – мероприятие на четвертом этаже, там получим пропуска. Видимо, я вписана в твой пропуск как «плюс один», но я собираюсь сначала перекинуться парой слов с пиарщиками. Посмотрим, может, раздобуду отдельный пропуск… Кстати, я теперь снимаюсь в том новом сериале, о котором рассказывала на днях.

– О! – Я стараюсь выражаться как можно деликатнее. – Я думала, эту роль предложили Поппи Фенчерч?

Би корчит недовольную рожицу:

– Да, предложили. Честно говоря, меня бесит их поведение. Я всегда была любимицей шоураннера[43] и всей студии, но режиссер непонятно почему выбрала Поппи Фенчерч, а потом она отказалась. И мне позвонили вчера вечером. Вместо этого Поппи решила сниматься в каком-то фильме – черт знает что… В любом случае все к лучшему. Хотя придется приглядывать за режиссером – одному богу известно, как она умудрилась получить эту работу…

Я с трудом подыскиваю ответ и наконец нахожу:

– Замечательно! Мои поздравления.

Хотя не уверена, что мои слова соответствуют новостям, сообщенным Би.

На четвертом этаже она скрывается в дальней комнате с двумя помощниками по связям с общественностью и выходит победительницей с «золотым» пропуском. Ее радость даже почти не меркнет при виде моего «платинового» пропуска.

– О, у тебя «платина», милая… Здóрово. Слушай, нам нужен план. Если тебе что-то не понравится, все равно возьми это для меня. Ладно?

Я усмехаюсь. Не знаю почему, но я ожидала услышать реальный план действий. В отношении Би Миллер к жизни есть какая-то обезоруживающая прямота, и сейчас мне это нравится. Особенно учитывая события последних дней. По крайней мере, мне не нужно беспокоиться о планах Би, и ближайшие нескольких часов я не буду думать ни об Эмили, ни о своих апартаментах, ни о Джордже, ни о пробах. И вот нас пропускают мимо охраны в сверкающее логово чудовища.

17

Подарки

Целый этаж пятизвездочного отеля «Сансет Тауэр» занят супербрендами. Каждая комната заставлена столиками с цветовой разметкой: она подсказывает, кому что можно брать, чтобы не пришлось мучительно краснеть.

Окидываю взглядом открытые двери, пока мы скользим по коридорам, рассматривая сверкающие столы с изысканными ювелирными изделиями, яркими разноцветными лукбуками[44], дизайнерскими сумками и купонами на бесплатное проживание на вилле в течение месяца, фрахт частных яхт, поездки на горнолыжные курорты или аренду «лирджетов»[45]. В этом есть что-то пугающее: находиться в окружении роскоши, которая на самом деле совершенно недоступна.

Атмосфера спокойная – негромкие сдержанные разговоры между представителями брендов и обладателями пропусков. Встречаются знакомые лица – в том числе и те, которых узнает любой. Звезды – большие и маленькие, красивые и обаятельные – бродят, словно обычные люди, а не те, кто они есть на самом деле.

– Охренеть! – Би мертвой хваткой, напоминающей тиски, вцепляется мне в плечо. – Знаешь, кто это? – шипит она на ухо.

Я смотрю вслед за ней в конец коридора на невероятно высокую актрису-блондинку, которая смеется над шуткой одного из пиарщиков. Вопрос явно риторический, потому что полмира знает, кто это. Когда я поворачиваюсь к Би, она уже сканирует толпу в поисках новых звезд.

– Это реально здорово, Миа, – тихо добавляет она, задумавшись.

Я оставляю Би у стенда «Картье» и брожу по комнатам, ненадолго остановившись послушать выступление персонального тренера. Но пока внимаю советам по питанию от мускулистого атлета, что-то бросается мне в глаза. Сначала я замечаю это краем глаза, и голова идет кругом: возникает странное ощущение чего-то очень важного. Это происходит еще до того, как разум понимает, кто передо мной. Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы заметить, как из комнаты выплывает копна каштановых волос. Эмили.

Я молча бросаюсь за ней, ошеломленный персональный тренер спешит следом. Вглядываюсь в лица в соседней комнате, но ее там нет. Кружу в толпе, ломая голову: а видела ли я ее вообще?

Охранник у двери переминается с ноги на ногу, и тут я вижу ее. Она склонилась над ювелирной витриной, что-то внимательно рассматривая.

У меня бегут мурашки. Это она, Эмили, а не та женщина, которая приходила позавчера. Она здесь, с ней все в порядке… Любопытство, облегчение и приступ гнева толкают меня вперед. Быстро подхожу, отчаянно пытаясь сообразить, что же, черт возьми, сказать. Но не успеваю я дотронуться до нее, как она, ничего не замечая, выпрямляется, явно собираясь уходить. Я паникую и, так и не успев ничего придумать, хватаю ее за руку.

– Эмили?

Она поворачивается, и, словно в кошмарном сне, я понимаю, что вцепилась в плечо чрезвычайно популярной актрисы, звезды первой величины, которая точно не Эмили Брайант. Актриса испуганно оглядывается, между нами мигом вырастает ее телохранитель, и я тут же выпускаю ее.

– О, боже, мне так жаль… Боже, – бормочу я, извиняясь. – Я приняла вас за свою подругу. Простите-простите-простите…

– О'кееей, – протягивает звезда, глядя на телохранителя.

– Прошу вас немедленно отойти назад, мисс, – гремит телохранитель, глядя на меня сверху вниз. Но, по крайней мере, он делает это довольно аккуратно, не привлекая лишнего внимания.

Я чувствую, как мои щеки полыхают.

– Конечно-конечно, – бормочу я, пятясь, и звезда с телохранителем проходят мимо меня в комнату, из которой я только что вышла.

Перевожу дыхание и оглядываюсь. Стоящие рядом отводят глаза. Мне очень стыдно, но, к счастью, больше никто не смотрит в мою сторону, хотя все прекрасно поняли, что случилось. Классика Лос-Анджелеса: все знают, что происходит что-то странное, но делают вид, что ничего не замечают.

Меня тянет в успокаивающий полумрак комнаты напротив. Там я позволяю себе расслабиться, и краска стыда на щеках постепенно исчезает.

Нужно взять себя в руки. Нужно забыть про Эмили, пока я не совершила какую-нибудь непоправимую глупость. Пора остановиться. Но почему я не могу?

Потому что в этой истории по-прежнему что-то не так. Клянусь, я только что видела Эмили. Я не могу просто взять и все забыть. Если с Эмили не все в порядке, если в день ее исчезновения случилось что-то ужасное, как я могу забыть об этом? Наверное, это безумие, но я не могу отделаться от ощущения, что с таким же успехом в тот день могла исчезнуть я сама. И если бы так и произошло, кто бы это заметил?

Точно не Джордж. Ни моя семья, ни мои друзья за тысячи миль отсюда, на другом континенте. Наверное, Синтия заметила бы после пары неотвеченных электронных писем. Может быть, Соуки, хотя на тот момент мы не общались уже несколько месяцев. А если б и заметили, то решили бы, что это из-за Джорджа? Что я психанула из-за него и пропала? Тут же отбрасываю эту мысль, потому что я никуда не пропадала. И Эмили тоже никуда не пропала. В полиции сказали: с ней все в порядке. Я сделала все, что могла. Нужно двигаться дальше.