Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 23)

В полумраке комнаты на экране крутится ролик – реклама экзотического курорта. Карибские волны плещутся на пляже с розовым песком, высокие пальмы в замедленной съемке покачиваются на тропическом бризе. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Как только все закончится, наверное, возьму отпуск. Приведу голову в порядок. Что вообще может пойти не так в таком месте?

Рыжеволосая девушка-консультант поднимает голову, когда я подхожу. Она смотрит на мой пропуск и находит ответ на свой незаданный вопрос. Наши глаза встречаются, ее идеальная белозубая улыбка становится еще шире:

– Здравствуйте, как ваши дела?

– Чудесно, спасибо. Это что, курорт? – спрашиваю я и рассматриваю на подсвеченном стенде разные буклеты: пальмы на фоне синеватых закатов, идиллические водопады в лиственных рощах, мерцающие огоньками пляжные домики, прохладная чистая вода.

– Мы работаем совместно с департаментом недвижимости аукционного дома «Кристис». – Рыжая протягивает визитку. – Сегодня разыгрываем проживание на частном острове. Это может вас заинтересовать?

И тут же усмехается – возможно, из-за нелепости своего вопроса.

– Да. Да, это интересно, – нерешительно отвечаю я, уверенная, что тут есть какой-то скрытый подвох.

– Замечательно, – рыжая деловито кивает. – Что ж, посмотрим, что я могу вам предложить. – Ее взгляд снова скользит по моему пропуску; теперь она обращает внимание не только на уровень допуска, но и на имя. И что-то отмечает у себя в планшете.

– Итак, – продолжает рыжая, раскладывая передо мной буклеты, – это очень увлекательно. Можем предложить двухнедельное пребывание на Леде, частном острове в Греции. У него богатая история. Вы остановитесь в главном здании с полным обслуживанием, построенном в шестидесятом году. С тех пор там побывали все – от «Битлз» до сэра Уинстона Черчилля.

Дареному коню в зубы не смотрят. И вдруг я понимаю, в каком разделе ее списка нахожусь: англичане, первый сорт, культурное наследие. Что касается вышеперечисленных парней, то я, в общем-то, поклонница свингующих шестидесятых, чайных пакетиков и тостов с фасолью. Греция великолепна, но я надеялась на что-нибудь более южное и, желательно, не населенное призраками старых англичан.

Девушка замечает мое сомнение и открывает другой буклет:

– Или вы предпочитаете пляжный отдых?

Я разглядываю разворот с теплым песком и нефритовыми водами.

– Да. Думаю, да, – отвечаю ей с надеждой.

Через десять я минут выхожу с пакетом информационных материалов и заполненной бронью на частный багамский остров Боун-Фиш-Ки, включая частный самолет и кухню от шеф-повара острова. И еще не верю до конца, что все это реально. И все по цене одного-двух постов в Инстаграме… Я чувствую себя виноватой: все это как-то чересчур. Но тут же напоминаю себе, что планирую отпуск прежде всего затем, чтобы отвлечься и попытаться расслабиться.

Застаю Би, увлеченную разговором, у витрины «Бёрберри». На ее крошечном запястье болтаются маленькая красная подарочная сумочка от «Картье» и большая от «Гуччи». После еще одного часа просмотра разных каталогов в поисках улова мы выходим под калифорнийское солнце, нагруженные пакетами с добычей.

Попрощавшись с Би и сев в машину, завожу двигатель и уже подумываю вернуться к сценарию. Но, взглянув на GPS, понимаю: 101-е шоссе совсем рядом…

Дом Эмили. Любопытство, словно плющ, обвивается вокруг формирующейся мысли. Я увеличиваю масштаб GPS-карты. Можно просто проехать мимо – проверить, на месте ли машина Эмили. Может, я действительно видела ее в отеле? Может, она заметила меня и уехала домой? Кто знает, когда еще я окажусь так близко от ее дома? Что мешает заскочить туда – вдруг я даже увижу Эмили прямо с улицы? Только взгляну краем глаза – кому это повредит? Ввожу адрес в навигатор, и тот сообщает, что это всего в двадцати минутах езды.

Нажимаю «начать поездку» и выезжаю на свободную дорогу.

Сердце колотится по мере приближения к цели. Я вдруг перестаю понимать, чего именно пытаюсь добиться. Полиция сказала, что все в порядке. Но в этом-то и проблема: я не верю, что они на самом деле узнали ту, кого искали. А я точно узнáю Эмили, если увижу ее лицо. Если я буду уверена, что это не та женщина, которая приходила ко мне, то смогу покончить с этой историей.

Сворачиваю налево, на ее улицу, и сбавляю скорость. По обе стороны в основном жилые дома. Есть уличная парковка, но она плотно забита: машины стоя́т бампер к бамперу. Если верить спутниковой навигации, дом Эмили в конце улицы. Я высматриваю белый прокатный «Шевроле», но его нет. Вообще никаких белых машин – только серебристые и черные «Тойоты» и «Хонды». Справа появляется дом Эмили – двухэтажное здание сборной конструкции 1960-х с железобетонным крыльцом. На фоне высоток с обеих сторон оно выглядит карликом, стоящим особняком: наивный пережиток из старых добрых времен в море архитектурного брутализма. Вход скрыт нависающим деревом, и я проезжаю мимо, так ничего не рассмотрев. Если я даже не вижу вход, как я увижу Эмили? Нужен реальный план, иначе я просто одинокая туристка, праздно болтающаяся по городу.

Съезжаю с улицы и начинаю разворачиваться, чтобы вернуться и проехать еще раз. И тут замечаю знак парковки, жирно и ярко нарисованный краской на стене странного геометрического строения в стиле шестидесятых годов.

Не раздумывая загоняю машину на парковку и нахожу свободное место. Это просто смешно. Я ничего не добьюсь, шныряя по ее району, как психопатка. Выключаю двигатель и обдумываю варианты. Поднимаю подлокотник и смотрю на аккуратно сложенный договор аренды. У меня определенно есть повод нанести визит. Достаю документ и расправляю, часть копировальной пыли оседает у меня на пальцах.

Или можно просто вернуться домой и забыть всю историю. Но каковы шансы, что я забуду о том, что случилось вчера вечером? Я единственный человек, который знает, что Эмили исчезла. И единственный человек, который знает, что она так и не пришла за своими вещами. Нужно как-то разобраться с этим и сосредоточиться на том, что ждет меня в ближайшие дни. Но я не могу не задаваться вопросом, что случилось с Эмили. Или с ней все в порядке, или нет. И если нет, то я сообщу офицеру Кортес о более серьезном преступлении, чем угон автомобиля. Сообщу и предоставлю разбираться другим.

И нечего ходить вокруг да около – нужно просто вернуть ей последнее, что у меня осталось.

Вынимаю из сумки телефон и набираю сообщение:

Привет, Эмили, это снова Миа. Извини, что опять беспокою. У меня остался твой договор аренды. Случайно забыла отдать его. Я сейчас как раз рядом – могу зайти прямо сейчас, если не возражаешь.

Нажимаю «отправить», и слова улетают в эфир. Вглядываюсь в отражение в ветровом стекле. В ответ на меня смотрит Джейн. Телефон гудит.

Привет! Спасибо, что вспомнила. Сейчас меня нет дома, можно просто опустить его в почтовый ящик.

Я хмуро гляжу на экран и печатаю:

Вообще-то я хотела лично поздороваться, если ты не против.

На экране пульсируют серые точки…

Да, хорошо. Я вернусь минут через 45. Можешь столько ждать?

Моя решимость укрепляется по мере того, как я набираю ответ:

Без проблем. Увидимся.

18

Дома у Эмили

Поднимаясь по бетонным ступеням к затененному деревьями входу в дом Эмили, я вдруг спохватываюсь, что не знаю, в какой квартире она живет: в договоре на машину указан только номер дома.

Оказавшись в вестибюле, подхожу к почтовым ящикам и читаю фамилии. Всего четыре квартиры, и на табличке № 4, недавно замененной, написано «Брайант». Ее дверь совсем рядом с ящиками.

Отступаю на шаг от дверного глазка, не ожидая, что данный этап моего плана осуществится так быстро. Достаю из сумки договор – для меня он уже своего рода талисман – и протягиваю руку, чтобы постучать. Но не успеваю: в ту же секунду резко щелкает замок, и дверь открывается.

– Извини, я слышала, как ты там возишься, – слышу я голос Эмили. И только потом вижу ее. Сердце подпрыгивает в груди.

– Стены довольно тонкие, – улыбается она, выходя на свет.

После всех событий последних дней, несмотря на все мрачные предчувствия и опасения, что полиция ошиблась, я ожидала увидеть улыбающуюся мне настоящую Эмили. Но это не она. А та самая женщина, которая приходила позавчера. Значит, полицейские вчера вечером видели ее. Она прислоняется к косяку, браслет Эмили болтается на запястье. Я вспоминаю слова офицера Кортес: если б та женщина оказалась не Эмили, мы говорили бы сейчас о гораздо более серьезном преступлении.

Улыбка сползает с лица женщины, повисает неловкое молчание. И тут я понимаю, что до сих пор не произнесла ни слова.

– А, вот же твой… – выпаливаю я, протягивая смятый договор. Она равнодушно смотрит на него, прежде чем взять.

– Здóрово, спасибо. На самом деле я вчера вернула машину. Но спасибо, что завезла.

Мои брови взлетают вверх:

– Почему?

Она на секунду задерживает на мне взгляд. И у меня в первый раз возникает ощущение: она знает, что я знаю, что она не Эмили.

Она подмигивает:

– Слушай, не хочешь заскочить на минутку? Могу сделать кофе или еще что-нибудь. Мы ведь так и не выпили кофе?

Последнее, что мне сейчас хочется, – это идти с ней в полумрак квартиры. Но я вдруг совершенно теряюсь, не зная, как выразить свое нежелание социально приемлемым способом. Да и она в костюме для йоги от «Лулулемон»[46] и махровых носках не выглядит угрожающе. К тому же я пришла за ответами, правда?