Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 25)

Она смущенно смотрит на меня.

– Нет, – и безнадежно пожимает плечами. – Я думала, что это ты. Работу предложили через моего агента, я записала сцены, которые просили, и отправила тоже через агента. Все как на обычных пробах.

– И что за сцены?

– Например, как я пришла к тебе домой.

– То есть кто-то заранее написал эту сцену? Как мы встретились? Как такое возможно?

– Нет, это было что-то вроде наброска. Они подробно описали твоего персонажа – и моего.

У меня стынет кровь.

– Что они сделали? – ахаю я.

И вдруг понимаю, что являюсь частью этой истории, нравится мне это или нет. И тот, кто нанял эту женщину, знает обо мне, наблюдал за мной, может, даже выслеживал. Я думаю о своей квартире, о событиях двух последних дней. Что бы ни случилось с Эмили, теперь это касается и меня. Эту женщину наняли, чтобы разобраться со мной.

– Можно посмотреть на моего персонажа?

Женщина прикусывает нижнюю губу, обдумывая просьбу. Затем неохотно кивает.

– Да. Я принесу.

Она идет в гостиную, опускается на колено, роется в ящике под диваном и наконец достает потрепанную кожаную сумку. Ее собственные вещи, спрятанные «за сценой». Она встает и деловито вынимает из конверта пачку листков с загнутыми уголками.

– Вот все, что есть. Наброски, описания и все такое. Их передал мой агент.

Она протягивает мне листки. Я беру их.

– Но твой агент должен знать, кто тебя нанял?

– Наверное, – отвечает она и, заметив выражение моего лица, спохватывается: – О, я могу… Я могу узнать.

Я киваю. Просто поразительно, что она до сих пор не рвется выяснить, что же, черт возьми, происходит.

Поколебавшись, женщина достает смартфон.

– Не против, если я поговорю в другой комнате? – Она кивает на спальню за спиной.

– Да, конечно.

Я ее понимаю. На ее месте я меньше всего хотела бы обсуждать это со своим агентом при мне. Женщина уходит, закрыв за собой дверь. Дождавшись, когда она начинает что-то бормотать, я иду на кухню.

Через несколько минут она возвращается, нахмурив брови:

– Что ж, я поговорила с ней, и… она точно не знает, кто меня нанял. Она никогда раньше не слышала об этой компании. Деньги перевели, но анонимно. Она сейчас позвонит по номеру, который они оставили, и выяснит, возьмет ли кто-нибудь трубку. И сразу перезвонит. – Снова садится за стол напротив меня.

– Здóрово. Большое спасибо, что делаешь это.

– Нет проблем, – отвечает она.

Один вопрос все время крутится у меня в голове, и, как только повисает пауза, и я решаюсь:

– Можно спросить? Как думаешь, что это за работа? – Пытаюсь скрыть растерянность, но в нынешней ситуации это сложно.

Женщина смотрит, словно оправдываясь:

– Ну, они сказали, что это иммерсивный театр. Специфичная работенка, как будто вы играете персонажа в реальной обстановке и взаимодействуете не только с другими актерами, но и с обычными людьми. Я уже так делала. Пару лет назад участвовала в интерактивной реконструкции последнего дня Мэрилин Монро. Рядом с ее старым домом в Брентвуде[47]. Мне просто нужно было сыграть ее последний день. Что она делала в Лос-Анджелесе, что ела и все такое. А «зрители» покупали билеты и ходили за мной по разным местам. Было мрачновато. Но сейчас люди увлекаются тру-краймом. Так что, знаешь ли, ты там, где есть работа.

Я киваю. Я действительно знаю. Именно поэтому я здесь, в Лос-Анджелесе.

– Странная работенка. Хотя… – женщина хихикает. – До сегодняшнего дня все было довольно легко. Вместе со всеми материалами мне дали ключи от этой квартиры, и сначала я просто спала здесь. А когда понадобилась, мне отправили сообщение с адресом и кратким описанием сцены. Пара сцен была в разбивке, которую они прислали сразу. – Она кивает на конверт, лежащий на столе между нами. – Я просто появлялась и разыгрывала то, что говорили. Честно говоря, все шло как по маслу. Кроме тебя, других персонажей и зрителей вроде не было. – Она делает паузу и качает головой. – Я правда подумала, что эти копы – тоже актеры. Твою мать, мне так стыдно…

– И ты до сих пор не задумывалась, кто за это платит?

Она удивленно смотрит на меня:

– Ну, еще минут двадцать назад я думала, что платишь ты. Я ведь только тебя и видела… – Она колеблется. – Честно говоря, ты начинала меня немного пугать. Я подумала, это какая-то ролевая игра. Что Эмили твоя знакомая, старая подруга, родственница – ну, не знаю… Я старалась особо не вникать. Может, я бы и отказалась, но деньги хорошие.

– Насколько хорошие?

– Достаточно. Гораздо выше ставок Гильдии[48]. И это не так выматывает, как весь пилотный сезон изображать официантку.

– А что ты сделала с машиной Эмили?

– Мне сказали вернуть ее в прокат. Она была оплачена заранее, так что я просто приехала и отдала ключи.

Минус одна улика, связанная с исчезновением Эмили. Ловко придумано.

В руке женщины оживает мобильник, нарушая повисшую тишину. Мы вздрагиваем, наши взгляды встречаются. Мы обе испуганы: кто бы это мог быть?

Женщина смотрит на экран:

– Мой агент.

Она вздыхает, и мы одновременно делаем выдох, выпуская напряжение. Она встает и выходит из комнаты, чтобы поговорить с агентом наедине.

Я раздумываю, не позвонить ли офицеру Кортес и рассказать обо всем. Да, пора привлекать полицию… Но все же решаю подождать, пока не вернется актриса. И тут понимаю, что даже не знаю имени этой женщины, играющей Эмили.

Придвигаю к себе конверт: вот оно, имя, на ярлычке с адресом. Джоанна Принс. Достаю телефон и гуглю. Ее лицо появляется в «Гугл-картинках» – да, это она. Просматриваю все подряд: составы исполнителей, участие в популярных шоу, пара эпизодов в CSI[49] и куча театральных постановок. Вижу ее в роли Мэрилин. Она та, кто есть на самом деле. По крайней мере, эта загадка разгадана.

Джоанна возвращается, и я прячу телефон в карман.

– Похоже, мне заплатили с личного счета, так что это даже не компания. Агент не смогла им дозвониться – сразу включается автоответчик. Это не очень радует, но, по крайней мере, они заплатили. Она еще будет им звонить и написала по электронной почте, что я увольняюсь. Они поймут, что делают что-то не то. Джоанна выглядит встревоженной. – Зачем вообще это кому-то понадобилось?

– Не знаю. Надеюсь, есть какое-то разумное объяснение, – отвечаю я. Но, глядя на Джоанну, понимаю: она в этом совсем не уверена. И соглашаюсь: – Хотя мне все труднее в это верить.

– Да, – тихо говорит она. Кухня погружается в тишину, и, когда Джоанна снова заговаривает, я аж подпрыгиваю.

– Ну что ж, агент сказала, чтобы я ничего не усложняла, она расторгнет контракт. Я пойду, если ты не против. – Она направляется обратно в гостиную.

До меня не сразу доходит смысл ее слов. Джоанна собирается уйти, так и не докопавшись до истины.

– Э-э, что ж, – выдавливаю я, идя следом. – Как мне с тобой связаться? Насчет всего этого?

Она снова опускается на колено, молча роется под диваном в своих вещах, потом поднимает взгляд.

– Вообще я бы предпочла, чтобы ты больше не связывалась со мной, ладно? Агент сама разберется.

Достает из-под дивана выцветшую джинсовую куртку и пару поношенных кроссовок. Ее собственная одежда. Она и правда собирается просто взять и уйти.

– Но как я узнаю, кто тебе заплатил? Или… еще что-нибудь?

– Агент сказала, там просто номер счета. Имя в переводе не указано. – Джоанна садится на край дивана и натягивает кроссовки. – Если ты действительно беспокоишься об этой девушке, то можешь заявить в полицию, верно? Слушай, я просто оставлю ключи от квартиры на столе и пойду… – Она колеблется, наблюдая за выражением моего лица. – Если хочешь – оставайся и разбирайся дальше. Тебе решать. А я сваливаю, пока не поздно.

Ее слова сбивают меня с толку. Хочу ли я остаться и разбираться дальше? У меня есть выбор? Или я уже увязла?

Я понимаю, что Джоанна ждет ответа.

– Да, все в порядке. Я останусь на минутку и закрою дверь, когда буду уходить.

Она встает, надевая джинсовую куртку:

– Отлично. Что ж, ладно. Удачи тебе… во всем.

– Можно на всякий случай хотя бы номер твоего телефона? И твоего агента? – спрашиваю я. Хотя телефон агента наверняка можно быстро найти в «Гугле».

– Без обид, но я ни за что не дам тебе номер, – бросает она через плечо, вылетает за дверь и растворяется в гаснущем вечернем свете.