Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 27)
Но действие происходит не там, где я нахожусь сейчас. На последней странице говорится о возможном появлении копов – эту сцену Джоанна «разыграла» вчера вечером. Кто бы ни был организатором, он позаботился обо всем. Вплоть до того момента, пока полиция не проверит ее документы. Похоже, они рассчитывали, что после проверки я успокоюсь. И остановлюсь. Но я не остановилась.
Интересно, знают ли они, что я здесь? Но единственный способ узнать это – наблюдать за мной. Возвращаюсь к ноутбуку и поднимаю крышку. Экран остается безжизненным, даже не включается. Наклоняюсь и ищу камеру под столом, но там ничего нет, кроме провода от ноутбука. Перехожу к книжным полкам в поисках записывающего устройства, потом интуитивно иду из гостиной в спальню. Проверяю шкафы, заглядываю за шторы, под кровать. И тут вижу приклеенную скотчем к светильнику на прикроватной тумбочке фотографию. Две женщины стоят рядом: справа Эмили и еще кто-то – примерно ее ровесница. Может, подруга или родственница. Не знаю, почему она не заметила исчезновения Эмили… Или заметила? Дергаю фотографию, и скотч отрывается. Переворачиваю снимок, на обороте надпись: «Я + Марла». Опускаю фотографию в карман и продолжаю обыскивать спальню. Но здесь нет ни съемочной аппаратуры, ни крошечных отверстий камер на стенах или в светильниках. Никто не следит за мной.
Тот, кто нанял Джоанну, наверное, не узнáет, что что-то пошло не так, пока не получит письмо от ее агента. Я задумываюсь.
Если только…
Разворачиваюсь и иду к входной двери, распахиваю ее и смотрю вверх, на лестничную клетку. Никаких камер видеонаблюдения. Подхожу к дверям других квартир, прислушиваясь, нет ли кого внутри, но слышу только гул 101-го шоссе. Вид на улицу заслоняют нависающие деревья. Но окна не выходят в ту сторону. Никто не следит за мной. Хотя тот, кто позавчера послал ко мне Джоанну, знает мое имя и мой адрес.
Вернувшись на кухню, замечаю сгнившие фрукты в вазе, которую до этого заслонял стул Джоанны. Идеальные шары теперь во вмятинах и покрыты зеленым и белым пушком: бывшие яблоки или апельсины, превратившиеся в бледные подобия себя. Эмили не было здесь уже несколько дней.
Дрожь пробегает по спине при мысли: то, что случилось с Эмили, запросто может случиться и со мной.
В последний раз окидываю взглядом квартиру – вещи, книги, одежду, гниющие фрукты.
И тут возле ноутбука вижу его, выглядывающего из-под лежащего сверху сценария. Смартфон.
Смартфон Эмили.
20
Доказательства
По дороге домой специально выбираю запутанный маршрут, несколько раз поворачивая назад, сбавляя скорость и меняя направление, заметив, что какая-нибудь машина едет за мной слишком близко или больше квартала. Я почти жду, что кто-нибудь ворвется в салон и схватит телефон и ноутбук Эмили с соседнего сиденья, хотя дверцы заперты. Стараюсь не думать о том, что, где бы ни была сейчас Эмили, у нее ни телефона, ни бумажника, ни машины. Пытаюсь избавиться от мыслей об актрисе, которая спрыгнула со знака «ГОЛЛИВУД», о ее аккуратно сложенных вещах. О ее переломанном безжизненном теле, лежавшем незамеченным под голливудскими холмами.
В глубине души я понимаю, что мой тщательно продуманный маршрут все равно бесполезен: наниматель Джоанны знает, где меня найти, если позавчера послал ее ко мне домой.
Я отправила свой адрес на телефон Эмили. Кляну себя, что не спросила Джоанну, пользовалась ли она телефоном Эмили для связи со мной, или на мои сообщения отвечал кто-то другой.
Но хотя они и знают мой адрес, я все равно буду в большей безопасности не в машине, а в своей квартире с видеонаблюдением, Мигелем и Люси, которые всегда на страже. Кто-нибудь может запросто вытащить меня из машины прямо сейчас, на этих тускло освещенных дорогах. И от меня не останется никаких следов, кроме брошенного автомобиля. Теперь я не строю иллюзий, что моя машина не исчезнет, как машина Эмили. Никаких сомнений, что при желании Лос-Анджелес может проглотить меня целиком за одну ночь.
Когда я добираюсь до ярко освещенного подъезда Эллис-билдинг, напряжение немного спадает. Навстречу выходит Мигель, здоровается, болтает о пустяках, помогает донести до ресепшена пакеты с подарками, о которых я уже и забыла. Это подбадривает, но я все равно крепко прижимаю к себе один пакет – с вещами Эмили. Я ощущаю их вес, и это внушает мне уверенность. Матерчатые лямки режут плечо.
Поднявшись к себе, включаю во всех комнатах свет и задергиваю шторы, загораживая белоснежный знак, маячащий вдалеке над Лос-Анджелесом. Разматываю провода, подключаю ноутбук Эмили, раскладываю на стеклянном журнальном столике ее телефон, фотографию, конверт Джоанны и беру ручку и блокнот.
Смотрю на похищенные вещи Эмили, и былая решимость сменяется смутными сомнениями. Но я напоминаю себе, что хочу только одного – ускорить дело. Потому что как только завтра я передам ключи Эмили полицейским, им потребуется не один день или даже неделя, чтобы получить все нужные разрешения на доступ в квартиру и начать официальные поиски. А если я отыщу что-нибудь полезное и завтра расскажу или покажу им, то мы станем на шаг ближе к разгадке, что же случилось с Эмили четыре дня назад и где она сейчас.
Но с чего начать? Я никогда не делала ничего подобного. Я изучала персонажей, а не людей. Сердце все еще колотится после обратной дороги – сначала нужно успокоиться. Направляюсь к холодильнику, чтобы перекусить, и открываю пиво – привести нервы в порядок.
В голове всплывает смутное воспоминание, что в понедельник у меня самая важная проба в жизни. Но я до сих пор не знаю, какие сцены нужно подготовить, так что не могу приступить даже теоретически. Обещаю себе полностью сосредоточиться на этом, как только станут известны номера сцен.
Усаживаюсь на пол перед журнальным столиком, беру записную книжку и задаю себе вопрос: почему люди пропадают? И записываю: «Несчастный случай». Затем добавляю фразу: «Срочная госпитализация?» Но тут же зачеркиваю. Если б с Эмили произошел несчастный случай за короткий промежуток времени между моим уходом и возвращением в студию, кто-нибудь на кастинге наверняка заметил бы это, пришел на помощь и вызвал скорую. Но никто и глазом не моргнул, когда я вернулась, – Эмили словно растворилась в воздухе.
Значит, случилось что-то другое. Возможно, что-то странное произошло на самом кастинге. Я записываю: «Комната для прослушивания». На прослушиваниях то и дело происходят странные вещи. Пытаюсь представить, что могло довести Эмили до того, что она просто встала и исчезла. И никак не узнать, что было сказано в этой затемненной комнате, потому что там звукоизоляция. Обычное дело, поскольку директор по кастингу меньше всего горит желанием вручить, скажем, Стивену Спилбергу записи с приглушенными воплями другого актера на заднем плане. Съемки на девяносто процентов состоят из ожидания, когда прекратится посторонний шум, поэтому звукоизоляция в студиях необходима. Так что в этом нет ничего подозрительного. Хотя, с другой стороны, большинство актрис не исчезают с кастинга.
Вспоминаю ту финальную сцену на Марсе. Все, кто проходил прослушивание, издавали в пространство отчаянный звериный рев, а снаружи никто не услышал ни звука. В той комнате могло случиться что угодно, а мы бы ничего не узнали. Затем и нужна звукоизоляция. От этой мысли меня бросает в дрожь.
А секретарша, похоже, вообще понятия не имела, кто входил и выходил. Кровь стынет в жилах от того, что в ту комнату вместе с Эмили мог проникнуть кто-то посторонний. Как она уговаривала меня пойти первой! Может, у Эмили было предчувствие, и поэтому она так рвалась поменяться со мной местами?
Когда я пришла на парковку, оплаченное время Эмили истекло уже двадцать минут назад. А она сделала вид, что ей нужно бежать туда сию секунду. Но я настояла, что оплачу вместо нее, и она отправилась на прослушивание. Согласись я пойти первой, могла бы исчезнуть вместо нее?
Пытаюсь вспомнить директора по кастингу: лет двадцати с небольшим, невысокая, доброе круглое лицо. Вряд ли она способна так напугать. Кажется, она представилась Клэр, хотя я могу ошибаться.
Царапаю в блокноте: «Клэр». Вряд ли она причастна к исчезновению. Но возможно, она последняя, кто видел Эмили после меня. И может подтвердить, заходила ли Эмили вообще в комнату для прослушивания. А может, даже знает, что было дальше.
Потому что есть большая вероятность, что Эмили так и не попала внутрь. Вспоминаю оправдания лже-Эмили, как ей позвонили по поводу раненого бойфренда. И хотя я знаю, что это наспех выдуманная история, очень может быть, что телефонный звонок в самом деле сорвал с места настоящую Эмили. Срочный вызов, потребовавший немедленного вмешательства. Взгляд падает на ее телефон, лежащий на столе.
Я точно знаю время, когда она исчезла, так что нужно просто проверить последний звонок накануне. Эмили даже говорила, что ждет звонка после кастинга. Может, это произошло раньше.
Беру телефон и осторожно касаюсь экрана. Появляется клавиатура для ввода пароля.
Безнадежно смотрю на экран и вижу собственное отражение. Я не представляю, какой у нее пароль, а без него не обойтись. Подхожу к своей сумке, лежащей на диване, достаю телефон и гуглю: «обойти блокировку „Айфона“».