Кэтрин Мур – Избранные произведения в одном томе (страница 34)

Но Смит, глядя туда, куда указывал его приятель, видел лишь обычную толпу прохожих, суетливо спешившую по стальному мосту этажом ниже.

— Видишь? — пробормотал Ярол. — Вон там идет тип, невысокий такой, в красном кожаном плаще. Вон тот, с седыми волосами, у самого края моста, идет не торопится. Заметил?

— Ну и что? — равнодушно хмыкнул Смит, когда наконец увидел того, кем вдруг заинтересовался Ярол.

А тип был действительно странноватый. Он медленно брел по мосту, стараясь держаться в стороне от основного потока спешащих пешеходов. Его красный плащ был перетянут поясом, и это особенно подчеркивало хрупкость телосложения этого человека, которая бросалась в глаза даже на большом расстоянии. Тем не менее у Смита, несмотря на всю худосочность и низкорослость этого субъекта, не сложилось впечатление, что он отличается слабым здоровьем. Голова его была непокрыта, и ветерок развевал его шелковистые седые волосы. Под мышкой у него торчал квадратный сверток. Причем видно было, что он старается всячески оберегать этот сверток, чтобы случайный прохожий ненароком не задел его.

— Спорим на бутылку, — сказал Ярол, и его мудрые глаза вспыхнули из-под длинных ресниц озорным огоньком, — ты не знаешь, какой он расы и с какой он планеты.

— Все равно моя очередь платить, — хмыкнул Смит. — Ну не знаю, ну и что из этого? К чему ты клонишь?

— Да нет, я так. Просто интересно. Я только раз в жизни встречался с представителями этой расы. А ты вообще никогда, готов поспорить. А ведь это землянин, и, наверно, раса эта одна из самых древних. Слышал когда-нибудь о силсах?

Смит молча помотал головой, не сводя глаз с небольшого человечка, который вот-вот должен был исчезнуть из виду, скрывшись за выступом террасы, на которой они сидели.

— Они живут где-то в глубинах Азии, никто не знает, где именно. Но это не монголы. Это чистая раса, у них нет двойников во всей Солнечной системе. Думаю, они и сами не помнят, от кого произошли, хотя у них существует множество легенд, а там говорится про такие древние события, что и подумать страшно. Вид у них странный: волосы седые, и сами хрупкие как стекло. Держатся они обособленно. И уж если кто из них покинул свои края и отправился в путешествие, значит, у него есть на то очень веская причина. Интересно, что заставило того парня… а впрочем, плевать. Просто я увидел его и вспомнил о слухах, которые про них ходят. Говорят, они хранят какую-то тайну — только не смейся. Какая-то необыкновенная и удивительная тайна, а их народ обязан хранить ее. Вот бы узнать, что за тайна такая, много бы я дал за это, ужасно любопытно.

— Нечего совать нос в чужие дела, — ответил Смит, зевнув, — меньше знаешь — крепче спишь. От этих тайн только головная боль.

— Нам это не грозит, — пожал плечами Ярол, — давай-ка лучше выпьем. Кстати, твоя очередь заказывать — и считай, что я ничего тебе не говорил.

Ярол поднял было руку, чтобы подозвать официанта, суетливо бегающего от столика к столику, но тут же опустил ее. Из-за угла на террасу, огражденную от пропасти уходящей вниз улицы перилами, где стояли столики, вышел тот самый человечек в красном плаще. Именно к нему был прикован взгляд Ярола. Его щуплая фигура, увенчанная седовласой головкой, робко двигалась вдоль перил; руки его прижимали к груди сверток. По виду его нетрудно было догадаться, что он не привык к таким скопищам снующих взад-вперед толп народа, к блестящим стальным террасам, висящим в воздухе в тысяче футов от поверхности земли.

И только человечек этот снова попался на глаза Яролу, как с ним произошел весьма неприятный инцидент. Какой-то мужчина совсем неприметной наружности, в грязной коричневой униформе, ни с того ни с сего подскочил к нему и грубо толкнул так, что тот вскрикнул, изо всех сил вцепившись в свой сверток. Но, увы! От резкого толчка сверток чуть не выпал у него из рук, и, прежде чем он успел опомниться, незнакомец выхватил его и скрылся в толпе, ловко прокладывая себе путь локтями.

Человечек в полном отчаянии озирался по сторонам. Вдруг он заметил двух приятелей за столиком, с нескрываемым интересом наблюдающих за ним, и с мольбой устремил на них взор. Должно быть, их сочувственные мужественные лица, на которых была написана привычка к опасностям, их потрепанные кожаные костюмы космических скитальцев — все это, вместе взятое, подсказало ему, что этих людей он может смело просить о помощи. Он вцепился пальцами в перила, так что костяшки побелели от напряжения, и, задыхаясь, закричал:

— Догоните его! Отберите у него сверток! Я вам заплачу — скорее, скорее!

— И сколько? — с интересом спросил Ярол.

— Сколько скажете — только быстрее, умоляю!

— Побожись!

Искаженное тревогой лицо человечка налилось кровью.

— Клянусь! Клянусь всем, чем хочешь! Да скорее же! Умоляю, скорей, или…

— А ты готов поклясться…

Ярол вдруг замялся и виновато посмотрел на Смита. Затем, встав рядом с незнакомцем возле перил, он что-то шепнул ему на ухо. Смит заметил, как красное лицо человечка исказилось от ужаса и покрылось мертвенной бледностью. Но человечек быстро пришел в себя и отчаянно закивал головой, всем своим видом показывая, что готов принять любые условия.

— Да-да, клянусь! Бегите же скорее за ним! — задыхаясь, прохрипел он.

Не говоря больше ни слова, Ярол перескочил через перила и помчался за вором, рассекая толпу. Человечек пару секунд смотрел ему вслед, потом медленно прошел вдоль перил ко входу в бар, миновал ряд пустых столиков и буквально рухнул на стул, на котором только что сидел Ярол. В отчаянии он уронил свою седовласую голову на дрожащие руки.

Смит бесстрастно смотрел на него. Он слегка удивился, увидев, что человек этот еще молод. Судя по его лицу, искаженному тревогой, ему было не более сорока. Руки его, обхватившие склоненную голову, были сильными и крепкими, а странная хрупкость фигуры, которую на первый взгляд мог бы унести с собой мало-мальски сильный порыв ветра, гармонично сочеталась с какой-то энергией, которая столь явно исходила от него, что Смит просто не мог сразу же не почувствовать это. Смит догадался, что хрупкость эта, как и говорил Ярол, была вовсе не индивидуальной особенностью незнакомца, а являлась характерной чертой его народа. Скорее всего, народ этот обитал на планете меньшей по размеру, чем Земля, там, где гравитация слабее, — только в этих условиях могла сформироваться такая тонкокостная раса.

Наконец незнакомец поднял на Смита свои страдальческие глаза. Странным был цвет этих глаз: темные, неяркие, словно покрытые полупрозрачной пленкой, отчего казалось, что обладатель этих глаз смотрит не в лицо собеседнику, а куда-то в сторону. И еще глаза эти придавали всему его лицу выражение некоей удивительной умиротворенности, которая так не сочеталась с мучительным беспокойством, исказившим теперь его тонкие черты.

Он несколько секунд пристально смотрел на Смита; глаза его были наполнены таким отчаянием, что долгий взгляд этот нисколько не казался невежливым. Смит отвел глаза: пускай смотрит, если ему от этого легче. Краем глаза он все-таки заметил, как губы незнакомца шевельнулись, как он даже набрал в легкие воздуха, словно собирался заговорить. Но, должно быть, что-то в загорелом, бесстрастном лице Смита, изукрашенном вдоль и поперек шрамами, полученными им в многочисленных схватках, в выражении его холодных, бесстрастных глаз насторожило маленького человечка, и он так и не решился задать своего вопроса. С нескрываемой тревогой на лице он молча ждал, крепко сжав пальцы в кулаки.

Время тянулось медленно. Наконец минут через пятнадцать Смит услышал за спиной шаги и по внезапно оживившемуся лицу человечка напротив догадался, что это возвращается Ярол. Улыбаясь, венерианин молча подошел к столику, неторопливо уселся и положил на стол плоский квадратный сверток.

Вскрикнув от радости, незнакомец привстал и с трепетом провел рукой по коричневой бумаге, в которую было завернуто его сокровище. Он проверил, на месте ли коричневые печати на краях сгибов, и, похоже, успокоился окончательно. Горькое отчаяние на его лице тут же удивительным образом сменилось выражением глубокого умиротворения. У Смита мелькнуло в голове, что до сих пор ему еще не доводилось видеть, чтобы человек вдруг так неожиданно от состояния крайней тревоги перешел в состояние такого необыкновенного покоя. В этом умиротворенном лице читалось смирение, казалось, он решился безропотно подчиниться чему-то. Может, он уже настроился заплатить любую, самую немыслимую цену за помощь Ярола, причем, казалось, был уверен, что цена эта будет очень высока.

— Что ты хочешь получить в награду? — спокойно обратился он к Яролу.

— Я хочу, чтоб ты рассказал мне про тайну, — ответил Ярол, самонадеянно улыбаясь.

Для человека с такими способностями, сноровкой и характером, как Ярол, вернуть сверток ничего не стоило. Как он это сделал, не знал даже Смит — у венериан есть свои хитрости, — но он ни секунды не сомневался, что Ярол вернется с победой. Черные мудрые глаза венерианина ярко горели на бледном, ангельском личике. Смит перевел глаза на незнакомца. Казалось, тот нисколько не удивился, услышав такое требование, только его подернутые дымкой глаза слегка вспыхнули и тонкие черты лица на мгновение исказились мучительным осознанием нелегкой задачи.