Кэтрин Мэнсфилд – Вечеринка в саду [сборник litres] (страница 17)

– Дети, вам следует поторопиться. Вы давно уже должны быть умытыми и наряженными.

И их отправили в детскую.

Пока с них снимали одежду, в комнату заглянула мать с белой накидкой на плечах, она втирала что-то себе в лицо.

– Я сообщу, когда они мне понадобятся, няня, и тогда они могут спуститься, на них посмотрят, после чего они могут вернуться обратно, – сказала мать.

Солнце раздели первым, почти догола, и нарядили в белую рубашку с алыми и белыми маргаритками, бриджи на подтяжках с завязками по бокам, белые чулки и красные ботинки.

– Теперь ты в русском костюме, – сказала няня, приглаживая его челку.

– Разве? – переспросил Солнце.

– Да. Теперь посиди тихонечко вон на том стуле. Можешь понаблюдать за сестрой.

Чтобы нарядить Луну, потребовалась целая вечность. Когда ей надевали чулки, она сделала вид, что падает на кровать, и, как всегда, замахала ногами. Каждый раз, когда няня пыталась накрутить ей локоны с помощью пальца и мокрой щетки, Луна оборачивалась и просила показать ей фотографию броши или еще что-нибудь в этом роде. Но наконец управились. На Луне было пышное платье, отороченное мехом, – все белоснежное, и даже на ее нижних штанишках было что-то пушистое. И белоснежные туфельки с большими помпонами.

– Настоящий ягненок, – сказала няня. – Ты похожа на маленького херувимчика с картинки на пудренице! – Она поспешила к двери. – Мэм, можно вас на минуточку?

В комнату опять заглянула мать с наполовину распущенными волосами.

– Ох, какая прелесть! – воскликнула она.

– Не правда ли? – сказала няня.

Луна приподняла подол юбки и вытянула правую ножку, а Солнце ничуть не тревожило, что его не замечают… Они играли за столом в игры, которые не могли запачкать и помять их одежду, пока няня стояла у двери, а когда стали подъезжать экипажи и снизу начали доноситься смех, голоса и разные шорохи, няня шепнула:

– Так, дети, сидите тихо.

Луна все время тянула на себя скатерть, и та висела теперь только с ее стороны, а у Солнца скатерти совсем не осталось, но Луна притворилась, что она не нарочно.

Наконец раздался звон колокольчика. Няня тут же набросилась на них со щеткой для волос, разгладила Солнцу челку, поправила Луне бант, а потом соединила их руки.

– Спускайтесь! – прошептала она.

Это они и сделали. Солнцу казалось совершенно нелепым держать Луну за руку, но ей, похоже, это нравилось. Она взмахнула свободной рукой, и колокольчик на ее коралловом браслете зазвенел.

В дверях гостиной стояла мать и обмахивала себя черным веером. Зал был наполнен дамами в шелках, издававших сладкий аромат и шуршание, и мужчинами в черных фраках со смешными фалдами – они напоминали жуков. Среди них был и отец, он говорил громким голосом и гремел чем-то в кармане.

– Какая прелесть! – вскрикивали дамы. – Ах, цыплята! Ах, ягнята! Ах, сладкие! Ах, как мило!

Все, кто не мог подобраться к Луне, целовали Солнце, а худенькая старушка, у которой немного стучали зубы, сказала:

– Какой серьезный кроха, – и похлопала ему по голове чем-то твердым.

Солнце пытался отыскать взглядом того самого «концерта», но его нигде не было. Вместо него тучный мужчина с розовой головой склонился над роялем, беседуя с девушкой, которая держала у самого уха скрипку.

Лишь один человек действительно приглянулся Солнцу. Это был маленький седой мужчина с длинными седыми усами, который расхаживал сам по себе. Он подошел к Солнцу, забавно закатил глаза и сказал:

– Приветствую, мой мальчик.

И ушел. Но вскоре вернулся с вопросом:

– Тебе нравятся собаки?

Солнце сказал: «Да». Мужчина снова исчез, и хотя Солнце искал его повсюду, все равно не смог найти. Мальчик подумал, что старик, наверное, вышел на улицу, чтобы принести щенка.

– Спокойной ночи, мои драгоценные малыши, – сказала мама, обняв их своими обнаженными руками. – Отправляйтесь в свое маленькое гнездышко.

Затем Луна в очередной раз выставила себя на посмешище. На глазах у всех она подняла руки и сказала:

– Пусть меня отнесет папочка.

Но всем это, похоже, понравилось, и папа, как всегда, подхватил ее на руки.

Няня так торопилась уложить их, что даже прервала молитву Солнца:

– Заканчивай, дитя.

И в один миг они оказались в постелях, в полной темноте, если не считать света ночника на подоконнике.

– Ты спишь? – спросила Луна.

– Нет, – ответил Солнце. – А ты?

– И я нет, – ответила Луна.

Спустя какое-то время Солнце снова проснулся. Внизу звучал громкий-прегромкий шум аплодисментов, словно ливень. Он услышал, как Луна заворочалась в кровати.

– Луна, ты не спишь?

– Не сплю, а ты?

– И я. Давай спустимся и посмотрим, что там происходит, с лестницы.

Только они успели устроиться на самой верхней ступеньке, как дверь в гостиную распахнулась: гости шли по коридору в обеденный зал. Дверь снова захлопнулась, послышались хлопки и смех. В одно мгновение все утихло, и Солнце увидел, как гости ходят вокруг изысканного стола, заложив руки за спину, как это обычно делал он сам. Они ходили вокруг стола, присматриваясь и не сводя с него взгляда. Человеку с седыми усами больше всего понравился домик. Заметив орех вместо дверной ручки, он закатил глаза точь-в-точь как в разговоре с Солнцем и спросил: «Орех-то видели?»

– Не кивай ты так головой, Луна.

– Я не киваю. Это ты.

– Это не я. Я никогда так не делаю.

– Ох, конечно делаешь. Ты киваешь прямо сейчас.

– Нет. Я всего лишь показываю, как не стоит делать.

Когда они снова проснулись, снизу доносился лишь громкий голос отца и приглушенный смех матери. Отец вышел из обеденного зала, взбежал по лестнице и чуть не споткнулся о детей.

– Здравствуйте! – воскликнул он. – Боже милостивый, дорогая, ты только посмотри на это.

Из залы вышла мать.

– Ах вы, шалунишки!

– Пусть спускаются, угостим их чем-нибудь, – предложил отец. Солнце еще ни разу не видел отца таким радостным.

– Ни в коем случае, – ответила мать.

– Ох, папочка, пожалуйста! Позволь нам спуститься, – попросила Луна.

– Мне конец, если сделаю это! – прокричал отец. – Но меня не запугать. Котята, вперед! – И он схватил малышей за руки.

Солнце подумал, что мама сильно рассердится на это. Но она не рассердилась. Она продолжала смеяться над отцом.

– Ах ты, скверный мальчишка! – сказала она. И эти слова предназначались не Солнцу.

– Пойдемте, малыши. Выберем что-нибудь вкусненькое, – сказал развеселившийся отец. Но Луна на мгновение замешкалась.

– Мама, у тебя платье не на ту сторону.

– Правда? – переспросила мама. А отец сказал: «Правда» – и сделал вид, что хочет укусить ее за белое плечо, но она его оттолкнула.

И они снова вернулись в прекрасный обеденный зал. Но что здесь творилось! Все ленты были развязаны, маленькие красные салфетки валялись на полу, сверкающие тарелки и подмигивающие фужеры стали теперь грязными. Прекрасная еда, которую так старательно украшали на кухне, исчезла, повсюду были косточки, объедки, кожура от фруктов. Из опрокинутой бутылки на скатерть что-то вытекало, и никто ее не поднимал.

А маленький розовый домик с запорошенной снегом крышей и зелеными ставнями стоял в центре стола – разломанный и наполовину растаявший.

– Ну же, Солнце, – сказал отец, делая вид, что ничего не замечает.