Кэтрин МакКензи – Я никогда не скажу (страница 20)
— Встретились пару лет назад. А потом я разработала обложку для его альбома.
— Ты?
Марго была не особо в курсе последних музыкальных тенденций, но благодаря работе в старшей школе была более открыта для современной поп-культуры, чем другие взрослые. Она слышала о группе Оуэна, которая называлась «Свободное падение», и когда поняла, что знакома с ним, то начала следить за их карьерой. Даже могла даже спеть часть их хита «Еще один тур, еще один город».
— Ага.
— Ничего себе. Оказывается, ты встречаешься со знаменитостью.
— Да ладно тебе. Ты и сама знаешь его с тринадцати лет.
— Но все это было до того, как…
— До того, как он стал знаменитым?
— Точно.
Марго распечатала свой пакет чипсов и съела один. Закашлялась. Ей показалось, будто с ее языка разом соскоблили весь верхний слой кожи.
— Охрененно ядреные чипсы, — наконец сказала она, прополоскав рот пивом.
— Правда?
— Значит… это Оуэн. И как долго вы уже встречаетесь? Вы же видитесь, не так ли? Не просто бегаете вдвоем?
Лидди кивнула.
— Пару лет.
— Ничего себе.
— Ты перестанешь постоянно удивляться?
— Извини, я просто…
— Ты что, думала, я лесби?
— Может, и думала.
— Или транс, а? Вот же хренов случай.
— Да я даже не знала, что мне и подумать, Лидди. Ты ведь не особо разговорчива.
— Ты же сама никогда не говорила мне, что ты натуралка!
— Об этом обычно не объявляют…
— Вот и я об этом.
Марго отпила из своей бутылки. — Наверное, ты права. Поставила бутылку на стол с глухим стуком. — У меня закончилось пиво. И что же послужило причиной всему этому?
— Магия.
Она захихикала, и тут распахнулась входная дверь.
Лидди обернулась, чтобы взглянуть, кого это принесло.
— Ты разве звонила Шону?
— А кому, по-твоему, я должна была позвонить?
Лидди опрокинула в себя остатки пива. Потом встала и протянула руки к Шону. — Здравствуй, прекрасный принц. Может, понесешь меня на руках, или как?
Глава 16. Что-то затевается
Если бы ветер был достаточно сильным, Кейт могла бы отправиться в плавание. Возьми фонарик помощнее и отправляйся на другой конец озера — там тебя никто не тронет. Но существовала одна проблема, связанная с лагерем — воспоминания, казалось, пропитали его насквозь. И неважно, ваши это были воспоминания или чьи-то еще. Избежать их было невозможно. Независимо от того, каким человеком вы были или старались казаться. Единственное, что имело значение — каким вас видели окружающие.
А ее представляли себе славной девчонкой. Такой, которая у всех на виду и со всеми ладит, просто потому что так — проще. Так что она почти наверняка знала, что именно люди о ней думают.
Кейт
И она всегда задерживалась в лагере позднее остальных, начиная с приезда в мае, для того, чтобы провести предварительную подготовку к началу сезона. Подготовка была делом серьезным. Нужно было покрасить кабинки, вытащить вещи из хранилища и проветрить матрасы. Постричь разросшиеся кусты, вымести опавшие листья. Потом, когда жители лагеря вместе с персоналом приводили все в разгромленный вид, ей в сентябре приходилось собирать все воедино, словно некий здоровенный набор «Лего». Вообще работа по лагерю отличалась чем-то ненормальным. Так что во время осеннего семестра в колледже ей с трудом удавалось собраться с мыслями, чтобы догнать сокурсников. Но, как полагала Кейт, все это были необходимые жертвы, прежде чем она — так, по крайней мере, уверяли родители — полностью примет на себя управление лагерем, когда они уйдут на пенсию.
Однако этого они так и не сделали. Вместо этого, на ее двадцать седьмой день рождения, они устроили торжественный ужин, на котором даже были поданы лобстеры (которыми она должна была поделиться с Лидди). Там ей и сообщили, что она не будет управлять лагерем. Что вряд ли ей подойдет это занятие. Для этого она якобы была слишком любезна, слишком мила. А всякие нехорошие люди могут воспользоваться этими ее качествами. Пока длился этот разговор, Лидди ковыряла клешни своего лобстера, методически извлекая из них рассыпчатое мясо, словно проводила вскрытие трупа. И, похоже, совершенно не обращала внимание на то, вся дальнейшая жизнь Кейт, как и то самое мясо, рассыпалась на кусочки.
По крайней мере, она не стала просить — тем более умолять своих родителей хоть о чем-нибудь. Своя гордость у нее все же была. Поэтому вместо ответа она отодвинула тарелку и ушла. Потом позвонила подруге, и они вдвоем отчаянно нахлестались «Маргариты» на вечеринке в Сен-Анри. А потом Кейт впервые со школьных времен поцеловалась с парнем. Это был опрометчивый и даже глупый поступок, но он как нельзя лучше соответствовал ее тогдашнему настроению.
Она проснулась в одиночестве; голова просто раскалывалась. Сегодня было первое мая. В это время она обычно отправлялась в лагерь, даже сумки были уже упакованы. Но все это было уже в прошлом. Ей нужно было найти себе другое увлечение. И слишком унизительным было принять предложение родителей делать всю основную работу, не имея при этом права руководства.
Самое же смешное было в том, что она настолько привыкла к лагерю, что не пропустила ни одного сезона. Ей даже казалось неправильным проводить лето, когда дни уже стали по-настоящему теплыми, где-то вне лагеря: как же ей быть без Озера, без ночей в затхлых хижинах, как не сбежать от новостей из окружающего мира? В то первое лето она работала в бакалейной лавке и помогала по выходным на ферме. Наконец-то подружилась с ровесниками. Наконец-то нашла другие интересы кроме лагеря. И она, разумеется, совершенно не скучала по родителям. Когда коллеги пригласили ее на ежегодный ужин в честь Дня благодарения, она отказалась. Простой принцип: я буду в порядке, пока буду держаться подальше.
Загвоздочка, однако, мог бы сказать ее отец в таком случае.
Она не скучала по лагерю, когда была в отъезде.
Но теперь, вернувшись… Теперь она скучала безумно.
Забеспокоившись, Кейт отправилась проведать Эми. Она откладывала этот визит, как иногда откладывают то событие, которого желают больше всего на свете, чтобы растянуть само предвкушение.
Кейт нашла Эми там, где та обычно и находилась — на кухне. Конечно же, когда Кейт была еще маленькой, Эми и близко не светила должность шеф-повара. В одной команде они оказались, когда Кейт уже около года работала посудомойкой. Тогда они и познакомились с «Эйми» (в ее произношении звучало именно так), чей английский был таким же ломаным, как ее душа. Ей было двадцать пять, Кейт — шестнадцать. Она скрывалась от изверга-мужа, на буксире у нее был маленький ребенок. У нее не было никаких особых умений, разве кроме тех, что она усвоила, помогая матери заботиться о большой семье. У родителей Кейт была привычка, принимать под свое крыло обездоленных — таких как, Шона, например. Эми, безусловно, подходила под эти параметры — в то ее первое лето можно было заметить синяки на ее ключицах и ниже.
Наконец, в июне ее наняли поваром на полную ставку. Тогда же она и стала неотъемлемой частью жизни Кейт, полностью завладев ей, когда июнь сдал свои права.
У них с Кейт в мозгах тогда словно что-то щелкнуло, но разве теперь вспомнить, что это был за щелчок? Какое-то знание друг о друге, которого они пока не могли принять? Кейт часто задавалась этим вопросом. Хотя Кейт свободно говорила на двух языках, с Эми она общалась исключительно по-английски: Эми на этом настаивала, утверждая, что так она в совершенстве овладеет местной речью и «не будет прогибаться». Два лета спустя, когда Эми, прижала ее к стене кладовки, понуждая тереть низ ее шортов и потихоньку вместе с ними стаскивать пальцами нижнее белье… Кейт было все равно. Язык Эми у нее во рту был горячим и сладким, и ей хотелось, чтобы этим языком Эми исследовала каждый сантиметр, каждую клеточку ее тела.
После этого, когда начался дождь, она и Эми проскользнули в подсобку для медсестер. Они, конечно, рисковали, но не сильно — у медперсонала был выходной, да и больных не было ни единого. Она выскользнула из шортов и позволила рукам подруги исследовать все изгибы ее тела, в то время как пальцы Кейт искали уже затвердевшие соски Эми. И как же отчаянно она кончила — ей было почти больно, она чуть не потеряла сознание. Она едва не лишилась чувств от того, что Эми сделала с ней. Да что там Эми, пусть это с ней делает кто угодно.
Но в то же время Эми была напугана. Она боялась, что их застанут, и тогда она потеряет работу, а это был единственный источник средств к существованию для нее и ее сына. И она сторонилась встреч, пока Кейт сама не начала упрашивать о них, умоляя ее ответить взаимностью. В те месяцы, которые Эми не проводила в лагере, Кейт, как могла, изо всех сил пыталась достичь того наслаждения, которое они испытали в первый раз, когда, обе истекая, стонали в объятиях друг друга. А в окна барабанил дождь.
Кроме как на краткой похоронной церемонии, Кейт не видела Эми уже пять лет. Плохие отношения с родителями в итоге привели ее к окончательному разрыву с женщиной, которая властвовала над ее сексуальным счастьем. Собственно, Эми была для нее счастьем во всех смыслах. И как же ей не хотелось, чтобы Эми осталась в прошлом, но… Похоже, это был единственный шанс для того, чтобы сделать шаг вперед.