Кэтрин МакКензи – Я никогда не скажу (страница 21)
Кейт наблюдала, как проворно Эми передвигается по кухне. Сейчас ей было за сорок, и времена у нее, похоже, были не лучшими, но для Кейт она была по-прежнему прекрасна. Темные волосы Эми были причесаны в духе Лидди, что еще сильнее подчеркивало: ну же, Кейт, я все та же, возьми меня! Внезапно она ослабила завязки фартука, повернулась и взглянула Кейт прямо в глаза. Тогда в ней что-то словно освободилось. Куда-то исчезли все обиды прожитых лет, и вокруг воцарилось лишь одно всепоглощающее, обнаженное желание.
Глава 17. Звонок к обеду
Райан едва помнил то, что произошло днем. В основном он снова и снова прокручивал в уме разговор со Свифтом и пытался придумать, как наиболее благовидно поведать Кэрри обо всем этом.
А потом он пошел и напился.
Может, его отец и не понимал ничего в хорошем спиртном, но кто станет заботиться о подобном, когда сама жизнь рушится у тебя на глазах?
После того, как он нашел бутылку бурбона в барном шкафчике, Райан уселся в любимое кресло своего отца и повернул его так, чтобы открылся вид на деревья, на озеро, словом, на все, что должно принадлежать ему — одна пятая уж во всяком случае. Вот оно, готовенькое к разделу и к продаже по самой высокой цене. И что же?
Напрасные надежды, несбыточные планы. Все потеряно. Пропало навсегда. А все из-за чего? Из-за несчастного случая.
Фишка была в том, что он отчасти понимал ход их мыслей. И мог сообразить, почему его оттерли в сторону. Если вы подозреваете, что среди членов вашей семьи — серийный маньяк, то лишить его наследства, пожалуй, наименьшее, что вы можете сделать. И как ему поступать дальше? Препоручить свою судьбу в руки своих сестер? Какой в этом смысл? Им при таких раскладах нужно было бы немедленно сдать его копам, а дальше пусть карты ложатся, как удача позволит. Или как выпадут фишки. Или что еще там.
Господи, как же он напился.
А потом Райан, должно быть, и вовсе отъехал. Когда же пришел в себя, первое, что он услышал, был звук колокольчика.
Настало время обедать.
Подобно тому, как Мэри то и дело поднимала руку во время встречи со Свифтом, этот звонок вызвал у Райана его собственный павловский рефлекс. Звонил, скорее всего, Шон: он всегда так звонил, колокольчик звучал твердо и протяжно, последний звяк длился дольше предыдущих. Восемь звонков, восемь этих бряков — более чем достаточно, чтобы все было понятно.
Хотя он и поспал, Райан все еще чувствовал себя пьяным, а теперь еще и проголодался — хреновая комбинация, однако. Надо было подзаправиться. Он пошел в спальню и стал искать в своей сумке свежую рубашку и штаны, по-прежнему чувствуя в паху боль от удара, нанесенного Лидди — сначала, когда снимал грязные штаны, а потом — когда надевал чистые. Чтобы выглядеть окончательно пристойно, он выбрал старую лагерную толстовку — ее он перед отъездом положил в свой чемодан, поддавшись сентиментальному порыву.
Из кармана брюк загудел телефон. Ему даже не нужно было смотреть на экран, он и так знал, что это сообщение от Кэрри:
Райан с трудом сосредоточился, чтобы набрать ответ без опечаток.
Он почти увидел, как на экране начало всплывать следующее сообщение от Кэрри, но выключил экран телефона, не став его читать. Не читал — значит, и отвечать незачем. Конечно, она разозлится, но эту злость даже нельзя будет сравнить с той, которая возникнет, когда она узнает правду. А именно сейчас он был в слишком сильном раздрае для того, чтобы давать ей советы или намеки. Кэрри сразу бы его вычислила.
Райан положил руку на сердце — оно по-прежнему тяжко бухало в его груди. И почему он ощущал внутри себя какую-то пустоту? Это что, именно оттуда улетели все его несбывшиеся мечты?
Он пошел в ванную, почистил зубы и прополоскал рот. Пригладил волосы влажной рукой и покосился на себя в зеркало. «
За окном опускались сумерки. Дни становились короче, солнце уже садилось над озером, когда он добрался до веранды. В Макау закаты всегда были очень красивы, но ими он займется как-нибудь в другой раз. А может, никакого другого раза и не будет.
На веранде столы были расставлены вдоль стены, так, словно намечались танцы. Посередине комнаты был накрыт стол, по обеим его сторонам стояли скамьи. Вот и все, что им теперь было нужно — один стол на всю вот-вот готовую взорваться семейку, плюс Шон. Всегда этот Шон.
— Значит, ты не удержался, — сказала Марго.
Райан с трудом сфокусировал на ней взгляд. — Есть всем нужно.
— Неужели ты пришел сюда только поесть?
— А что, не похоже?
Она жестом пригласила его сесть рядом с ней. Шон, Лидди и Мэри сидели по другую сторону стола. Кейт была на кухне, помогая Эми.
Райан с грохотом водрузил на стол прихваченные из дома бутылки.
— У кого-нибудь есть штопор?
Мэри сморщила нос. — От тебя несет так, словно ты уже крепко выпил.
— Ладно тебе, Мэри, — сказала Марго. — Лично мне выпить не помешает.
— А пива в «Сумерках» тебе не хватило?
— Но как ты…
— Шон сказал.
— Ну и ладно. Значит, не хватило.
Лидди потянулась за хлебом. «Белый мягкий хлеб», — так они называли его, когда были детьми, намазывая на ломоть маргарин толстым слоем.
— Мы правда хлебнули пивка в «Сумерках» в середине дня, — сказала Лидди. — И что с того? В первый раз, что ли?
— Как твоя лодыжка, Лидди? — спросила Марго. Интересно, подумал Райан, о чем это она. Разве он схватил Лидди не за руку? Вроде так. Но, похоже, сегодня днем произошло еще кое-что, пока он пребывал в своем мрачняке. Видать, шоу разыгрывается без его участия.
— Жить буду.
Райан схватил кусок хлеба, свернул его и окунул в банку с маргарином.
— Ты просто бесподобен, Райан, — сказала Марго. — Но возьми хотя бы нож.
Он проигнорировал ее и сунул хлеб в рот. Боже… вкус был просто фантастическим. Сколько же лет он не пробовал хлеба из пшеничной муки? А маргарин… Он даже не был уверен, знакомо ли Кэрри это слово.
Кейт и Эми вышли из кухни с подносом, на котором лежали рыбные палочки и блюдце с соусом тартар, рядом размещался картофельно-овощной салат. Традиционная пятничная еда в лагере никогда не меняется, несмотря даже на то, что единственными гостями сейчас были только они. Пятница — значит, рыба. Словно они были истыми католиками, а не закоренелыми язычниками. Словно праздновали, а не грешили.
— Выглядит просто чудесно, Эми, — сказала Марго. — Присоединишься к нам?
Эми покраснела.
— Может быть, не стоит?
— Пожалуйста, сядь с нами за стол, — сказала Кейт. — Ты ведь тоже часть нашей семьи.
Эми снова покраснела, и у Райана появилось отчетливое впечатление, что она предпочла бы поесть на кухне. Но Кейт села рядом с Марго и освободила место для нее, поэтому Эми сняла фартук и присоединилась к ним.
Шон достал из кармана перочинный нож и открыл бутылку встроенным в нож маленьким штопором. Все сидевшие за столом по очереди передавали ему свои пластиковые стаканчики, а Шон, на взгляд Райана, разливал вино с таким видом, будто это он, а не Райан, притащил сюда эти ебучие бутылки.
— Можете быть уверены, у Шона всегда под рукой подходящий инструмент, — язвительно сказал он.
— Успокойся, Райан, в самом деле, — сказала Мэри. — Спасибо, Шон.
Лидди сидела, уставившись в свой стакан. — Ну, и за что мы выпьем?
— За маму и папу, — ответила Марго. — Давайте, ребята, еще разок.
Они подняли стаканы; при чоканье пластик глухо шуршал.
— За маму и папу.
Райан осушил полстакана одним глотком. Вкус был ужасным. Наверняка это вино отец покупал по сниженным ценам и льготам постоянного клиента. «Я теперь могу получить бутылку всего за двадцать пять центов!» — сказал он однажды Райану с таким видом, словно объяснял, к чему стоит стремиться в жизни. Тем летом, когда Райан жил с ними бок о бок, он и сам регулярно наведывался в винный магазин, поскольку считал — раз уж пришлось проводить лето с родителями, придется пить и дерьмовое вино. Не слишком ли его грузят?
— Что случилось с твоей лодыжкой? — спросил Райан у Лидди.
— Потянула, когда меня испугала Марго.
— Ну что это за семья, члены которой не имеют обыкновения подкрадываться друг к другу? — усмехнулась Мэри.
— Папино наследие, — сказала Кейт. — Помнишь, как он прятался в шкафу у тебя в комнате, чтобы потом неожиданно выпрыгнуть и перепугать тебя до полусмерти?
Она посмотрела на Эми и подтолкнула ее под руку.
— Эми, ты же тоже это помнишь. Он и с тобой подобные штуки проделывал.
Эми сидела, уставившись в свою тарелку.
— Только тогда он прятался на конюшне.