Кэтрин Коулc – Прекрасное изгнание (страница 73)

— Еще как, — ответил Линк.

— Неправда, — отрезала я, сжимаясь изнутри. Паника и страх впивались в грудь. Если я не люблю его — я не потеряю его. Такой вот нелепый, но единственный способ хоть как-то себя защитить.

Линк лишь улыбнулся шире.

— Продолжай в это верить, Злюка.

Он попытался сделать шаг ко мне и пошатнулся. Мы с Трейсом бросились вперед. Я проскользнула под его рукой, стараясь поддержать.

— Где, черт возьми, эти носилки?! — рявкнула я.

И будто по команде из-за деревьев вынырнули Шеп и Кай. Все заговорили одновременно. Шеп и Кай засыпали нас вопросами, Трейс пытался им отвечать, одновременно раздавая указания. А я не могла думать ни о чем, кроме Линка: как он все сильнее опирался на меня, как его дыхание становилось все более поверхностным, прерывистым.

Страх сдавливал грудь, глаза жгло. Где-то вдалеке раздался звук мотора, за ним — голоса. Медики подъехали к нам на одном из квадроциклов Коупа. И тут же начали действовать, аккуратно забирая Линка у меня из рук.

В ушах загудело, пока я наблюдала за их действиями. Один из фельдшеров, парень, которого я узнала, он был из нашего города, посмотрел на меня и улыбнулся:

— Тампоны — отличная находка.

Я кивнула, словно во сне.

— Я могу поехать с ним, да?

Улыбка с его лица исчезла.

— Конечно.

Они быстро уложили Линка на жесткие носилки, подключили капельницу. Как только все было готово, я запрыгнула на второй квадроцикл позади Шепа. Он двинулся за машиной с медиками и Линком, но я не могла отвести от Линка глаз.

Он всегда был таким большим, живым, сильным. А сейчас... он казался хрупким. Будто любое движение могло вырвать его из этого мира.

Когда мы добрались до владений Коупа и моей конюшни, я увидела толпу. Люди из департамента шерифа, моя семья — слишком много людей. Все кинулись к нам, но я никому не ответила, проигнорировала каждое слово. Я просто шла за Линком.

Медики погрузили его в карету скорой помощи, и я влезла следом, устроившись на скамейке. Один фельдшер занялся Линком, второй захлопнул двери и перебрался за руль. Подключили монитор, и я сосредоточилась на его звуке. Он говорил, что Линк жив. Но этого было недостаточно.

— Я в порядке, Злюка, — прошептал он.

Но голос Линка звучал совсем не так. Слишком слабый, хриплый. Будто он медленно исчезал.

Я вцепилась в край скамейки, пальцы впились в обивку. Пришлось приложить усилие, чтобы разжать их. Я взяла Линка за руку, как можно нежнее.

— Я знаю, что ты в порядке, — солгала я.

Я ничего не знала. Но все равно держалась.

43

Линкольн

— Если ты хоть подумаешь встать с этой больничной койки, я тебя к ней привяжу, — Арден перебила раздражающий писк аппаратов и прочие назойливые звуки больницы.

Я повернулся на краю кровати и одарил ее самой обаятельной улыбкой:

— Ммм, жестко. Мне нравится.

— Линк, — предупредила она.

И мне бы стоило воспринять это как сигнал тревоги, потому что последние сутки она буквально шла по головам. Стоило боли хоть чуть-чуть отразиться на моем лице, как она уже вызывала медсестру. А когда появлялся врач, засыпала его вопросами, вспоминая все, что прочитала об абдоминальных ранах, и практически угрожала ему расправой.

— Злюка, — сказал я, подзывая ее к себе пальцем.

Она не сдвинулась с места. Вместо этого скрестила руки на груди, так, что ее идеальная грудь красиво приподнялась, и вперилась в меня взглядом.

— Доктор уже подписывает бумаги о моей выписке. Я могу вставать.

— Он сказал, что ты должен дождаться кресла-каталки.

— Она мне не нужна…

— У тебя была операция, — рявкнула Арден.

— Почти что не было. Рану прочистили и зашили. Вот и все.

Тень промелькнула в ее глазах, делая взгляд темным, грозовым. Я понял — для нее это было вовсе не «все». Блядь.

— Иди сюда.

Она все равно не двинулась.

— Не подойдешь — сам подойду. А ты ведь не хочешь, чтобы я вставал с этой койки.

Арден раздраженно выдохнула, опустила руки и медленно пошла ко мне.

Стоило ей оказаться на расстоянии вытянутой руки, я схватил ее за футболку — эту чертову милейшую майку с единорогом в стиле дэт-метал, которую Фэллон принесла ей вместе со сменной одеждой, и притянул к себе, усаживая между своими ногами. Обхватил ее лицо ладонями, поглаживая большими пальцами мягкую кожу щек.

— Со мной все в порядке. Почти не болит. Доктор уже пять раз говорил, что пуля не задела ничего жизненно важного. Ни органы, ни артерии. Швы снимут через неделю. Даже порез не особо серьезный.

Арден смотрела на меня сверху вниз, и в ее завораживающих глазах бушевали эмоции.

— А если он ошибается?

— Малыш, — прошептал я, целуя одну щеку, потом другую, потом лоб. — Ты задала ему восемьдесят два миллиона вопросов. Поговорила с операционной медсестрой, анестезиологом и даже загнала в угол санитара. Я в порядке.

— Мне нужно было убедиться, что я знаю все.

Я усмехнулся:

— Я люблю тебя, Злюка.

— Линк... — мое имя прозвучало у нее в горле, будто она с трудом отпускала его, как если бы связки цеплялись за каждый слог.

Я опустил одну ладонь с ее лица и приложил ее к ее сердцу.

— Тебе не обязательно говорить это. От этого правда не станет менее настоящей.

Глаза Арден сомкнулись, будто от боли.

— Я просто пытаюсь уберечь тебя.

Я нахмурился:

— Уберечь…

— Ладно, голубки, — в палату влетела медсестра. — У меня тут ваши предписания. Доктор хотел принести их лично, но честно скажу — он до усрачки боится вот этой дамочки. — Она кивнула в сторону Арден.

Арден выпрямилась и отступила на шаг, будто стряхивая с лица выражение боли.

— Я не была такой уж ужасной.

Медсестра приподняла бровь:

— Дорогуша, если бы ему дали выбрать между тобой и стаей бешеных собак — он бы выбрал собак.

У Арден отвисла челюсть, а я едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

Медсестра махнула рукой и подала знак санитару войти.

— И вообще, это хорошо. Нам нужны те, кто будет сражаться за нас, когда нас самих нет в палате. Ты именно такая — боец.