Кэтрин Коулc – Пепел тебя (страница 70)

Люк заплакал еще сильнее, а Лоусон просто держал его, пока сын выпускал наружу всю боль. У меня сердце разлетелось на миллион осколков. За них всех. За то, что натворила Мелоди. И за тот урон, который причинила попытка сделать вид, будто этого никогда не было.

Израненный взгляд Лоусона встретился с моим. Я постаралась вложить в него всю любовь, что у меня была. Без слов сказать ему, что я рядом. Что у него есть я. Всегда.

— Пап, — хрипло сказал Люк, высвобождаясь из объятий. — Она врала. Говорила, что ты злишься, потому что она больше не хотела быть замужем. Что ты вычеркнул ее из нашей жизни.

Лоусон сжал ладонью затылок Люка.

— Твоя мама лжет. Я не знаю, что с ней произошло и как все у нее так исказилось. Но она больна. Не потому, что не любит тебя. Она просто не умеет быть рядом так, как нам нужно.

— Она нас не любит. Ей нужны только деньги и чтобы не чувствовать вину, — резко сказал Люк.

Он попал точно в цель. Просто за эти годы поступки Мелоди настигли ее и теперь пожирали изнутри. Она придумала другую версию событий, чтобы самой стало легче. Может, она даже в нее верила. И при этом совсем не возражала получать деньги.

Лоусон наклонился, чтобы смотреть Люку прямо в глаза.

— Я точно знаю одно. Я тебя люблю. Всем, что у меня есть. Ты и твои братья — самое важное в моей жизни. И я сделаю все, чтобы вы были в безопасности.

Слезы у Люка хлынули снова.

— Как ты вообще можешь на меня смотреть? Я вел себя как последний придурок. Я думал, ты просто не даешь нам быть с ней.

Лоусон снова притянул его к себе.

— Нет ничего, что ты мог бы сделать, чтобы я перестал тебя любить.

И тут заплакала я. Любовь Лоусона была силой, какой я никогда не видела. И именно она вернет Люка, поможет ему снова найти себя.

— Прости, — прошептал Люк.

— Все прощено. Я просто скучал по своему мальчику, — голос Лоусона дрожал, невыплаканные слезы блестели в его глазах.

— Я тоже по тебе скучал.

Лоусон сглотнул.

— Может, поедем домой?

Дом. Место, которое Лоусон создал для всех нас. Теплое убежище принятия и заботы. Но теперь пришло время кому-то вернуть ему часть этого тепла.

36

ЛОУСОН

Я вылетел из дома и сбежал вниз по лестнице, чувствуя, как ярость пульсирует в жилах. Люк уже успокоился, но был полностью выжат. Сейчас не было ни одного человека, кому я доверил бы его больше, чем Хэлли. И мне пришлось это сделать. Потому что если бы я не попытался все исправить, я бы просто пробил стену кулаком.

Сбегая по ступенькам, я вытащил телефон из кармана. Я не доверял себе — мог сорваться на крик, поэтому мне нужна была дистанция. Я не собирался травмировать Люка еще сильнее.

Я направился к гостевому домику и отпер дверь. Зайдя внутрь, я захлопнул ее за собой. Пролистывая приложения, я открыл цифровую папку с файлами. Я сам не следил за Мелоди, но попросил Холта это делать. Мне нужно было знать ее актуальный номер и адрес — где бы она ни была. Для брата с охранной компанией это было проще простого.

Открыв файл с ее именем, я скривился. В адресе значился Сиэтл — всего в нескольких часах отсюда. Под адресом был указан номер мобильного. Я нажал на него.

Гудки прозвучали дважды, и в трубке раздался знакомый голос:

— Вы дозвонились до Мелоди.

Голос был бодрый, почти веселый. Он совершенно не вязался с женщиной, которая превратила жизнь своих детей в ад. Впрочем, ничего в ней с этим не вязалось.

— Это Лоусон, и тебе нужно меня выслушать…

— Ло, как ты? — защебетала она.

— Заткнись.

— Простите? — знакомая враждебная интонация тут же взяла верх.

— Я только что держал на руках своего шестнадцатилетнего сына, который час рыдал из-за женщины, которая должна была быть ему матерью и вместо этого лезла ему в голову.

— Я его мать, — огрызнулась Мелоди. — Это ты меня выгнал…

— Чушь. Мы оба знаем, как все было. Это знает и штат Вашингтон. И теперь это помнит и Люк.

Мелоди на мгновение замолчала.

— Ты все раздул. Ну да, я сводила их на вечеринку. Они все время были наверху. С ними было все в порядке.

— Мелоди. — Ярость сдавила мне горло, голос задрожал, будто меня душили. — Наши дети были в ужасе. Людей убивали. На их месте мог оказаться кто угодно из них. — От одних этих слов по венам разливались лед и ярость. — У тебя действует запрет на контакт, установленный штатом. Я могу прямо сейчас сообщить о тебе, и ты снова немного посидишь в тюрьме…

— Ты не можешь так поступить! — в трубке снова заскулила та самая капризная девчонка.

— Я предупреждаю один раз. Больше не связывайся с моими детьми. Ты заблокирована у Люка в соцсетях и в телефоне. Холт будет регулярно проверять тебя. Стоит тебе хотя бы дернуться в нашу сторону и я больше не буду таким снисходительным.

— Пошел ты, Ло!

Мелоди бросила трубку, не дав мне сказать ни слова. Но я ее знал. Она не станет рисковать и снова заглядывать за решетку. Тем более ради детей, ради которых она и раньше не могла взять себя в руки.

Я опустился на диван и уронил голову в ладони.

Боль и сожаление накатывали злыми, рваными волнами. Хуже все испортить я бы не смог, даже если бы захотел. Я всего лишь пытался защитить своих мальчиков. Тех, кто был для меня целым миром. Мне казалось, что забыть случившееся — это хорошо. А вышло так, что между нами выросли секреты и ложь.

Дверь домика тихо скрипнула, но я не поднял голову. Она была слишком тяжелой, чтобы ее поднимать.

Послышались легкие шаги, и Хэлли опустилась на журнальный столик напротив меня. Я почувствовал ее запах раньше, чем увидел — аромат апельсинового цвета окутал меня. Она наклонилась ниже, и моя голова легла ей на плечо, а ее тело приняло на себя мой вес. Она просто держала меня.

Когда в последний раз со мной было нечто подобное? Никогда, понял я. В детстве было что-то похожее — когда родители успокаивали после кошмаров или болезни. Но это было не то. Совсем не то.

Я вдохнул Хэлли, позволяя ее запаху смыть самое тяжелое из всего произошедшего.

— С Люком все в порядке?

Пальцы Хэлли скользили по моей голове, мягко поглаживая и массируя.

— Он крепко отключился. Выброс адреналина.

Это было хорошо. Ему нужно было проспать все, что можно.

— Ты ей звонил? Или кому-то, кто может с ней поговорить? — спросила Хэлли.

Она знала меня слишком хорошо. Знала, что я сразу попытаюсь хоть как-то разгрести этот бардак.

— Звонил. Я не говорил с ней пять лет. — В тот самый год, когда я вытащил Хэлли. Если задуматься, она стала для меня напоминанием о том, что человек способен вынести куда больше, чем думает. Она была маяком надежды.

— И как прошло? — осторожно спросила она.

— Она послала меня, но, думаю, смысл дошел.

Хэлли отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Я стараюсь не позволять себе ненавидеть людей, но к ней у меня сильное антипатичное чувство.

Мои губы попытались изогнуться в улыбке, но не смогли.

— Ты чертовски милая, Маленькая Бестия.

Щеки Хэлли вспыхнули тем самым красивым розовым.

— Я куда задиристее, чем кажусь. Я бы с ней справилась в драке.

— Ни секунды не сомневаюсь. Но, думаю, на сегодня одного сломанного носа достаточно.