Кэтрин Грей – Год без мужчин. Чему я научилась без свиданий и отношений (страница 50)

За свои недолгие 38 лет жизни на планете я многое поняла. Твое сердце не похоже на приколотую к кому-то брошь или пиньяту, которую можно разбить бейсбольной битой.

Твое сердце скорее похоже на громадный, беспорядочный загородный дом, и ты его владелец. На протяжении всей жизни ты принимаешь жильцов. Некоторые живут там всю твою жизнь, некоторые приходят и уходят. Это один из тех милых, скрипучих основательных домов, снабженных потайными подземными ходами и секретными комнатами за фальшивыми книжными полками.

Но в верхней части дома есть причудливая комната, отличающаяся от других особым очарованием. Скорее всего, она помещается в башне с витражом и изогнутой мебелью, подходящей для ее круглых стен. Сюда ты помещаешь человека, к которому испытываешь романтические чувства. Эта комната для тебя очень важна – в нее ты поселяешь предмет своей любви.

И когда жилец из башни неожиданно исчезает, ты можешь испытать шок. Ты забываешь, что они просто жильцы и в любой момент могут улететь – под чернильным покровом ночи, оставив беспорядок, расчищать который придется тебе. А может, еще и вещи в хранилище, которые не сможешь выбросить еще много лет. Точно так, как и не можешь их выселить. Зачастую это почти такой же трудный процесс, учитывая болезненные разговоры, а часто и стычки.

Лишь только комната в башне пустеет, появляется искушение посидеть там, в этой пустоте, воя на луну и жалуясь на свое одиночество.

А потом рыдать на простынях, сохранивших ИХ запах. Но что интересно – сидя там, наверху, на фронтоне, с тоской и отчаянием поглядывая в окно, ты почувствуешь, что ТЕБЕ нравится это ощущение одиночества.

Под половицами комнаты в башне носится любовь, зажигая свечи, смеясь над плохими шутками, готовя миндальное печенье, выплескиваясь наружу, как из потайной кроличьей норы. И понятно, что тебе хочется провести некоторое время во внезапно освободившейся комнате, оплакивая потерю.

Но тогда, черт возьми, спускайся вниз. Грейся у камина, поиграй в пинг-понг с кучей приятелей или посплетничай над свистящим чайником в комнате коллег.

В конечном счете опустевшая комната в башне не так уж и важна. Ведь в доме есть 36 других комнат, наполненных любовью, знакомствами, вниманием. И у других жильцов есть шансы на потенциальное счастье, даже если ты не целуешься с ними. Твое сердце гораздо шире одной комнаты, и поэтому не стоит отдавать ей предпочтение.

Даже если жилец в башенной комнате получит постоянную прописку, даже если ты получишь бигля по имени Бакстер, набор шикарного чая и полотенца от Liberty, даже если ты обручен или завел ребенка, помни – душа дома принадлежит тебе. И все дела, а не слова, случаются для твоего же блага. Если измена или безразличие охладят и затянут паутиной комнату, если в нее ворвутся жнецы развода или смерти, в конце концов все кончится хорошо; ты всегда можешь возродиться в 36 других комнатах.

Твое огромное сердце подобно лабиринту. Поброди по нему, отремонтируй запущенные комнаты, порадуйся каждому жильцу, приветствуй новых, но не забывай, что никогда не останешься одиноким/одинокой, если умышленно не забаррикадируешься в этой одной комнате.

Ты – владелец своего сердца. Оно твое. И кстати, я всегда буду поблизости, в оранжерее, наклонившись (читай: «медленно убивая») к засыхающим растениям. Я буду ждать тебя с чаем и объятиями в старенькой студии звукозаписи девяностых годов после шока в башенной комнате. Приходи в любое время.

Ну что? Вы уже написали письмо? Если нет, то пишите. А я подожду…

Готово? Отлично. А теперь давайте попробуем вот это. И я тоже. Мысленно сотрем имена детей и заменим своим собственным. У людей есть любопытная уверенность, что мы прекрасно умеем давать советы, делимся мудрыми знаниями, хотя на самом деле нужно прислушиваться к себе.

Перечитайте это письмо, будто оно адресовано вам, и пусть написанное западет вам глубоко в душу. Это именно то, что вам нужно услышать.

Моя миссия завершается

«Вы когда-нибудь любили так сильно, что готовы были на все ради этого человека?

Так станьте сами этим человеком – ради которого вы готовы на все!»

Когда я передала эту книгу издателю, в моем первом варианте была строка: «Очевидно, здоровые отношения способны сделать вас счастливее, но это не значит, что вы должны быть несчастной без них».

Я удалила ее как из рукописи, так и из своего мозга. Углубляясь в современное исследование, я начала депрограммировать и перезагружать полученную мудрость об уровнях счастья одиноких и женатых. А потом, на сеансах терапии, выяснилось, что лично я в одиночестве не менее счастлива, чем в даже в хороших отношениях. Уму непостижимо! По полной программе.

Начав писать книгу, я чувствовала себя достаточно счастливой, зная, что так оно и будет до 45 или 50. Неужели эта мысль об одиночестве будет преследовать меня до последних дней? Ради бога, нет! Но теперь я совсем не боюсь такой судьбы. Я знаю, что могла бы быть довольна и счастлива в вечном одиночестве. Я ходила вокруг него, сидела в нем и чувствовала себя умиротворенной.

Психологи говорят о нашем «возможном Я» или о «будущем Я», которым мы когда-нибудь станем. До сих пор мое «одиночка навсегда» на цыпочках ходило вокруг моего воображаемого будущего, со злорадством, как персонаж Гленн Клоуз в «Роковом влечении», пытаясь умышленно навредить моей «полной семье», пытаясь сварить кролика и пробраться в ванную, чтобы написать зловещие сообщения в клубах пара.

Вы вовсе не сломлены, с вами или со мной все в порядке, но мысль, что с нами что-то не так, – просто характерная черта жизненного опыта.

Но теперь я пригласила это мое «Я» войти, подружилась с ним, угостила чаем и увидела, как оно прекрасно. Теперь мне нравится это «возможное Я».

И это значит, что оно больше не может прятаться снаружи, пугая до дрожи в коленках.

Мой влюбленный голос пытался остановить меня от написания этой книги. Он шептал нечто вроде: «А что, если потенциальный парень это прочтет, а потом убежит, решив, что ты сумасшедшая?» Затем оставлял меня на некоторое время в покое, но потом снова появлялся и говорил: «А ты задумывалась о том, что его мама может прочитать это и лишить тебя шанса войти в семью?»

Я просто велела голосу заткнуться. Мое рациональное нутро знает, что любой мужчина не будет откладывать момент, чтобы откровенно сказать: «У меня была любовная зависимость, но сейчас я стараюсь избавиться от нее, и у меня получается».

Вот мои последние мысли на этот счет.

Я останусь романтиком до конца своих дней

Ален де Боттон делает убедительный акцент: несмотря на то что одиночек считают антиромантичными, зачастую они романтичней всех нас. Он предупреждает, что «пылким романтикам следует быть особенно осторожными, чтобы не оказаться в третьесортных отношениях».

Вы можете быть романтиком с горящими глазами, вроде меня, и все равно быть счастливой, как одинокий моллюск. Вы можете воспринимать смехотворно-романтические сцены как признак богатства романтики в мире, а не спонтанным напоминанием, что «скорее всего» у вас этого чувства нет.

Сегодня я наблюдала, как 70-летняя пара дошла до конца пляжа и, повернувшись, в идеальном унисоне легко поцеловалась, прежде чем пойти назад, вроде бегунов, передающих эстафету.

Вместо боли тоски я ощутила прилив чувств. Потому что теперь я верю в изобилие, а не дефицит.

У каждого бывают моменты кризиса

Серьезно, у каждого. Так что ни вы, ни я в этом не уникальны. Экхарт Толле писал: «Это чувство, что с вами что-то не так, – не ваша личная проблема, а универсальное человеческое состояние». И он говорит, что есть миллионы – нет, миллиарды – людей точно с таким же образом мышления. Это вроде нити, вплетенной в каждого человека. На протяжении всей жизни, мы ее время от времени обрываем и разглядываем. Вы вовсе не сломлены, с вами или со мной все в порядке, но мысль, что с нами что-то не так, – просто характерная черта жизненного опыта.

Философия открытых рук

Мы никогда не сможем владеть людьми. Если кто-то хочет уйти, попробуйте попрощаться с ним. Говорят, что на вещах, от которых избавляется наркоман, есть «следы от когтей». Раньше это касалось и моих бывших парней. Если они хотели уйти, я прилагала все усилия, будто сжимая их в кулак, чтобы не дать им сделать этого.

Теперь я даже не сжимаю руку. Я держу ладони широко открытыми, чтобы они в любое время могли улететь. Они никогда не были и не будут моими, потому что люди не могут быть чьей-то собственностью. И если они действительно сваливают, можно какое-то время безучастно смотреть на небо, но не гнаться за ними с сачком, выкрикивая причины, по которым им не стоит уходить, или запрыгивать в вертолет, чтобы лететь вслед.

Наша сестринская жизнь – уплывший корабль

Желание изменить прошлое – бесполезная трата драгоценной энергии. «Я, да и вы никогда не узнаем о не выбранной вами жизни, – пишет Шерил Стрэйд. – Это был корабль-призрак, на котором нас не было, и нам ничего не остается, как поприветствовать его с берега».

У нас есть возможность спасти себя

«Никто нас не спасает, кроме нас самих, никто не вправе, да и никому не по силам сделать это», – гласит буддийская философия. Я отчаянно верю в это всеми фибрами своего существа.