Кэтрин Гилдинер – Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом? (страница 41)
– Конечно. Я даже хочу написать книгу про таких храбрых людей, как вы, – ответила я. – В моем понимании, храбрость – это не одно действие; храбрость – это сталкиваться с невероятными сложностями, но просыпаться по утрам и вновь преодолевать суровые испытания.
И это были не пустые слова. Однако, говоря психологическими терминами, я использовала рефрейминг, тот же, что и в терапии с Лорой.
Вместо того чтобы видеть себя как глупого человека, который захотел умереть, она должна была видеть себя как храброго, преодолевшего все трудности, сохранившего здравый разум человека.
Именно метод рефрейминга, по моему мнению, смог бы помочь.
Это был конец первого года терапии, и я начинала понимать, что Алана – единственный пациент из моей практики, который больше всех пострадал от насилия. Я в основном слушала, но все, чем могла помочь, – изменить ракурс ее ужасных воспоминаний, показать ее сильные стороны.
Самооценка и чувство собственного достоинства – эго – начинают формироваться в раннем детстве, обычно с помощью родителей. Эго – это посредник между нашими инстинктами и реальностью. Эго Аланы было очень хрупким. У нее не было шанса развить собственное «Я». Каждый раз, когда она пыталась сформировать представление о реальности, внешнем мире или о самой себе, ее отец и бабушка разрывали эти попытки в клочья. Меня беспокоил факт, что люди со слабым эго способны потерять связь с реальностью. Поэтому я хотела делать все постепенно – усилить «Я» и затем начать надстраивать новое.
Во время второго года терапии я заметила, что Алана недооценивала свои интеллектуальные способности. Она была успешна в работе, могла быстро решать все возникающие проблемы. Женщина обладала невероятной памятью, сочиняла стихи, а по вечерам читала книги по математике и физике. Ко всему прочему она занималась боксом и карате, так хорошо играла в компьютерные игры, что даже попала на национальный чемпионат. Она делилась мнением об улучшении игр с их производителями. Одна из компаний даже предложила ей работу, связанную с программированием. Но когда я сделала ей комплимент по этому поводу, она ответила:
– Только пустоголовые придурки играют в эти игры, поэтому производители и удивились, что нашелся кто-то с мозгами, пользующийся их продуктом.
Алана отрицала свои интеллектуальные способности еще и потому, что не хотела проводить параллель между собой и Артом. Она не только была внешне похожа на него (тот же цвет кожи, цвет волос, веснушки), но и обладала такими же экстраординарными мозгами.
– Помните, что он был больным ублюдком? – спросила Алана. – Так почему же я должна хотеть быть похожей на него? Меня тошнит от этого.
Кроме того, что она игнорировала собственную привлекательную внешность, обрезая волосы маникюрными ножницами, игнорировался и отрицался ум.
Более того, Алана держала в голове картину, где она, по словам Арта, «глупая девчонка». Когда тебе говорят про что-то тысячу раз, начинаешь верить. Женщина сказала, что у нее хорошо получалось обманывать людей (мне бы стоило обратить больше внимания на это признание), и она совсем не умная, а просто хитрая. Однажды, когда пациентка пришла на сеанс, я дала ей тест на определение уровня IQ. Но не стала говорить, что это за тест, иначе бы она не выполнила его. Мне казалось, это поможет развеять ложные представления о собственном интеллекте.
Алана получила самый высокий результат, который я когда-либо видела, – 99,2 %. Испугавшись, она сказала:
– О нет. Это результат Арта. Мне бабушка говорила.
Я указала на то, что кроме высокого уровня IQ у Арта были садистские и извращенческие наклонности.
– Тед Банди был студентом юридического колледжа и убийцей, но это же не означает, что все юристы – убийцы. Миллионы людей хотели бы иметь такой же уровень IQ, как у вас.
Я объяснила необходимость понимания, что она переняла и
Через месяц после прохождения теста, по моему предложению, Алана попросила повысить ей зарплату. Те, у кого никогда не было личностных прав, сталкиваются с большими трудностями в данном аспекте. Мы репетировали речь-просьбу много раз.
Алана рассказала, что, когда озвучила просьбу, ей начали тыкать в нос тем фактом, что она не является юристом, что должна довольствоваться своей «беспрецедентной свободой». Алана ощутила себя настолько униженной, что начала заикаться, но потом случилось кое-что неожиданное.
– Гилд, – сказала она, используя прозвище, которое для меня придумала. – Я поднялась в небеса, как феникс. Я просто притворилась вами, впустила ваши слова в свой разум и высказала все начальнику. Я сказала, чтобы он нашел кого-нибудь другого, кто будет разбираться с их исками на патенты и будет читать кучу таких же исков, понимая, о чем там вообще идет речь, а потом писать отчет на тридцати страницах, который требуется сделать за сутки. Я королева законов о патентах, и вы это знаете.
Люди в ее отделе и других приходили и просили, чтобы Алана осталась. Они зависели от нее и ее работы. Ей удвоили зарплату. А в следующем году выдали огромную премию.
Алана двигалась вперед, прокладывала путь к новой жизни, но этот период был очень сложным и напряженным. Я подтолкнула ее на поступление в юридическую школу или получение научной степени в математике. Она возразила, сказав, что не сможет сосредоточиться. Когда я спросила про причину, женщина открылась. Спустя больше года терапии она наконец-то рассказала, что действительно происходило у нее в голове.
3
Кассета
АЛАНА ОПИСАЛА АРТА как «Арт-иста, который без конца давал ей указания, играл роль главного и самого умного человека на Земле». Свою власть он распространял с помощью голоса, который, как сказала Алана, «подобно кассете» крутился у нее в голове. Чем больше стресса испытывала Алана, выходя из зоны комфорта, тем навязчивее становилась запись.
Я попросила объяснить содержимое.
– Например, вчера я читала документ про скважинный термометр. Моя задача состояла в том, чтобы доказать его отличие от других, представленных на рынке, и наличие возможности получения патента, – начала Алана. – Кассета в голове начинает прокручивать слова Арта: «Ты не сможешь это сделать. Ты даже не знаешь, что это за прибор. Ты вообще ничего не смыслишь в инженерии». Потом голос становится настойчивей, называет меня «пьяной шлюхой», и это продолжается в течение часа. Я пытаюсь игнорировать слова или кричу, чтобы заглушить кассету в голове.
Я начала думать о том, что лишь высокий уровень IQ позволяет Алане нормально функционировать. Несмотря на многочисленные отвлекающие факторы, она все равно смогла выполнять работу на высшем уровне.
Ситуация с кассетами становилась хуже в напряженных ситуациях.
– Поэтому-то я и избегаю большой ответственности. Когда у меня появляются новые достижения, Арт выкрикивает ругательства в мою сторону так громко, что сердце буквально выскакивает из груди.
Алана даже внешне выглядела тревожно, когда рассказывала про это. Когда я спросила, часто ли Арт кричал на нее в реальной жизни, она ответила:
– Редко. У него были другие способы контролировать меня, которые ему больше нравились. Он любил играть в интеллектуальные игры, загадывать загадки.
Нечестно играть в подобные игры с напуганным маленьким ребенком. Алана описала ситуацию, которая продемонстрировала недоброжелательность Арта.
– Когда я была маленькой, я любила считать – играла с игральными костями, выкидывая их и считая сумму с двух кубиков. Но когда пошла в школу, была просто в ужасе. Мне казалось, учитель обманывает меня.
Не поняла, к чему это все. Алана пояснила: Арт намеренно научил ее неправильно считать.
– Он сказал, что два плюс два равно четыре, но два плюс три равно шесть. И называл меня глупой за то, что я считала, будто два плюс три равно пять.
Девочка начала страдать от сильных головных болей и тошноты, пытаясь справиться с возникшим несоответствием в голове.
– В конце концов я вообще не могла складывать числа. В школе сдавала пустые листы. Лучше так, чем показаться отсталой.
Никто из учителей даже не позвонил домой, не стал выяснить причину сложившейся ситуации.
Алана любила читать. Арт намеренно рвал книги, которые она брала в библиотеке.
– Поэтому библиотекарь забрала у меня читательский билет.
Во время рассказа Алана сидела, опустив голову, и выглядела очень подавленно. Мне хотелось выяснить причину ее настроения. Она указала на рождественский венок, который висел у меня в кабинете, – скоро Рождество, но этот светлый праздник не ассоциировался у Аланы с чем-то радостным. Арт всегда делал так, чтобы все считали его нормальным, например, покупал елку. Но часто под ней не оказывалось подарков. Как-то раз он спросил, что она хочет получить на Рождество. Девочка ответила, что больше всего на свете хочет письменный стол. Арт подарил ей куклу, а Гретхен, которая просила куклу, подарил письменный стол.
– Мне было девять лет – я была слишком взрослой для кукол, да и они мне никогда не нравились. Он наказывал меня, если я садилась за стол сестры. Я научилась никогда не рассказывать о том, что мне хочется или нравится, – он бы забирал у меня эту вещь или высмеивал. И всегда пытался рассорить нас с Гретхен. Но ни разу не получилось.