Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 32)

Всеми силами стремясь упрочить позиции Путина, Пугачев не обращал внимания на опасные сигналы о его лицемерии. В том июле, когда Пугачев пытался разобраться со швейцарским расследованием и вел долгие переговоры с Путиным, Патрушевым и Волошиным в надежде, что те уговорят исполняющего обязанности генпрокурора Юрия Чайку уйти в отставку и освободить место для более лояльного союзника, сам Путин определенно вел двойную игру. Вначале Чайка сопротивлялся и согласился лишь через несколько дней после разговора с Пугачевым, однако предупредил, что лояльность Путина Кремлю все еще под вопросом. Он сказал:

— С Путиным надо быть осторожным. Когда на встрече в Кремле вы шесть часов уговаривали меня уйти в отставку, после совещания он пошел меня провожать и сказал, что я был прав, когда не согласился. Иначе это было бы преступлением.

Но Пугачев сразу забыл о предостережении Чайки. История с Mabetex, несмотря на все усилия, никак не заканчивалась, а в конце августа, когда подробности о связях Семьи и расследования наконец стали известны, разразился скандал. Итальянская газета Corriere della Sera напечатала статью о том, что владелец Mabetex Бехджет Пацолли оформил кредитки для Семьи и сам оплачивал их счета. Газета сообщала: швейцарская прокуратура подозревает, что эти платежи являлись взяткой — откатом за контракт на реновацию Кремля. Фелипе Туровер указывался как главный свидетель обвинения.

Эти новости больно ударили по Кремлю. До этого момента только Семья и прокурор понимали, как далеко может зайти следствие. Пугачев снова поспешил на помощь.

— Таня была в ужасе, — сказал он. — Но я заверил, что с этим разделаюсь.

Он попросил Семью открыть счета в Межпромбанке, а затем объявил журналистам, что упомянутые кредитные карты были выпущены много лет назад через его банк. Такой шаг должен был запутать журналистов и снять вопрос о том, нарушал ли Ельцин закон, имея счета в иностранных банках.

Пугачев полагал, что вся эта история ужасно несправедлива. Он сказал, что Ельцин даже не понимал, откуда брались все эти деньги. Однажды, уже в подпитии, он попросил шефа охраны Александра Коржакова купить водки, достал из сейфа, где хранил гонорар за книгу, написанную в сотрудничестве с Юмашевым, пачку банкнот и протянул тому 100 долларов.

— Он спросил у Коржакова, хватит ли этого. Он понятия не имел, что сколько стоит и что такое деньги. Ельцин никогда не имел дел с финансами.

С кредитки, выпущенной на имя Ельцина, практически ничего не снималось — лишь небольшие суммы во время официального визита в Будапешт. Его дочери, однако, тратили гораздо больше.

— Таня могла грохнуть 100 тысяч долларов в месяц на меха, — сказал Пугачев. — Они просто приходили в магазины с этим куском пластика и покупали вещи. Они не понимали, что кто-то должен покрывать кредит.

Как утверждал Юмашев, они думали, что кредитки оплачивались из гонорара Ельцина за книгу воспоминаний. Бородин сказал им именно так.

— Они наивно тратили эти деньги, полагая, что тратят гонорары за книги, — вспоминал Юмашев. — Но я не сомневаюсь, что глупостью Бородина могли воспользоваться недружественные силы, включая Примакова и Скуратова.

На горизонте сгущались тучи, а денежный след мог подорвать и без того шаткое положение. В первую годовщину финансового кризиса 1998 года газета New York Times опубликовала данные о другом финансовом скандале в России. Правоохранительные органы США расследовали дело о миллиардах долларов, подозревая отмывание денег российской ОПТ через Bank of New York. Спустя месяц появились сообщения о том, что обнаружились связи между деньгами и Семьей. Следователи отследили трансфер в 2,7 миллиона долларов на два счета в Bank of New York на Каймановых островах, открытые на Леонида Дьяченко. После этого из документов швейцарской прокуратуры выяснилось, что через Вапса del Gottardo шли и более крупные переводы на счет, принадлежащий Татьяне. Однако никаких обвинений предъявлено не было, а Юмашев сказал, что любое предположение о том, что Татьяна когда-либо получала такие деньги, является «абсолютно лживым».

Но, устав от растущего напряжения и попыток спасти Семью, Пугачев не обратил внимание и на предостережение Анатолия Собчака, который заявил, что тот делает чудовищную ошибку:

— Я подумал, возможно, он просто завидует. Но, конечно, он все это знал.

Пугачев забыл и про обеспокоенность Березовского. Тот сказал: «Сергей, это самая большая ошибка в твоей жизни. Он из порочного круга. Комитетчик не меняется. Ты не понимаешь, кто такой Путин». Он забыл и о собственной ненависти к КГБ, о том, как много лет назад ему пришлось бегать от спецслужб, когда он в юности приторговывал валютой в гостиницах Ленинграда. Он забыл и предостережение Чайки. И никто — даже сам Пугачев — не замечал, что Путин частенько встречается с Примаковым, который, по идее, должен был стать его главным врагом. Выяснилось, что Путин вывез всех высших чинов ФСБ на дачу к Примакову, где те поздравляли его с новым назначением, а в октябре того же года появился на праздновании семидесятилетия экс-премьера и произнес торжественную речь.

И Пугачев, и Семья закрыли на это глаза. Они очень хотели верить, что Путин — один из них. В то лето, когда активно шли расследования, они отчаянно искали преемника из спецслужб, способного их защитить. Почему-то они поверили в то, что это под силу только Путину. Ослабленный болезнями Ельцин вынужден был согласиться. С того момента, когда в разгар кризиса 1998 года Примаков занял кресло премьер-министра, Семья понимала, что для замены подойдет только кандидат из круга силовиков. Финансовый крах запятнал и идеалы либерализма, и молодых реформаторов, среди которых Ельцин тщетно искал преемника.

— Мы проглотили столько свободы, что отравились ею, — горько сказал Юмашев.

Лицемерная поддержка Путиным рыночных отношений и демократических принципов заставила Семью поверить, что он продолжит начатый ею курс. Но их расчеты опирались лишь на дерзкую осуществленную Путиным операцию спасения Собчака.

— Эта демонстрация лояльности и бралась в расчет, […] при выборе это был весомый фактор, — сказал кремлевский советник и политтехнолог Глеб Павловский.

Семья знала, что Путин гораздо жестче Степашина и не побрезгует средствами, чтобы при необходимости защитить союзников. Помимо этого, как сказал Пугачев, он казался послушным и преданным. Пугачев по-прежнему думал, что Путин будет ходить за ним по пятам, и верил, что тот унаследовал либеральные и демократические идеи Собчака.

— Я полагал, что его близость к Собчаку свидетельствовала именно о его либеральных взглядах. Я не сильно разбирался в том, что он собой представлял.

Более того, Путин с неохотой согласился на должность премьер-министра. Его пришлось уговаривать и заверять, что это ненадолго, только до тех пор, пока ситуация не стабилизируется.

Однако Пугачев не знал, что Путин когда-то близко сотрудничал с человеком, попытавшимся опрокинуть ельцинский режим. Он не знал, что именно Фелипе Туровер, стоявший за утечками информации о Mabetex и имевший связи с легендарным отделом по черным операциям КГБ, помогал Путину с реализацией бартерной схемы «сырье в обмен на продовольствие» в Петербурге. Он никогда не слышал историю, рассказанную мне Туровером: когда в том августе его имя просочилось в итальянскую прессу, шеф охраны Ельцина предположительно отдал приказ ликвидировать его. Сразу после этого Путин встретился с гостившим в Москве давним другом, сообщил ему о приказе и посоветовал немедленно убраться из страны.

— Он велел мне уезжать, потому что президент приказал ему прикончить меня. Он сказал, что я уезжаю под его гарантии.

Пугачев также не знал, что все это время Путин вел двойную игру.

— Путин всегда сдерживал обещания, — сказал Туровер. — Он никогда не работал на Семью и против Примакова. Формально он работал только против Скуратова.

Пугачев также не догадывался о том, что Путин мог стать частью плана Б, разработанного КГБ после неудачной попытки с Примаковым. Пугачев, по его словам, всегда думал о Путине как о человеке, которого можно контролировать. Он не понимал, что тот мог лгать Семье, делая вид, что явился для поддержки. Путин «обманул их», сказал Туровер.

— Война основывается на обмане. Это стратегия Сунь-Цзы. 2600 лет назад он написал «Искусство войны». Путин хорошо усвоил уроки дзюдо, — заключил он.

Глава 5

Игрушки в грязной луже

Семья ушла с политической сцены не из-за путча, готовящегося, как она подозревала, силами старой коммунистической гвардии, а из-за проигрыша силовикам в ползучем перевороте. Ее осадили со всех сторон, и ей оставалось только пойти на соглашение с КГБ, иного выбора не было.

— Нужно было подыскать компромиссную фигуру, — сказал близкий к Путину старший офицер КГБ. — Огромная армия бывших и действующих правоохранителей никуда не делась. Им нужен был человек, способный наладить отношения с этой армией после ухода Ельцина. Такое вынужденное решение объяснялось в основном их страхом: они до смерти боялись, что потеря Ельциным власти приведет к контрреволюции и потере всего, что было достигнуто чудовищными усилиями. Это был вопрос безопасности и договоренностей. Они думали, что Путин станет временной и контролируемой фигурой. Единственным человеком, активно выступившим против Путина, был Чубайс. Он опасался, что прошлое Путина — и конкретно его служба в КГБ — не позволит ему стать марионеткой в руках Семьи. И интуиция его не подвела.