Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 34)

По ТВ транслировали встречи премьера с военным руководством в Дагестане. Выпрыгивающий из вертолета Путин в брюках цвета хаки и легкой куртке выглядел киношным героем. Показывали, как он торжественно поднимает тост, сидя в палатке с полевыми командирами.

— Мы с вами не имеем права позволить ни секунды слабости. Если мы это сделаем, тогда получается, что те, кто погиб, погиб напрасно, — твердо заявил он.

Его представляли как спасителя страны, русского Джеймса Бонда, который пришел, чтобы восстановить порядок и дать надежду.

Кампания должна была избавить россиян от чувства ущемленной национальной идентичности. Путин выглядел как человек, не имеющий отношения к хаосу и кризисам ельцинских лет. Жестокие бомбардировки на Кавказе стали триггером для всплеска национального гнева, копившегося с момента вторжения НАТО в традиционную сферу интересов России в Восточной Европе и бомбежек Косово в бывшей Югославии. Теперь ковровым бомбардировкам подверглась Чечня, под авиаударами гибли тысячи мирных жителей. Рейтинги Путина взлетели с 31 % в августе до 75 % в конце ноября. Если это была реализация операции «Преемник», то план сработал: в стране сформировалось значительное пропутинское большинство.

Но сомнения по поводу взрывов в Москве появились почти сразу. В попытке усилить истерию и дискредитировать Лужкова одним из первых забил тревогу депутат от коммунистов Виктор Илюхин, заявив, что за взрывами мог стоять Кремль. В Москве ходили слухи о том, что Кремль готов спровоцировать кризис как повод для отмены предстоящих выборов. За три дня до очередной серии взрывов в Волгодонске спикер Госдумы Геннадий Селезнев заявил законодателям о планируемых атаках. Вечером 22 сентября местный житель сообщил полиции, что стал свидетелем странной сцены в Рязани: три подозрительных типа перетаскивали из машины мешки в подвал его жилого дома. Это было еще одним зловещим предупреждением. К моменту прибытия полиции подозреваемые скрылись на машине, номера которой были залеплены. Полицейские осмотрели подвал и вышли оттуда потрясенные и испуганные: в подвале лежали три мешка, соединенные с детонатором и таймером. Жильцов сразу эвакуировали и закрыли доступ к квартирам до вечера следующего дня. Изначально полиция заявила, что в результате анализа в мешках обнаружены следы мощного взрывчатого вещества гексогена. Шеф местного отдела ФСБ сказал, что таймер был выставлен на 5.30 утра, и поздравил людей со счастливым спасением. Все это произошло за несколько часов до потенциальной трагедии.

Полицейские и рязанские фээсбэшники начали масштабную операцию по поимке предполагаемых террористов и перекрыли все выезды из города. Через сутки, 24 сентября, министр внутренних дел Владимир Рушайло доложил о предотвращении очередной серии взрывов. Но уже через полчаса резкий и острый на язык шеф ФСБ Николай Патрушев заявил телерепортеру, что в мешках был сахар и что весь эпизод — не более чем учебная тревога, тест на гражданскую бдительность. Патрушев руководил маневрами за сценой. Он никогда не стеснялся в выборе средств, но его пояснения не только противоречили данным Рушайло, но и стали сюрпризом для рязанского ФСБ. Подозреваемые были уже в шаге от ареста. Общавшийся с полицией местный житель позже заявил, что в мешках была желтая субстанция, по текстуре больше похожая на рис, чем на сахар, и это описание, согласно показаниям экспертов, совпадает с описанием гексогена.

В следующие месяцы жильцы дома номер 14 на улице Новоселов метались между гневом, растерянностью и травмирующими переживаниями. Информация, полученная от правоохранителей, была противоречива. Некоторые утверждали, что не верят в учебную тревогу. Позднее появилось сообщение, что милиции удалось перехватить звонок, который, как предполагалось, сделал подозреваемый террорист — он звонил на московский номер, связанный с ФСБ.

И если это правда, то, похоже, Патрушев со своим заявлением о том, что инцидент был постановкой и учебной тревогой, просто пытался остановить расследование. Местные правоохранители вдруг замолчали — отказались давать комментарии прессе и ограничились официальной версией об учебной тревоге. Специалист по взрывчатым веществам, занимавшийся первичными пробами, был переведен в специальное подразделение, сотрудникам которого общаться с журналистами запрещено. Все полученные данные срочно были засекречены.

В 2003 году полковника ФСБ в отставке Михаила Трепашкина, осмелившегося продолжить расследование взрывов в Москве, отправили под трибунал и осудили на четыре года тюрьмы. Арест случился через несколько дней после его заявления журналистам, что фоторобот одного из подозреваемых в первых взрывах на улице Гурьянова, 19 совпадал с внешностью человека, в котором он опознал агента ФСБ. (Фоторобот, созданный по показаниям одного из свидетелей, позже был заменен более подходящим описанием человека чеченской внешности. Сам чеченец утверждал, что обвинения сфабрикованы. Оригинальный фоторобот из документов расследования исчез.)

Если это и была страшная тайна, стоявшая за восхождением Путина, то она красноречиво говорила о том, как далеко готовы зайти люди из КГБ. Долгие годы вопросы об этих взрывах оставались без ответа, а журналисты, занимавшиеся расследованием и искавшие любые свидетельства, неизменно натыкались на стену — Кремль все отрицал. Но официальная версия начинала трещать по швам. Бывший кремлевский чиновник заявил, что слышал, как Патрушев говорил о происшествии в Рязани. Он был вне себя от ярости, узнав, что Рушайло почти раскрыл причастность ФСБ к этим взрывам: офицеры полиции установили связанных с ФСБ людей, которые закладывали взрывчатку. Рушайло чуть не сорвал всю операцию, когда попытался найти материалы, компрометирующие ФСБ и лично Патрушева. ФСБ пришлось отступить и заявить, что в мешках был просто сахар. Патрушев, очевидно, не испытывал угрызений совести, а бесился из-за того, что оказался в дурацком положении. Один бывший кремлевский чиновник сказал, что до сих пор не понимает смысл случившегося:

— Не было никакой необходимости в этих взрывах. Результаты выборов все равно были бы в нашу пользу.

Кремлевская машина пропаганды была достаточно мощной, чтобы обеспечить Путину гарантированную победу на выборах. Но Патрушев, по утверждению чиновника, «хотел навсегда привязать его к себе и запачкать кровью».

Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков заявил, что это «полная ерунда». Валентин Юмашев также утверждал, что никакого заговора ФСБ за взрывами жилых домов не стояло:

— Я уверен, что это не так. В стране никто не хотел второй чеченской войны.

Первая война закончилась для России унизительным поражением: когда-то великая российская армия потеряла в крошечной республике столько людей, что «инициировать вторую войну в Чечне было бы самоубийством».

— Устроить взрывы в жилых домах — это как начать вторую войну, — сказал Юмашев. — То есть полностью уничтожить политическое будущее человека, которого ты пытаешься поддержать.

Но война, которую вел Путин, существенно отличалась от ельцинской, забравшей столько жизней. Теперь акцент был сделан не на пехоту, а на бомбардировку. И Путин прояснил это с самого начала, заявив:

— На этот раз мы не отправим под огонь наших бойцов.

Павловский также отрицал наличие какого-либо заговора:

— С точки зрения выборов, взрывы жилых домов сыграли бы на руку Лужкову.

Но тот внезапно исчез с радаров. В том гексогенном сентябре московский мэр упустил свой шанс на лидерство в России.

Однако даже если бы Лужков и захотел отомстить за взрывы, он не имел полномочий наносить авиаудары по Чечне. И хотя на его стороне стоял медиамагнат Владимир Гусинский со своим телеканалом НТВ, Лужков не смог бы раскрутить пропагандистскую машину, способную противостоять государственному телеканалу РТР и принадлежавшему Березовскому ОРТ, которые с восторгом вещали о каждом шаге Путина. Все контраргументы Кремля не выдерживали критики. Если взрывы были инициированы ФСБ, то ближний круг Ельцина об этом мог и не знать. Люди Путина легко могли перехватить инициативу.

— Мы все считали, что это теракт. Мы и не думали, что за этим стоит что-то иное, — сказал приближенный к Семье человек.

Но если это был план ФСБ, то все зашло гораздо дальше кагэбэшных методичек несмотря на то, что уже с 1960-х годов Комитет поддерживал террористические группировки на Ближнем Востоке и в Германии в попытке дестабилизировать и расколоть Запад. Немецкие террористы под руководством Штази и КГБ устраивали взрывы в берлинских ночных клубах, где гибли американские военные, и подкладывали взрывные устройства немецким банкирам, которые подрывались на бомбах по пути на работу. Сам Владимир Путин во время работы в Дрездене, если верить сообщениям бывшего участника немецкой РАФ, отвечал за коммуникацию с членами террористических групп. Однако устроить взрывы, в которых погибнут граждане твоей собственной страны, — это совершенно другое.

— Тогда я не мог поверить, что гражданин России готов убить такое количество мирных людей, лишь бы потешить свои политические амбиции, — сказал близкий к Березовскому российский олигарх. — Но теперь, хоть я и не уверен в их причастности, но точно знаю одно: они способны и не на такое.