Кэти Ффорд – Свадьба в деревушке (страница 44)

Последовала новая волна восклицаний.

– И нельзя ли лучше к врачу-женщине? А то я стесняюсь говорить о том, что меня стало беспокоить – хотя там ничего серьезного.

– Но, милая моя, у нас тут нет никаких женщин-врачей. Почему бы тебе не показаться доктору Шарпу? Мы же всегда ходим к нему.

– Говорю же, я немного стесняюсь. – Она заговорила тише: – Мне больно, когда я хожу по-маленькому. И мне постоянно туда хочется. – Они с Александрой заранее выяснили симптомы цистита, а потому Лиззи знала, что говорить.

– Ой, что ты, Элизабет! Тебе совершенно нечего смущаться! Врачи о таких вещах прекрасно знают.

– Ну, правда! Я бы лучше сходила к женщине. – На самом деле Лиззи было совершенно все равно, к мужчине-врачу идти или к женщине. Главное – чтобы этот человек ее не знал.

– Хорошо, я постараюсь найти, – вздохнула мать.

– Спасибо, мамочка! Я тебе очень благодарна.

Глава 21

– Ты моя радость! – воскликнула мама, заключая ее в пахнущие Chanel объятия спустя несколько дней. – Ну наконец-то ты дома! А то мы уж стали думать, ты позабыла наш адрес, раз так давно не была. И как замечательно, что ты останешься на ночь! Папе сегодня понадобится уехать, так что мы сможем чудесно поболтать с тобой о своем, о женском. У меня даже припасена к ужину бутылочка вина.

Мать так светилась радостью от встречи, что Лиззи сразу почувствовала себя виноватой, что не так часто навещала родителей. После того рокового уик-энда, когда она едва не утонула, у нее было достаточно времени, чтобы съездить домой, однако она этого не сделала. Лиззи подозревала, что мать, только взглянув на нее, сразу догадается, что дочь уже не девственница. Хотя сейчас дела обстояли однозначно не лучше.

Она крепко обняла маму в ответ.

– Мне удалось записать тебя к нашему драгоценному доктору Шарпу, – сообщила мать. – Он наблюдал тебя с самого младенчества.

Это были нерадостные вести.

– Но, мама, я же тебя просила записать меня к врачу-женщине! Не помню ее фамилии. Неужели это невозможно?

– Да, полагаю, возможно. Но я решила, что тебе лучше показаться врачу, который очень хорошо тебя знает. Он так замечательно поставил тебя на ноги, когда ты заразилась корью!

– Тогда мне было девять! – пробурчала Лиззи. – В общем, я хочу попасть на прием к женщине.

– Не глупи, детка. Гораздо лучше сходить к нашему семейному врачу. Ну что, не хочешь, чтобы папа отнес твой чемоданчик наверх?

То есть тема была закрыта.

– В этом нет надобности. Я сама его сейчас туда подниму.

«Когда же наконец мама начнет обращаться со мной как со взрослой и делать именно то, что ее просят! Видимо, никогда», – раздраженно подумала Лиззи.

– Когда ты спустишься, открою бутылочку вина, – сказала ей вслед мать.

Поднимаясь к себе наверх, Лиззи переживала из-за двух вещей. Во-первых, она сильно жалела, что мама записала ее к врачу, который Лиззи годится в дедушки, а второе – боялась, как бы вино не вызвало у нее тошноты. Что же поделать, решила она, придется как-нибудь справляться. Ничего другого ей не оставалось.

– Вот что я действительно предвкушаю, – сказала мама, когда отца проводили на его встречу с коллегами и убрали посуду после ужина, – так это услышать про тот знаменательный уик-энд в гостях у Ванессы. Я хочу знать каждую подробность! Я просто ушам своим не поверила, когда ты сказала, что туда поедешь. – Она наполнила доверху оба бокала вином, хотя Лиззи отпила из своего совсем немного. – Я как раз повстречала миссис Бринклоу – ну, помнишь, у них был магазин электрики на Хай-стрит? Я просто должна была ей об этом рассказать. Она вечно хвалится передо мной тем, как преуспевает ее Кристин.

Для Лиззи это была не новость. Всю жизнь ее не самым лестным образом сравнивали с Кристин Бринклоу. Они даже не учились в одном классе (слава богу!), и вообще почти никак не пересекались. И все же именно Кристин всегда выставлялась перед ней как образец дочери. Лиззи подумала: а что, если бы Кристин «залетела» будучи не замужем? Наверное, низверглось бы небо! Вот только этого уже никак не могло произойти, поскольку Кристин еще год назад вышла замуж. Лиззи была у нее подружкой невесты, и ей пришлось вырядиться в очень некрасивое атласное платье персикового цвета. Все подружки невесты выглядели просто безобразно.

Вдохнув поглубже, Лиззи приготовилась сообщить матери все то, что той так хотелось услышать.

– Ну… Особняку них огромнейший! Этакое большое величественное здание. Честно говоря, находиться там было немного страшновато.

– Не сомневаюсь, ты держалась умницей. У тебя такие прекрасные манеры, а я всегда тебе внушала, что благовоспитанные манеры откроют какие угодно двери!

«За исключением дверей этого дома», – горько подумала Лиззи. Хотя, отдавая справедливость матери, виной тому, что она оказалась нежеланной гостьей, было ее ультракороткое платье, а отнюдь не неумение правильно держать нож и вилку.

– Там было очень много народу, – продолжала Лиззи. – В основном родственники. А потому все большие спальни были разобраны. Ванесса поселила нас в своей бывшей детской, которая оказалась прелестным местечком. Виды там из окна просто изумительные! Заглянули мы одним глазком и в спальню Ванессы, которую ей пришлось уступить кому-то из гостей. – Не было нужды посвящать мать в подробности. – Спальня, конечно, шикарная! Мебель вся старинная…

– Этого и следовало ожидать. В старинных домах всегда полно всякого антиквариата. Ну, а чем вас потчевали? Было у вас чаепитие в гостиной?

Вопросы сыпались один за другим, и на каждый свой ответ Лиззи получала восторженный отклик. Услышав же, как ее дочь делала цветочные композиции для бального зала, миссис Спенсер засияла от гордости и счастья.

– У тебя всегда блестяще получались цветочные аранжировки! Так же как и шитье. Ты у меня такая умничка! Вот погоди, пусть миссис Бринклоу послушает, как моя девочка оформляла цветами зал для важного бала в старинном английском поместье!

В ее устах это звучало как великое достижение дочери.

– Должна сказать, букеты и правда получились неплохими. Но у меня в распоряжении был огромный цветущий сад, где я могла срезать растения. И это было так чудесно! Не то что рыскать по нашим садам в поисках достаточного количества распустившихся цветов, чтобы более-менее достойно украсить церковь. Хотя я так долго с этим промучилась!

– Аранжировка цветов всегда занимает много времени. – Мать Лиззи вздохнула. – В нашей церковной «цветочной команде» тебя ужасно не хватает! Как было бы замечательно, если бы ты однажды вернулась в родной дом и снова сделалась частью нашего маленького сообщества.

– Да я никогда и не была настоящим членом группы оформителей. Я всего лишь помогала. – Лиззи требовалось во что бы то ни стало остановить матушку в ее фантазиях, которые непременно включат в себя и некоего местного юношу, который живет где-то поблизости и не планирует никуда уезжать.

– Для тебя это, несомненно, явилось очень полезной практикой, – с гордостью произнесла мать. – Ну а теперь расскажи-ка мне об этой вечеринке в амбаре, что предшествовала большому балу.

Об этом Лиззи было легко рассказывать, поскольку на вечеринке она была. А вот когда от нее захотели услышать подробнейший, танец за танцем, рассказ о самом бале, ей пришлось призвать свое воображение. Большей частью она сосредоточилась на платьях – некоторые из них Лиззи видела на самом деле. Затем выдумала себе несколько партнеров в танцах – их манеру двигаться она взяла из опыта танцевальной школы, припомнив нескольких тоже посещавших занятия парней. К тому моменту как она закончила рассказ, Лиззи была уже сама почти уверена в том, что действительно присутствовала на балу, а не топала в отчаянии по грязным, раскисшим лугам, чтобы сесть в дырявую лодку и едва не утонуть.

Невероятно устав после столь долгого повествования, Лиззи протяжно зевнула.

– Ты не против, мама, если я уже пойду спать? Мне кажется, от своего недомогания я стала быстро уставать.

– Ну разумеется, не против! Я как-то и забыла за разговорами, что тебе нездоровится. Вставай и немедленно иди в постель. Я принесу тебе горячий шоколад. Прими горячую ванну, если хочешь. Это хорошо успокаивает, когда какие-то проблемы там, «внизу». Можешь взять мои соли для ванны.

Спустя час Лиззи, уютно устроившись на своей старой подростковой постели, пила горячий шоколад и читала одну из книжек «Школы Шале»[49]. Она понимала, что тем самым как будто возвращается в детство, и это помогало девушке легче справиться с обрушившейся на нее удушающей материнской любовью.

Свернувшись калачиком под одеялом, Лиззи поняла, что ее интересное положение вот-вот разрушит всю эту семейную идиллию. Причем жизнь родителей оно разрушит не меньше, чем ее собственную.

Посещение врача, который когда-то присудил первый приз еще шестимесячной Лиззи в конкурсе «Красивый ребенок», казалось девушке настолько щекотливым и неловким, что просто хуже некуда. И все же Лиззи сейчас требовалось держаться храбро и решительно, а не смущенно ходить вокруг да около.

– Так чем могу я быть тебе полезен, милочка? – осведомился доктор Шарп.

Искреннее добродушие на его лице заставило Лиззи содрогнуться. Она постаралась выдавить в ответ улыбку:

– Мне кажется, что я, возможно, беременна.