Кэти Ди – Вне ритма смерти (страница 5)

Изанис мягко улыбнулся, притягивая её ближе, но в его взгляде проскользнула тень сомнения.

– Я думаю, мы сможем решить этот вопрос, Изи. Мы устроим праздник, который затмит солнце. Но… ты ведь не забыла главное правило отца? – он осторожно коснулся моего носа. – Он не позволит мне официально сделать тебя своей женой, пока тебе не исполнится пятьдесят. По меркам нашего бессмертия ты всё еще считаешься дитя.

– Но мне ведь уже в этом году… – начала она с лукавой улыбкой.

– Верно, – усмехнулся он, прижимая её к себе сильнее. – В этом году тебе исполняется пятьдесят. Поразительно, как быстро летит время, когда рядом с тобой такое яркое создание. Значит, скоро у отца не останется оправданий, чтобы удерживать тебя в девках.

Изи зарылась лицом в его шею, вдыхая любимый аромат. Пятьдесят лет – для людей это целая жизнь, а для нас – лишь миг, после которого она наконец-то сможет принадлежать ему не только в тени этой комнаты, но и перед всем миром.

Изм смотрела в потолок, на котором тени от канделябров сплетались в причудливые узоры, и рисовала в воображении их бесконечную жизнь. Вечность с Изанисом казалась ей самым прекрасным даром, но в этой сказке была одна темная глава: у них никогда не будет детей так, как это бывает у людей. Они не могли зачать жизнь в тепле и трепете человеческой плоти. Их путь был иным – древним и пугающим. Чтобы в замке зазвучал детский смех, им пришлось бы совершить ритуал возрождения, буквально сотворив новое существо из слияния крови и магии предков.

По человеческим меркам Изи скоро должно было исполниться двадцать – время, когда девушки в деревне внизу уже давно надели венчальные венки и создали семьи. Но для вампирского рода она всё ещё считалась едва оперившимся птенцом. Большинство вампиров тянут столетиями, прежде чем решиться связать себя узами брака, проверяя чувства веками холода и скуки.

Но она… она была другой. Её кровь кипела, а не текла ленивым ручьем.

– Я не хочу ждать сотни лет, Изанис, – прошептала она, приподнимаясь и заглядывая в его золотые глаза, в которых отражалось всё нетерпение. – Зачем нам эти пустые столетия ожидания? Я уверена в себе, я чувствую каждое твое движение души так, будто оно моё собственное. Я хочу стать твоей женой сейчас, пока огонь во мне горит так ярко.

Изи знала, что по их законам пятьдесят лет – это лишь порог зрелости, когда отец официально признает её право на выбор. И этот год должен был стать решающим.

– Ты ведь тоже чувствуешь это? – она провела ладонью по его щеке. – Что мы не такие, как тени в тронном зале? Нам не нужно время, чтобы проверить любовь. Нам нужно время, чтобы ею насладиться.

Изанис перехватил её руку и нежно поцеловал ладонь, не сводя со своей фиалки серьезного, почти благоговейного взгляда. Он понимал, что за её жаждой свадьбы стоит не просто каприз, а желание окончательно закрепить союз перед лицом наступающей вечности.

– Конечно, не нужно ждать веками, Изи, – прошептал он, притягивая её к себе так близко, что она чувствовала прохладу его кожи. – Давай просто дождемся твоего дня рождения, хорошо? Всего несколько месяцев – и ты официально переступишь порог зрелости.

Изи лишь счастливо кивнула и ответила ему долгим поцелуем, запечатывая это обещание.

****

Прошло три месяца. И вот, невероятное свершилось: они с Изанисом стояли рука об руку в самом центре шумной, пестрой ярмарки. Изи задрала голову вверх, щурясь от ослепительного, настоящего солнца, и не могла наглядеться на его золотое сияние. Благодаря эликсиру её кожа не дымилась, она лишь впитывала это неведомое ранее тепло.

– У нас и правда получилось … – выдохнула она, глядя на него с восторгом.

– Да, это просто невероятно, – отозвался Изанис. В его голосе слышалось легкое замешательство от новых ощущений. – Так странно чувствовать это тепло кожей, а не просто видеть его со стороны.

Весь день они прожили как обычные люди. Они смешались с толпой, покупали горячую, пахнущую корицей выпечку и ели её прямо на ходу – не ради насыщения, а ради самого вкуса человеческого праздника. Они хохотали над нелепыми куклами в уличном театре, а потом нашли уединенную поляну, скрытую от любопытных глаз ветвями старой плакучей ивы. Там, в густой сочной траве, они просто лежали и смотрели в бесконечную синеву неба.

– Я так счастлива, Изанис… Ты даже не представляешь, как сильно, – прошептала она, чувствуя себя частью этого живого, дышащего мира.

Вдруг он приподнялся и нежно прошептал ей прямо на ухо:

– С днем рождения, любимая.

Он поднялся на ноги и протянул ей руку, помогая встать. Его движения были торжественны и полны трепета. Достав из кармана изящное кольцо, он заглянул в её глаза.

– Я поговорил с твоим отцом. Он дал свое благословение. В замке уже кипит работа – я распорядился подготовить всё так, как ты мечтала. Свадьба будет через три дня. Да, из-за нашей природы её придется провести ночью, чтобы не подвергать риску остальных, но всё – от клятв до цветов – будет по-твоему. Я люблю тебя больше самой вечности… Согласна ли ты стать моей женой навсегда?

– Конечно! Боже, Изанис, конечно, согласна! – она бросилась ему на шею, почти сбивая с ног от нахлынувших чувств. – Я согласна на нашу общую бесконечность!

Он бережно надел кольцо ей на палец и крепко прижал к себе.

Миг, который должен был стать началом их вечности, превратился в ледяной кошмар. Счастье ослепило их: они, дети ночи, привыкшие слышать шорох крыла летучей мыши за версту, пропустили шаги самой смерти.

Охотник возник из тени ивы, словно соткался из ядовитого тумана. Он двигался бесшумно, его движения были отточены годами ненависти. Когда их взгляды встретились, в его глазах не было жалости – только холодный азарт палача. Расстояние в четыре шага он преодолел за мгновение, и в воздухе хищно блеснула сталь освященного кинжала.

Время для Изи замедлилось, став вязким, как древесная смола. Она видела траекторию полета лезвия, направленного точно в спину Изаниса. Её мозг, отравленный радостью и эликсиром солнца, выдал единственно верное решение.

– Я люблю тебя … и дарю тебе эту жизнь, – сорвалось с её губ едва слышным выдохом.

Используя всю вампирскую скорость, на которую только была способна, она рванулась вперед. Её пальцы впились в плечи Изаниса, и резким, отчаянным рывком развернули его в другую сторону, вырывая из-под удара. Она закрыла его собой, как щитом, подставляя свою спину под ледяное лезвие.

Удар был не больно – он был холодным. Острое лезвие вошло точно под лопатку, прошивая ткань и вонзаясь в её живое, трепещущее от счастья сердце.

Мир вокруг начал стремительно терять краски. Яркое солнце, которым она так восхищалась, померкло, превращаясь в тусклое пятно. Кольцо на её пальце в последний раз поймало блик света. Последним, что запечатлело её угасающее сознание, были расширенные от ужаса и неверия янтарные глаза Изаниса. В них отражалась вся боль мира, а его крик, полный отчаяния, стал последним звуком, который она унесла с собой в наступающую тьму.

Колени Изи подогнулись, и она начала падать на ту самую густую зеленую траву, которая еще минуту назад казалась ей самым уютным ложем на свете.

Глава 3

Изи

Атмосфера в тронном зале Пан-Эритрона была пропитана не торжеством, а тяжелым, липким раздражением. Я сидела на массивном троне отца, небрежно свесив ноги с подлокотника – поза, за которую в прошлой жизни меня бы пронзили ледяным взглядом. Но теперь мне было всё равно.

Мой старший брат, Эреш, чей голос обычно напоминал шелест сухих листьев, теперь буквально переходил на крик. Он нарезал круги по залу, и эхо его шагов больно било по моим новым, еще не привыкшим к миру чувствам.

– Брат, у меня уже голова от тебя раскалывается, – я лениво перевела взгляд на потолок, изучая трещины в камне. – Я воскресла всего час назад, а ты всё никак не замолчишь.

– Ты убила его, Изи! Ты… да как ты только смогла?! – Эреш замер, уставившись на меня с ужасом. – А что, если твоё сердце завтра застучит? Что, если это просто замедленное воскрешение? Что ты будешь делать? Вечно жить с этой болью?

Он подошел ближе, его бледное лицо исказилось от гнева и непонимания.

– Он четыре столетия… слышишь? Он не смыкал глаз, он перерыл все запретные архивы, он продал душу древним сущностям, чтобы найти способ вернуть тебя! Ты отдала свою жизнь за него, и он вернул долг. А что сделала ты в первую же минуту? Оторвала ему голову?!

Я резко выпрямилась на троне, и мои новые глаза – холодные, лишенные того солнечного янтарного блеска – сверкнули яростью. Теперь они были красные.

– Да мне плевать, ясно?! – прошипела я, и звук моего голоса показался мне чужим. – Я не просила об этом! Мне было нормально там, во тьме… Никакого солнца, никаких обещаний, никакой боли. Может, я когда-то и любила, но я выбрала смерть, Эреш! Смерть была моим подарком ему и себе!

Я взглянула на свои руки – чужие, непривычно длинные пальцы, лишенные того изящества, к которому я привыкла.

– И вообще… это не моё тело. Почему нельзя было воскресить меня в моём собственном?

– Потому что его нет, ясно?! – Эреш сорвался на хрип. – Отец сжег его в тот же день, когда тебя принесли с поляны.

Я спрыгнула с трона, и мои босые ноги коснулись ледяного мрамора.